Мария Герус – Крылья (страница 12)

Лампу подхватила невозмутимая Фамка, и тут все увидели вторую руку. Выбравшись из-под остатков камзола, она медленно тянулась вверх, к горлу. Пальцы дрожали, стараясь нащупать нечто важное. Нащупали, сжались и вытащили из-под жесткого ворота круглый замшевый мешочек на потертом шнурке. Мертвое лицо дрогнуло, медленно поднялись тяжелые веки, и класс впервые увидел глаза ненавистного Крысы, прозрачные, почти слепые от боли. Растерянный взгляд скользнул по испуганным лицам и уперся в Варку. Рука дернула шнурок, тот оборвался, мешочек остался лежать на протянутой к Варке ладони.

– Все свободны и могут идти домой, – отчетливо выговорил Крыса, – Ивар Ясень, Илия Илм, Илана Град, Хелена Фам – останьтесь.

Глаза потухли и закатились, рука упала, но Варка успел подхватить пухлый мешочек.

– Как это свободны? Куда домой?

Илка бросился к окну, припал к вырезанному в ставнях сердечку.

– Колокольный переулок, – сообщил он, – прямо напротив – Птичий фонтан.

– Ну да, – вспомнила раздумавшая рыдать Светанка, – Крыса же живет в Колокольном. Я ему сюда как-то раз записку носила, от Главного мастера.

– Так это что же, мы правда можем идти домой? Вот так просто взять и идти? – заволновались слегка пришедшие в себя лицеисты.

Илка решительно шагнул к двери и, кряхтя, вытянул из пазов ржавый засов. Дверь приоткрылась. Косой Вильм выругался внезапно прорезавшимся глубоким басом.

– Вы как хотите, а я пошел, – заявил Андрес и действительно пошел к двери, цепляясь по пути за стены, стол и плечи одноклассников.

– Погодите, – Варка хотел крикнуть, но получилось что-то вроде хриплого шепота, – глядите, чего он мне дал! Фамка, свети сюда!

– Ну и чё?! – сунулся ближе Косой Вильм.

В раскрытом мешочке на Варкиной ладони лежали узкие продолговатые зернышки с маленькими раздвоенными хвостиками.

– Разрыв-трава, – благоговейно прошептал Варка, – у отца есть три семечка. Так он держит их под замком, в шкатулке с секретом, на особой подушечке.

– Семена разрыв-травы, – припомнил начитанный Илка, – даруют обладателю полную невидимость.

– Лучше, – отрезал Варка, – тебя все видят, но никто не замечает.

– Как это? – удивилась Жданка.

– Ну, не обращают внимания, что бы ты ни вытворял. Одно семечко за щеку, и полчаса можешь делать все что угодно. Кстати, запах они тоже отбивают. Ни одна собака твой след не возьмет. На, – пихнул он мешочек Илке, – раздай всем и дуйте по домам. Тут много, на всех хватит. Где он их раздобыл – ума не приложу.

– Выходит, он всех нас спас? – тонким голосом спросила Жданка.

Но Варка на глупые вопросы отвечать не стал. Бухнувшись на колени среди изломанных перьев, стараясь отгрести их от тела крайна, он лихорадочно бормотал себе под нос: «Кровь… первым делом унять кровь… его надо раздеть, а то здесь ничего не разберешь».

– Жданка, у тебя нож был? Иди сюда, режь все это к свиньям собачьим… камзол, рубашку, все, что на нем… и перья, перья как-нибудь уберите.

– Брось, – сказала Фамка, – не тревожь его… он или вот-вот помрет… или уже помер.

– Нет еще! – огрызнулся Варка. – Жданка, режь, шевелись давай! Я щас!

Он метнулся к дальней стене и, конечно, обнаружил маленькую дверь во внутренний дворик. На улице почти совсем стемнело, но колодец находился там, где ему полагалось быть во всех домах Гнезд. Почти разрушенная каменная ограда посреди двора под ветхим, покосившимся навесом. Варка закрутил ворот так, что сразу взмокла спина. Глаза застилали злые слезы. Девчонок не было, и он позволил себе пару раз всхлипнуть. Хитрый Крыса все продумал, все подготовил заранее. И все бы ему удалось, если бы не Варкино тупое упрямство. Сам весь изранен, а у Варки со Жданкой ни царапины. Все пули, предназначенные им, попали в крайна, в крайна и его крылья.

Ворвавшись в кухню с полным ведром, Варка обнаружил, что все уже ушли. Возле Крысы возились три курицы: Ланка, Фамка и мелкая Жданка.

– А вы чего остались? – Варка с маху поставил ведро так, что ледяная вода плеснула на башмаки. – Берите зерна и мотайте отсюда.

– Куда же я пойду? – беспечно возразила Жданка. – На Болото, под мостом ночевать? Здесь лучше. Все-таки крыша есть и затопить можно.

– Я без тебя боюсь, – заявила Ланка, – пойдем вместе, ладно?

– Вообще-то он велел остаться, – напомнила Фамка, – тебе, мне, ей и Илке. Мне показалось, он это серьезно.

– Ну, не знаю. Чего оставаться-то. Наверное, он бредил. А где Илка?

– Ушел, – разъяснила Ланка. – Сказал, что здесь не лицеум, чтобы всякая нечисть ему указывала. Меня с собой звал, но я не пошла.

– Всякая нечисть, – передразнил Варка, шмыгнув носом, и вновь опустился на колени.

Курицы справились, не постеснялись убрать одежду. Впрочем, в Норах стеснительных не бывает. Без залитой кровью одежды все выглядело не так страшно. Тощее жилистое тело Крысы уже не казалось сплошной раной. Варка сбросил куртку, содрал рубашку, цепляясь зубами, разорвал на полосы.

– Намочите все! – приказал он. – Фамка, свет пониже!

Фамка стала рядом на колени, опустила лампу.

– Что у него с рукой?

– С рукой – чепуха. Выбил из плеча, когда упал. Это вправить можно. И это чепуха. В мякоть, насквозь, – бормотал Варка, водя мокрым лоскутом, смывая кровь, – это вообще царапина, кровит только. А вот это хуже. Вот она, вся кровища-то откуда! Но тоже навылет. Жгут пока наложить… щас… – Он скручивал, прилаживал, затягивал, жалея, что у него нет третьей руки, то и дело пуская в ход зубы. Фамка, стиснув горячую лампу, следила, чтобы свет падал на его руки. Где-то сзади часто дышала Ланка.

Вдруг Варка съежился и со всего маху врезал себе кулаком по лбу:

– Дурак, болван, скотина упрямая!

– Чего там, Варка? – Ланка придвинулась, попыталась заглянуть через плечо.

– В живот, – тихонько ответила Фамка, – я же говорила, не надо его тревожить.

– Погоди, может, еще обойдется. Ты же не знаешь, чего у него там, – встряла неунывающая Жданка.

– Кусок свинца у него там! – рявкнул Варка. – Разворочено все, и выходного отверстия нету.

– Лучше бы он сразу помер, – устало вздохнула Фамка. Покойников она навидалась достаточно. Многие из них выглядели куда лучше.

– Так, – сказал Варка, поднимаясь, – щас я побегу, отца приведу. Или мать. Не побоитесь с ним остаться?

– Куда же мы пойдем? – фыркнула Жданка. – Говорено уже…

– Тогда вот что. Очнется, будет просить пить – не давать ни в коем случае. На раны – холодные компрессы и все время меняйте. Холод запирает кровь. Если не вернусь через полчаса, жгуты придется снимать вам. Ясно?

– Ясно, – послушно ответила Фамка.

– Варка, да ты же плачешь! – ахнула Ланка.

– Иди ты знаешь куда… – всхлипнул Варка и, сдернув со стола мешочек с остатком разрыв-травы, выскочил за дверь.

Глава 6

Варка со всех ног летел по Колокольному переулку. Семечко разрыв-травы кололо изнутри щеку, но придавало уверенности. Довольно быстро он начал задыхаться. Многодневный голод не прошел даром. Ноги не слушались, как после долгой болезни. Счастье, что Колокольный переулок сбегал под гору. Когда Варку с разгону вынесло на длинную прямую Либавскую, которая плавно взбиралась на Дворцовый холм, он почти сразу выдохся. Пришлось остановиться, перейти на шаг. Не помогло. Наоборот, закружилась голова. Такого с ним сроду не бывало.

Варка вытер нос рукавом, огляделся… И понял: что-то не так. Собственно говоря, все было не так. Полная темнота. Хотя сейчас вечер, самое торговое время, а на Либавской, как известно, в каждом доме лавка, а то и две. Все двери заперты, все окна наглухо закрыты ставнями. Почему-то не горит ни один фонарь. Хорошо, хоть луна взошла, светит за облаками. Светлое небо. Черный ряд островерхих домов по одной стороне улицы, черный ряд домов по другой. А между ними Варка, одинокий пешеход, один на всей длиннющей Либавской. Пустота и тишина. Куда все подевались?

Скоро выяснилось, что куда-то подевались не только люди. На месте не оказалось дома на повороте в Пустой переулок. Куча мусора, от которой ощутимо тянуло гарью, домом, безусловно, считаться не могла. Дальше – и того хуже, Дом с Цепями, лучшая в городе ювелирная лавка, превратился в обгорелый остов с пустыми провалами окон, дома слева и справа – тоже.

Варка вдруг позабыл про головокружение и бросился бежать, как никогда в жизни не бегал. Узкая, тесная Стоокая улица промелькнула как в тумане. Он свернул в Садовый тупик, резко забиравший в гору, и выдохнул с облегчением.

Родной дом как ни в чем не бывало возвышался в конце тупика во всем великолепии своей шатровой крыши, фигурных водостоков, дюжины вертушек и флюгеров, четко выделявшихся на фоне бледного неба. Варка сразу ослабел и вновь перешел на шаг. Садовый тупик взбирался в гору очень круто, дважды мостовая переходила в каменную лестницу. Кое-как Варка дополз до родной калитки, без сил повис на ней. Калитка качнулась под его тяжестью и медленно отворилась.

Дом был темен и тих, как все дома в городе. Стучать и вообще подымать шум Варке не хотелось. Существовал, правда, запасной путь: дерево – водосток – окно мансарды… Но мысль о том, что придется лезть на дерево, впервые в жизни не доставила Варке никакого удовольствия. Одолеть мощенную плиткой тропинку через палисадник и то оказалось трудно.

Варка добрел до порога и осторожно поскребся в дверь. Пожалуй, сам он больше никуда не пойдет. Скажет отцу адрес, а сам не пойдет. Отец и без него все сделает: раны перевяжет, пулю вытащит, куриц успокоит. Да мать теперь и не выпустит никуда. Начнет кормить, потом отправит мыться…