Мария Геррер – Затмение и любовь (СИ) (страница 40)

Все трое прошли в столовую. Генрих подошел к буфету и поставил бокалы и две бутылки на стол:

– Егор, коньяк будешь?

– Нет, благодарю, мы будем белое вино. Ведь так? – он заговорщицки посмотрел на девушку, и та кивнула в знак согласия.

Фон Берг плеснул в бокал коньяк и выпил его залпом. Потом разлил вино по двум бокалам и снова налил себе коньяку. Он уселся напротив Егора и Екатерины, облокотился на стол и уставился на них тяжелым взглядом.

– Итак, что празднуем? – повторил он свой вопрос.

Ответ на него фон Берг уже, судя по всему придумал. Егор расплылся в довольной улыбке, достал из нагрудного кармана платок, развернул его и подвинул к фон Бергу:

– Сегодня ночью мы уничтожили Полину.

Генрих уставился на клочок шерсти. Эмоции на его лице менялись с неимоверной быстротой – непонимание, удивление, злость, надежда. Фон Берг не сразу обрел дар речи.

– Празднуем только это? – осторожно осведомился он, видимо, все еще не веря своему счастью, и неуверенно ткнул пальцем в шерсть.

– Только это, – рассмеялся Егор. – Только это. Не думаете же вы, в самом деле, что я и Екатерина Павловна увлечены друг другом?

– Вообще-то, похоже, – хрипло проговорил барон, буравя взглядом Егора.

Тот рассмеялся:

– Перестаньте уже ревновать Екатерину Павловну ко мне. Это как минимум глупо!

– Конечно, глупо, – девушка улыбалась, ласково глядя в глаза фон Берга. – Как вы могли такое придумать? Надо доверять тому, кого любишь!

– Погодите, погодите… Катрин… Вы вспомнили? Вы все вспомнили? – неуверенно произнес Генрих, напряженно вглядываясь в лицо девушки и боясь поверить в происходящее.

Екатерина подошла к барону. Он медленно поднялся ей навстречу. Она приподнялась на цыпочки, обняла его за шею и нежно поцеловала в губы:

– Давно вспомнила.

Генрих положил руки на талию девушке и молчал. Только не отрываясь, смотрел на нее. Он даже не смог ответить на ее поцелуй. Наконец фон Берг порывисто прижал Екатерину к себе и зарылся лицом в ее волосы. Как долго это продолжалось, девушка не знала. Она слышала, как бешено бьется его сердце. Сильные руки Генриха сжимали ее до боли, словно барон боялся снова потерять Екатерину. Все-таки не следовало подвергать его такому испытанию. Наконец фон Берг ослабил объятия и тихо спросил девушку:

– Вы меня все еще любите?

– Не переставала ни минуты. Я люблю вас, Генрих. Безумно люблю.

– И давно вы все вспомнили? – он все не верил своему счастью.

– Почти через двое суток после нападения Полины, – она не отрывала взгляда от стальных глаз Генриха. Как же он переживал за нее, чего только не насочинял себе. – Изумруд принял на себя заклятье и уберег меня. Когда вы поцеловали мое запястье, я вспомнила все окончательно. Меня словно молнией поразило.

– А я тогда это почувствовал. Правда.

– Я знаю. Я едва не выдала себя.

– Да вы и бровью не повели. У вас просто стальные нервы и вы оказались отличной актрисой.

– А кто-то, помнится, в этом сомневался, – девушка задорно улыбалась своему наставнику. – И этот кто-то не посвятил меня в план с собственной гибелью. Зато теперь примерно знаете, что я ощущала.

– Я ошибался, назвав вас плохой актрисой, – барон все еще не мог прийти в себя. – На что же я обрек вас, когда инсценировал свою смерть?

– Мне было очень больно. Но я не стремилась вам отомстить.

– Знаю…

Генрих снова обнял девушку и прижал ее к себе. У Екатерины от такого крепкого объятия даже дыхание перехватило.

– Я думал, вы забыли меня, и моему отчаянию не было предела. А как же вы страдали, когда думали, что я погиб… Как вы смогли меня простить? Я редкий мерзавец!

– Перестаньте, я уже говорила, что простила вас. Да, я не стремилась вам отомстить, но мне хотелось, чтобы вы хоть немного почувствовали, что пережила я. Такая небольшая месть, – она взъерошила волосы Генриха. – Совсем крохотная! И как вам побывать в моей шкуре?

– Ужасно. Это было ужасно.

– Зато теперь все позади.

– Но в театре вы совсем не реагировали на ведьм… Как же такое возможно?

– Да, не реагировала, – рассмеялась девушка, глядя на недоуменное выражение лица барона. – Но я их видела. После того, как вы инсценировали свою гибель, я перестала реагировать на такие мелочи, как ведьмы. Сердцебиение у меня учащается, только когда рядом вы. Поэтому я старалась избегать – ас. Только поэтому.

Девушка погладила его по щеке:

– Возьмите меня за руку, послушайте, как сильно бьется пульс.

Фон Берг снова поцеловал ее в запястье и его губы скользнули к ее ладони. Он с упоением поцеловал каждый пальчик Екатерины. Сердце девушки готово было выскочить из груди.

– Но почему, почему вы ничего не сказали мне? Я с ума сходил. Ревновал, – он снова привлек ее к себе, но теперь уже нежно.

– И как вам ревность? Помнится, вы тоже заставили меня ревновать к Полине. Для моего блага… – девушка не могла не упрекнуть своего наставника.

– Я был идиот. Так почему вы ничего мне не сказали? – уже в который раз повторил вопрос Генрих.

– У меня созрел план ликвидации Полины. Но вы бы его не одобрили.

– С чего вы так решили?

– Я должна была стать приманкой. Вы бы на это не пошли.

– Нет, однозначно. Я бы вам не позволил. Это же безумно опасно.

– Поэтому я и продолжала притворяться, что ничего не помню.

– Егор, а ты, как ты мог ничего не сказать мне? Хоть намекнуть? Как давно ты узнал об этом?

– Я узнал после того, как Екатерина Павловна вернулась в сопровождении Жан-Пьера.

– И молчал? Тоже мне, друг называется! – Генрих метнул сердитый взгляд в сторону Егора. – Ты же видел, что я потихоньку схожу с ума.

– Она не оставила мне выбора, – виновато развел руками Изварин. – Екатерина Павловна приперла меня к стенке и заставила принять ее план. Я же ей тоже не намекнул, что вы живы. Так что я не меньше вашего виноват перед ней. Вот она и решила отыграться и взять реванш. Все справедливо…

– Да уж, справедливо! А я со своей ревностью выглядел ужасно глупо, – констатировал барон.

– Скорее забавно, – рассмеялась девушка. – Только не обижайтесь.

– На вас? Мне на себя надо обижаться. Но вы оба стоите друг друга, – барон смотрел на Екатерину и Егора, как на заговорщиков. – Морочили мне голову. Я даже подумал, что вы увлечены друг другом.

– Ревность слепа, – философски заметил Егор. – Вы Екатерину Павловну ревновали и к карабинеру, и ко мне, и к этому французику-аферисту.

– Сказать, что я сейчас чувствую себя идиотом – ничего не сказать. Ревновал, страшно ревновал. Ну, все, хватит. Днем мы поженимся, во что бы то ни стало.

– Согласна. И больше я вам не дам повода для ревности. Никогда, – девушка поцеловала барона в губы долгим поцелуем.

Он с жадностью ответил ей. Его сильные руки скользнули по ее плечам, коснулись шеи и запутались в темных локонах девушки. Егору опять придется смотреть на все это безобразие. Ну и пусть!

Глава 27

Егор разлил по бокалам шампанское, которое успел достать из буфета.

– Охлаждать его некогда, будем пить теплое, – заявил он. – За вас, Генрих Александрович, и за вас, Екатерина Павловна. Завтра вам уже ничто не помешает стать мужем и женой.

– Уже сегодня, – поправил его Генрих, отпивая игристый напиток из бокала. – Поженимся сегодня днем.

– Да, сегодня, – согласилась с ним девушка.

– Ну, теперь расскажете, как вы оба все это провернули? – фон Берг перевел дыхание и поставил бокал на стол. – И ничего мне не сказали… Коварные у меня друзья!

Генрих устроился на диване и усадил девушку на колени. Теперь он может себе это позволить. Уже через несколько часов он назовет Катрин своей женой. Девушка обняла его за плечи и взлохматила светлые волосы барона: