Мария Геррер – Затмение и любовь (страница 31)

Генрих сорвал травинку и задумчиво жевал ее. Они не спеша пошли в сторону дома. Свернули на главную аллею и столкнулись с Эленой. Ее волосы растрепались, лицо раскраснелось. Видимо, она оббежала полпарка, прежде чем нашла их.

– Синьорина Катарина вернулась! – взволнованно крикнула она, задыхаясь.

Генрих бросился к дому. Егор последовал за ним. Они вбежали в гостиную. Посреди комнаты потупившись, стояла Катрин. Она выглядела виноватой. Рядом с ней, держа саквояж девушки, стоял молодой человек очень приятной наружности.

– Катрин! Как же вы меня напугали, – Генрих не верил своим глазам. – Почему, почему вы ушли? Где вы были все это время? Я так волновался за вас.

– Мне хотелось посмотреть город, – девушка продолжала смотреть в пол. – Простите, я не хотела причинять вам неудобства.

– Неудобства? Да я чуть с ума не сошел! – вспылил барон. – Разве я вас чем-то обидел? Или вел себя грубо?

– Вы держали меня взаперти, – парировала девушка и сердито посмотрела на него исподлобья. – Разве этого мало? Я не ваша рабыня, и не ваша пленница.

– Я просто опасался за вас, – вздохнул Генрих. – И, возможно, был слишком навязчив. Но, в любом случае, я рад, что вы вернулись. Очень рад.

– Я вернулась только потому, что меня убедил в этом месье Дюпре. Видимо, мне надо представить вас друг другу. Знакомьтесь – Жан-Пьер Дюпре – преподаватель истории в Римском университете и мой добрый друг. А это барон фон Берг и князь Изварин.

Мужчины пожали друг другу руки. Было заметно, что Генрих делает это без особой охоты.

– Быстро же вы успели подружиться, – саркастически заметил фон Берг.

– Мне не нравится тон, которым вы говорите со мной и месье Дюпре, – резко ответила ему девушка. – Месье Дюпре очень помог мне и уговорил вернуться, а вы держите себя с ним, как с аферистом.

– Простите, я просто очень переживал за вас.

– Это не дает вам права так вести себя, – продолжила Катрин сердито. – Повторяю, этот человек мне очень помог.

– Ничего, я все понимаю, – миролюбиво произнес Жан-Пьер. – И не обижаюсь.

Как же он великодушен! Генрих бросил на молодого человека ревнивый взгляд. Молод, красив, да еще и благороден до мозга костей. Просто находка для девушки в беде. Рыцарь в сияющих доспехах. Куда только делся его белый конь? Генрих нахмурился и отвернулся.

– Мы оба очень переживали за вас, Екатерина Павловна, – очевидно, Егор был более благодарен Жан-Пьеру, чем Генрих. – И мы рады, что с вами все хорошо, Екатерина Павловна. Месье Дюпре, вы должны понять господина барона. Его невеста пропала, и мы ничего не могли сделать. Мы подняли на ноги всю полицию Рима, но толку от этого не было никакого.

– Мадемуазель Несвицкая рассказала мне свою печальную историю.

– Даже так? – Генрих потихоньку начинал закипать.

Егор положил руку ему на плечо:

– Успокойтесь, Генрих Александрович, – попросил он барона.

– Да, я рассказала все, что со мной случилось, – глаза Катрин тоже начали наливаться гневом. – Я не обязана верить вам обоим. И я записала всю свою историю и положила эту бумагу в сейф в банке. Это моя страховка. Если со мной произойдет что-то, месье Дюпре передаст ее в полицию.

– Катрин, да что такое вы говорите? – теперь в голосе Генриха звучало отчаяние. – За что вы со мной так?

Генрих подавил вздох. Совсем недавно такой же вопрос задала ему Катрин. Вот теперь он понимает, что она пережила по его вине.

– Повторяю, вы держали меня под стражей, – гневно произнесла девушка. – Лишили свободы. Я была заперта в четырех стенах!

– Для вашего же блага, поверьте, – барон понимал, что все его объяснения только усугубляют и без того сложную ситуацию.

– Так говорят все тираны. А теперь слушайте мое решение.

– Да, разумеется, я слушаю вас, – обреченно согласился барон.

– Месье Дюпре будет навещать меня в любое удобное для него и меня время. Если это вас не устроит, я немедленно ухожу отсюда, – решительно заявила Екатерина. – И только посмейте меня остановить!

Генрих и Егор переглянулись. И как быть? Зачем здесь нужен этот историк? Но с Катрин сейчас спорить бесполезно.

– Буду рад видеть вас у себя в доме, – смиренно вздохнул фон Берг, обреченно глядя на молодого человека. – Простите мою горячность. Я очень переживал за свою невесту.

При его последних словах Катрин вспыхнула, но промолчала.

Жан-Пьер дружелюбно улыбнулся:

– Поверьте, я все понимаю. Но и вы должны понять мои опасения за судьбу юной девушки. Она оказалась одна в огромном городе, без знакомых, без поддержки. И она призналась, что не доверяет вам обоим. Естественно, я посоветовал ей подстраховаться и предложил свою поддержку.

– Очень благоразумно с вашей стороны, – Генрих старался говорить спокойно, но это у него плохо получалось.

– Дорогой месье Дюпре, – Екатерина лучезарно улыбнулась Жан-Пьеру. – Если у вас завтра будет время, буду рада видеть на вилле.

– Я освобожусь в университете ближе к обеду.

– Прекрасно, приходите после обеда. Сыграем с вами партию в шахматы. Вы же не возражаете, господин фон Берг? – Екатерина насмешливо посмотрела на барона.

– Разумеется, не возражаю, – Генрих попытался изобразить на лице улыбку.

– А вы, господин Изварин, не возражаете?

– Тоже нет, конечно.

– Вот и прекрасно, – девушка была довольна. – Месье Дюпре, хотите чаю? Это поможет растопить лед недоверия.

– Я бы с удовольствием, но мне пора идти. Надо подготовиться к завтрашней лекции, – Жан-Пьер смотрел на девушку, и в его глазах можно было заметить откровенное сожаление, что он не может остаться.

– Тогда жду вас завтра, – Екатерина протянула ему руку, и он почтительно поцеловал ее.

Слишком почтительно, если не сказать, подобострастно. Жан-Пьер раскланялся, пожелал всем удачного дня и удалился.

После его ухода в комнате повисла напряженная тишина. Девушка продолжала стоять посреди комнаты. Генрих отошел к окну и стал внимательно смотреть на фонтан, бьющий в парке перед окнами палаццо.

Вошла Элена и забрала саквояж Екатерины. Первым заговорил Егор:

– Екатерина Павловна, я очень прошу, если вы снова захотите покинуть виллу, хотя бы предупредите нас.

– Хотите сказать, вы позволили бы мне уйти? – насмешливо поинтересовалась девушка.

Генрих подошел к ней и посмотрел в глаза:

– Неужели вам было настолько неприятно наше общество? Мое общество? – поправился он. – Я не понимаю, что сделал не так. Объясните, прошу вас. Почему вы доверяете первому встречному больше, чем мне и Егору?

– Вы же знаете, я ничего не помню. Так почему я должна доверять вам?

– Потому что я люблю вас. Если вы этого не видите, то хотя бы потому, что мы заботимся о вас, – Генрих повысил голос. – Мы пытаемся оградить вас от опасности. Ради чего, по-вашему, приходил карабинер? Или вы думаете, мы бы обратились к представителю власти, если бы хотели причинить вам вред?

– Не повышайте на меня голос, – Екатерина побледнела от гнева. – Ваш карабинер мог быть ряженым. Откуда мне знать, настоящий он или нет?

– Простите, Катрин, я просто пытаюсь до вас достучаться, – фон Берг был растерян.

– Для этого вовсе не обязательно на меня кричать, – парировала девушка. – Или вы так собираетесь завоевать мое доверие? Весьма странный способ.

– Еще раз простите. Но, согласитесь, странно, что вы не доверяете нам и доверяете незнакомцу, – барон понимал, что неприязнь к нему девушки растет с каждым мгновением.

– Вы оба для меня тоже незнакомцы. Но он больше располагает к общению, и в отличие от вас не кричит на меня.

– Хорошо, согласен. Но поймите, это оттого, что все прошедшие дни я думал только о вас. Я был в отчаянии, не знал, где вы, что с вами.

– Это не дает вам право так со мной разговаривать, – отрезала девушка.

– Вас не было несколько дней, – продолжал упрекать ее фон Берг, теперь уже без нажима. – Чем были заняты эти дни?

– Я наслаждалась свободой и гуляла по Риму. Больше у вас вопросов ко мне нет, господи барон?

– Нет, – выдавил Генрих.

Екатерина перевела взгляд на Егора:

– Пойдемте, пройдемся по парку. Я хочу подумать и принять решение. Одну же вы меня туда не пустите? Не так ли? – она надменно улыбнулась Генриху, и у того на душе стало холодно.