Мария Герус – Крылья (страница 8)
Пока он искал выход. Сначала – вторую дверь. Но покои Безумной Анны с самого начала строились как тюрьма. Лестница в башню была одна, и дверь, соответственно, тоже одна. Та самая, где солдат с пищалью и собакой, которая на самом деле, оказывается, вовсе не собака, а мантикора.
Потом он принялся простукивать стены в надежде обнаружить потайной ход, прижимался щекой ко всем щелям, стараясь ощутить легкое дуновение. Он очень живо представлял себе это – узкий, темный и пыльный колодец в толще стены, такой узкий, что еле-еле можно протиснуться. В колодце винтовая лестница, крутая и неудобная, а в конце – замаскированный выход в Сады и свобода. Но через три дня поисков эта надежда сильно полиняла. Тогда он понял: придется все-таки договариваться с Варкой.
Варка обнаружился на балконе. Надо сказать, он все время там торчал, смотрел на город, на дотлевающие развалины Толстухи Берты, на Сады, на крышу своего дома. Боялся увидеть дым. Но все было тихо, солнце по-прежнему заливало зеленую крышу мягким осенним светом. Варка немного успокоился, прибрался на террасе, собрал все разбитые стекла и с удовольствием покидал их вниз. Правда, в этом деле у него нашлось много добровольных помощников. Стекла замечательно грохались о крутой каменистый склон и расшибались в мелкие дребезги.
Сейчас он сидел на полу, прислонившись спиной к парапету, и, задрав голову, смотрел в небо. Над крышей замка медленно, но неотвратимо поднимались огромные клубы дыма. На этот раз дым несло откуда-то с севера. Несло давно, еще с ночи. Но что горит – с балкона видно не было. «Наверное, снова порт сожгли», – лениво думал Варка. При каждом штурме или осаде обязательно жгли и грабили речной порт. Кто грабил, свои или чужие, городские власти предпочитали не выяснять.
К величайшему огорчению Илки, рядом с Варкой сидела Ланка. Голубки. Врезать бы сейчас по этой смазливой роже. Темную ему, что ли, устроить? Тут желающих много найдется.
Ланка молча рассматривала запрокинутый к небу безупречный профиль своего общепризнанного поклонника. Все правильно. Раз он самый красивый парень во всем лицеуме, значит, первая красавица лицеума должна быть его девушкой. И все-таки он еще цыпленок, плечи острые, шея тонкая. Все они в этом возрасте еще дети. Руки у Варки были грязные, лицо чумазое, куртку он, пригревшись на солнышке, снял, и на тонкой нижней рубашке, три дня назад белоснежной и тщательно отглаженной, виднелась трогательная аккуратная штопка, сделанная руками матери. Штопка эта, напоминавшая, что с Варкой до сих пор нянчатся, почему-то особенно раздражала Ланку. Был бы на его месте кто-нибудь вроде прапорщика Алекса или подпоручика Теодора, он сумел бы защитить ее, нашел бы выход, в конце концов, пожертвовал бы ради нее жизнью.
– Ивар, ты меня любишь? – требовательно спросила она.
– Ну, – отозвался Варка.
Прапорщик Алекс ни за что бы так не ответил.
– А умереть ради меня сможешь? – не отставала Ланка.
– Это как? – не отрывая глаз от тяжко ворочавшегося в небе дыма, поинтересовался Варка.
– Ну, скажем, спрыгнуть отсюда, если надо будет?
Извернувшись как ящерица, Варка одним движением ухитрился подняться на ноги и перегнуться через перила. Светлые прямые волосы свесились вниз. Некоторое время он рассматривал основание стены, упиравшееся в каменистый склон, обрыв под ним и казавшийся тонкой ниточкой ручеек на дне рва.
– Не, – решительно ответил он, – чё я, дурак?
– Дурак, – злобно согласилась Ланка.
В этот момент в трогательное объяснение вклинился Илка.
– Слышь, красавчик, – спросил он, становясь рядом и тоже глядя вниз, – ты мог бы отсюда…
– Спрыгнуть? – ухмыльнулся Варка. – Вы чё, сговорились, что ли?
Илка поглядел на него озадаченно. Все-таки этот Варка тронутый.
– Да не спрыгнуть, – терпеливо объяснил он, – слезть. Ты вон даже на Воронью башню ночью не побоялся…
– Не знаю. Отсюда стену не видно. Балкон закрывает. А зачем?
– Тебе что, здесь нравится? Или ты не знаешь, как поступают с заложниками?
– Ничего нам не сделают, – рассудительно заметила Ланка, – король же обещал – подержат немного и отпустят.
Илка тяжко вздохнул и глянул на Ланку так, что она немедленно обиделась.
– Щас, – сказал Варка.
Никто и ахнуть не успел, как он, подтянувшись, оказался по ту сторону перил, скользнул вниз, цепляясь за резные розетки, на секунду повис на руках, слегка раскачался и исчез из виду.
Ланка взвизгнула. На такое прапорщик Алекс точно способен не был. Не говоря уже о подпоручике Теодоре.
– Во дает! – хмыкнул Илка.
– Куда он делся?!
– Да никуда. Балкон деревянный, правильно? Правильно. На чем-то он держится? Держится. Скорее всего, на таких здоровенных балках. В Гнездах же куча домов так построена.
– Ну и что?
– Ничего. Сидит твой красавчик сейчас верхом на ближайшей балке. Удобно и безопасно.
– Скажешь тоже, безопасно! – Ланка с ужасом покосилась на огромное пустое пространство за перилами.
– Ва… – Истошный вопль не удался. Илка без всяких церемоний зажал ей рот.
– Тихо! Ты что, забыла? Мы же побег готовим. Заметит кто его там – и все. Ему конец, и нас по головке не погладят.
– Какой побег? Я туда не полезу.
– Полезешь как миленькая.
– Я вам не муха. Я не умею по стенкам ползать.
– Не надо по стенкам. Сделаем веревку с узлами. Варка щас все осмотрит, а потом полезет первым, закрепит ее где надо и внизу подстрахует, чтоб она не болталась.
– Вы оба тронутые. Что ты, что Варка. Я не полезу. А вы убьетесь и больше ничего.
За перилами послышался слабый свист. Перегнувшись, Илка и Ланка обнаружили высунувшуюся из-под балкона исцарапанную руку. Рука слепо шарила, пытаясь за что-нибудь уцепиться.
Илка первый понял – что-то неладно. Навалившись животом на перила, он свесился вниз насколько хватило храбрости и ухватил блуждающую руку за запястье. Из-под балкона показалась вторая рука, в которую, к удивлению Илки, по-кошачьи ловко вцепилась Ланка. Вдвоем они кое-как втащили наверх бледного взлохмаченного Варку и усадили спиной к стене. Он давился, как будто что-то мешало ему дышать, и был даже не бледный, а какой-то зеленоватый.
– Ну, что там? – спросил Илка.
– Щас, – прохрипел Варка, – водички бы. Лан, принеси, а?
Ланка кивнула и отправилась в гостиную. Маленький бочонок с водой ставили раз в сутки. Этого едва хватало, чтобы все могли напиться. Так что об умывании пришлось забыть.
Проводив ее взглядом, Варка вцепился в Илкино плечо и, дотянувшись до его уха, торопливо зашептал:
– Спуститься без веревки – никак. Стена гладкая, нигде ни водостоков, ни украшений. С веревкой – тоже никак. Там ниже – три ряда окон. И везде народу полно. Голоса слышно. Скинем веревку – сразу заметят. Да и высоко очень. Стена, а потом еще ров. Нам такую веревку не сделать. Только… – он задохнулся, – ты прав. Все равно надо бежать. Там… я съехал по балке… А там окно открыто… прямо под нами… они говорили… король… говорил с этим козлом Стефаном… – Тут Варка замолчал и уставился прямо перед собой, будто снова увидел живого крайна.
– Ну?! – без всякой жалости встряхнул его Илка.
– Нас убьют, – сообщил Варка обычным спокойным голосом. – Не выпустят они нас. Только если горожане взбунтуются, они убьют нас сразу, всех и очень быстро. А если нет – то… все равно убьют.
– Почему? – быстро спросил Илка.
– Потому! – четко ответил Варка, и тут его вырвало. – Мы не заложники. Мы – собачий корм, понял? – разъяснил он, отплевываясь и вытирая рот рукавом.
– Чего-чего?
– Мантикоры – псы войны. Ум человека, сила льва, яд тысячи скорпионов. Псы войны жрут людей. Всяких. Живых или мертвых, им наплевать.
– А нас-то зачем хватать? Ты же слышал, у них в подвалах и так чуть ли не полгорода.
– Нами он расплатится в самом конце. Любимое лакомство мантикор – невинные дети. Живые дети.
– Так разве ж мы дети?
– А ты чего думал, ты взрослый, что ли? Не говори никому, – заторопился он, завидев Ланку с мокрой луженой кружкой, – курицам не говори… опять заведутся… орать начнут.
Илка кивнул. С этим он был согласен. Пока Варка жадно пил, а Ланка смотрела на это и жалостливо вздыхала, лучший ученик лицеума напряженно думал.
– Слышь, красавчик, а если через верх?
– Наверх? На крышу? Можно, наверное. А что толку… Это же башня.
– Правильно. Башня, пристроенная к главному зданию. Там с другой стороны до крыши дворца рукой подать. И окон там точно нет.
– Хорошо. Залезем мы на крышу дворца. А потом? Спускаться где-то все равно надо.
– А мы не будем спускаться. Крыша-то черепичная. А под черепицей настил из досок. Между досками щели. Взрослый, может, и не пролезет, а мы – запросто. Черепицу разберем и на чердак. И черепицу на место положим, как будто так и было. А может, слуховое окно найдем. Это еще проще. Чердак большой, лестниц должно быть много. Можно разделиться и разбегаться поодиночке.
– Вы тронутые, – простонала Ланка.
– Годится, – сказал Варка, глядя вверх, на украшенную фигурным карнизом верхушку башни, – щас я передохну и… – Тут он осекся и замолчал. Илка проследил за его взглядом и невольно присел.