Мария Геррер – Верность и предательство (страница 42)

Надежда снова в волнении взяла веер и продолжила:

– Ну и я отцу твердо заявила, что только за Алексея замуж пойду, или в девках останусь. Второй Владимир мне не нужен, хватит, попробовала. Тут уж батюшка совсем на дыбы встал и сказал, что этого никогда не будет, что его не волнуют все эти глупости и указал Алексею на дверь. А Алексей ответил, что он сатрап и ничего не понимает в высоких чувствах. А потом они просто ругались, и когда я пыталась их остановить, оба орали на меня, чтобы я не лезла в мужской разговор. Вот пока и все. Я попросила Алексея прийти к тебе, когда они закончат. Если он, конечно, меня услышал.

Надежда немного успокоилась и начала в очередной раз рассказывать подруге, какой Алексей замечательный и как они друг друга любят. Екатерина слушала откровения Надежды, и у нее становилось тепло на душе.

– Я за вас обоих так рада, – призналась Екатерина.

– Ну, пока рано радоваться. Хотя я в Алексея верю. Но у батюшки тяжелый характер. Будет доводить до белого каления и меня, и Алексея, я его знаю. Ему нравится людей на прочность испытывать. Ничего, вместе мы все выдержим. Только придется набраться терпения. – Надежда снова расплылась в счастливой улыбке. – Прости меня, мне сейчас так хорошо и тревожно одновременно. И хочется с кем-нибудь подговорить об этом.

– Все правильно, – Екатерина обняла подругу. – Все у вас будет хорошо, я уверена. Вы созданы друг для друга, я это сразу поняла.

– Потому что оба Гумилева любим? – у Надежды на глазах блестели слезы счастья.

– И поэтому тоже…

Екатерину переполняло чувство радости за подругу. Но сердце ее болело – она не могла не думать о Генрихе. У нее на глаза тоже навернулись слезы, и она украдкой смахнула их.

Скоро появился Алексей. Он улыбался, и это обнадежило девушек. Надежда бросилась ему навстречу.

– Ну, что? – она сгорала от нетерпения. – Что решил батюшка? Говори же!

– Все отлично! Дмитрий Андреевич берет меня к вам на завод. Он дает мне год в качестве испытательного срока. Сумею показать ему, на что годен – позволит нам пожениться, не сумею – сам виноват. Задал мне сотню вопросов – кто родители, какой у меня годовой доход, где расположено наше имение и еще много чего. Но, похоже, остался в целом доволен. Долго проверял мои знания в бухгалтерии. Но я курсы не зря посещаю. И как-никак Университет окончил. В общем, все теперь будет зависеть только от меня, – Алексей был доволен и не скрывал этого. Он сиял как золотой червонец. – Все-таки сумел твоего батюшку убедить.

– Я в тебе ни капельки не сомневалась, – Надежда чмокнула его в щеку. – Ты такой молодец.

Алексей крепко обнял девушку и поцеловал в губы. Эта пара была совершенно поглощена друг другом. Кажется, они забыли, что в комнате кроме них еще находится и Екатерина. Вдруг молодой человек спохватился, выпустил из объятий Надежду и виновато посмотрел на подругу детства:

– Прости, Катя. Мы ведем себя совершенно бестактно.

– Да ничего, я же все понимаю, – улыбнулась ему в ответ Екатерина. – И очень рада за вас.

– Катя, поверь, у тебя тоже все будет хорошо. Я уверен, твоя жизнь наладится.

Екатерина не стала с ним спорить и только молча кивнула в ответ. Пусть пребывает в счастливом заблуждении. Бесполезно убеждать влюбленных и счастливых людей, что у других все может быть не так радужно.

Жизнь не стоит на месте, и ничто не может замедлить ее ход. Алексей и Надежда светились от радости и очень смущались перед Екатериной. Конечно, они понимали, как ей тяжело. Но не могли скрыть своего счастья. И это было правильно. Девушка искренне радовалась за своих друзей и верила, что впереди их ждет только хорошее. Это было прекрасно и удивительно – двое нашли друг друга. Они преодолеют все трудности и заживут в любви и согласии. А у нее этого никогда не будет.

Глава 26

После шабаша прошло больше недели. В городе все было спокойно. Полину найти не удалось. Очевидно, она покинула Златогорск. Где теперь ее искать? Екатерина вздохнула. Она не достигла своей цели и не смогла отомстить за гибель Генриха. Графиня в очередной раз ускользнула от правосудия. Сегодня девушку вызвали в Братство. Видимо, Магистр вручит ей гонорар за удачную охоту.

В просторном пустом холле Братства было холодно и шаги гулким эхом отдавались под его сводами. Мраморный пол с тремя полумесяцами из желтого мрамора в центре отражал яркий свет, лившийся в высокие окна. Екатерина толкнула высокую дубовую дверь и вошла в секретариат. Две девушки, как всегда, стрекотали на пишущих машинках. Казалось, они никогда и никуда не отлучаются отсюда. Бесцветный секретарь молча кивнул в ответ на пожелание доброго утра и указал на дверь кабинета Магистра – проходите, вас ждут. Как всегда, сама любезность!

Магистр поднялся из-за стола и подошел к Екатерине – неслыханная честь!

– Доброе утро, мадемуазель Несвицкая, – в отличие от своего секретаря он был сегодня добр и благодушен. – Как вы?

– Спасибо, неплохо, – это была почти правда.

– Хочу еще раз лично поблагодарить вас за проявленную смелость. Вы порадовали меня. Повторюсь, не ожидал и приятно удивлен. И хотя вы стали настоящим охотником, продолжайте совершенствовать свое мастерство – это вам предстоит делать всю жизнь.

– Я очень благодарна, что вы мне поверили и позволили участвовать в операции. Для меня это очень и очень важно.

Екатерине была приятна похвала ее патрона. Она теперь достойна своего наставника. Генрих бы тоже ею гордился. Девушка сняла с пальца серебряное кольцо с крупным изумрудом и протянула Магистру:

– Подарок господина Мариша мне очень помог – изумруд и правда улучшает периферийное зрение и реакцию.

Он взял его и посмотрел на свет. Зеленый луч скользнул по лицу Магистра. Тот внимательно изучал камень:

– Я слышал о свойствах этого минерала. Значит, все-таки не зря мы помогаем вампирам.

Магистр вернул перстень, и девушка снова надела его на правую руку. Теперь она никогда не расставалась с этим кольцом. Девушка угадала причину ее вызова в Братство. Патрон вручил Екатерине конверт:

– Ваш гонорар за ведьм, которых вы уничтожили на шабаше. Теперь идите. Впереди вас ждет еще много испытаний. Я уверен, вы пройдете их с честью. Надеюсь, вы всегда будете благоразумны и благородны, а иногда и снисходительны к своим товарищам. На сегодня ваш единственный крупный недостаток – излишняя категоричность, – Магистр по-доброму улыбнулся девушке.

Кто бы мог подумать, что он умеет это делать? Очевидно, ничто человеческое ему не чуждо.

Екатерина присела в прощальном реверансе и вышла из кабинета. В секретариате она сунула конверт с деньгами в сумочку и резко остановилась.

Около окна стоял человек, на которого Екатерина боялась посмотреть. Она знала, кто это. Чувствовала. Это был не призрак и не видение, но возможно, плод ее больного воображения. Она замерла на месте и опустила голову – только не смотреть, иначе все исчезнет. Он подошел к ней вплотную и взял ее за руку. Генрих.

Екатерина вздрогнула, как от удара, и не поднимала на него глаз. Не верила себе. Наконец девушка решилась и робко взглянула на него, боясь, что все исчезнет. Ее наставник смотрел на нее, и она поняла, что это явь.

– Вы живы? – прошептала она и вцепилась в его руку мертвой хваткой.

Он молча кивнул. Тысячи мыслей проносились в ее голове. Счастье, смятение, обида, радость, боль, злость, любовь. Почему он так поступил с ней? За что?!

– Вы живы, – уже констатировала она. – И всегда были живы. А я хотела умереть.

Она хлестко ударила его по щеке. Обе девушки перестали стучать на машинках и с интересом уставились на них.

– Чего смотрите?! – зло крикнула им Екатерина. – Это вас не касается!

Девушки испуганно переглянулись и снова уткнулись в работу.

– Катрин, – начал Генрих, – прошу, простите…

Она не позволила ему договорить и снова дала пощечину:

– Для вас отныне и навсегда – Екатерина Павловна!

Секретарь хотел что-то сказать, но Екатерина, не поворачивая головы, протянула в его сторону руку и предостерегающе подняла указательный палец:

– Молчать! – грозно приказала она.

От такой наглости секретарь опешил и лишился дара речи.

– Как вы могли так обойтись со мной? – девушка смотрела в глаза человека, которого любила больше всего на свете, и который так вероломно предал ее. – Все это время я безутешно оплакивала вас. Вы понимаете, что я пережила?

– Понимаю. Но позвольте мне объяснить…

– Что? Что вы хотите мне объяснить? Объяснить, почему вы заставили меня пройти через эту боль, ужас, безысходность? Это? – ее голос срывался и дрожал.

Она злилась, но не отпускала его руку, словно боялась, что снова потеряет его. А Генрих продолжал смотреть ей в глаза с любовью и отчаянием.

– Вы обещали, что выслушаете мои объяснения. Помните?

– Так вы уже тогда знали, что произойдет?

– Да.

Она снова хлестнула его по щеке:

– Уже тогда знали и спокойно готовили этот спектакль. Хорошо, я выслушаю ваши объяснения. Но ничего другого я не обещала!

Хлопнула тяжелая дверь и рядом с ними громко взвизгнула женщина. Екатерина увидела Миргородскую, белую, как мел. Она осторожно ткнула кончиками пальцев в грудь фон Бега:

– Барон, Вы живы?!

– Да, как видите, – криво усмехнулся Генрих.

Через мгновение Елена Михайловна пришла в себя и расплылась в довольной улыбке:

– Рада, безумно рада! На месте мадемуазель Несвицкой я бы пришибла вас чем-нибудь тяжелым. Хотя, похоже, именно этим она и занимается, – Миргородская кивнула на покрасневшую щеку барона. – Ну, не буду мешать. Катенька, когда закончите, задушите барона в своих объятьях. Право, он это заслужил, несмотря ни на что.