Мария Геррер – Вдова предателя (страница 3)

Слезы снова потекли по щекам. Сейчас я чувствовала себя растерянной и подавленной, беспомощной как потерявшаяся в темном лесу девочка.

Машинально сняла в вешалки маленькое черное платье, машинально надела его. Универсальное платье на все случаи жизни – и на неожиданный корпоратив, и для театра, и на похороны.

– Можем идти, – я вышла в гостиную, где сидела девушка, что-то рассматривая в мобильном.

– Хорошо, – легко поднялась она с дивана. – Поедем на служебной машине, потом я отвезу вас домой.

– Как скажите, – я сунула в сумочку пачку одноразовых платков.

Мне и правда сейчас лучше не садиться за руль. Соображаю плохо, я словно в тумане. Не могу ни о чем думать, только о том, что Ильи больше нет. Жизнь рухнула, придавив меня обломками призрачного счастья и несбывшихся надежд. Почему, почему Илья изменил мне? Этот вопрос снова и снова вертелся в голове.

Странно, но мысли об измене мужа возвращали меня к действительности и заставляли думать трезво. Илья погиб, и я должна смириться с тем, что прошлого не вернуть. Но во мне поселилась крохотная жизнь. И ради своего малыша я должна продолжать жить, должна взять себя в руки.

Погладила пока еще плоский живот. Мой малыш будет всегда напоминать мне о муже, о нашей любви. Вот только была ли это любовь? Любил ли меня Илья? Конечно, любил. Как я могу сомневаться в этом? А измена? Ну, что измена? Почти все мужчины ходят налево… Конечно, это была минутная слабость Ильи. Он любил только меня, и больше никого.

Вышли из подъезда и яркий солнечный свет стальным лезвием резанул по глазам. Такой нелепый, неуместный, радостный. Он ослепил меня, я зажмурилась, вытерла набежавшие на глаза слезы и поспешно надела темные очки.

Белый автомобиль с синей полосой на боку стоял на стоянке за домом. Словно из-под земли передо мной выросла Вера Павловна.

– В полицию? – испуганно спросила она.

– В морг, – за меня ответила девушка, садясь за руль.

– А я смотрю, следователь уехал уже давно. Думаю, надо к тебе зайти, поддержать, – положила мне на плечо руку Вера Павловна. Сквозь маску сочувствия старшей по дому сквозило любопытство. – Может, мне с тобой поехать?

– Не надо, спасибо, я справлюсь, – меньше всего мне было нужно лицемерное сочувствие и праздное любопытство.

– Ну, смотри, как знаешь, – пожала плечами Вера Павловна. – А то могу вечером зайти.

– Я вернусь поздно, – мне сейчас не до пустых общений с едва знакомыми соседками.

– Ладно, – обиделась Вера Павловна, поджав губы и посмотрев в сторону. – Я хотела, как лучше.

Захлопнула дверь автомобиля, и пристегнула ремень безопасности. Машина мягко тронулась с места. За окном замелькали знакомые дома, магазины, скверы. Сейчас я видела их словно впервые. Все чужое, на все я гляжу будто со стороны.

Миновали центр, свернули к промышленной окраине.

– Мы едем не в Мединститут? – удивилась я. Насколько помню, городской морг там.

– Нет, нам в морг судебной медицины, – девушка сосредоточенно следила за дорогой.

Машина свернула с трассы, миновала парк с выгоревшими газонами и чахлыми деревцами и въехала в распахнутые металлические ворота с дурацкой старой решеткой в виде солнечных лучей, покрашенных в отвратительный голубой цвет.

Я вышла из автомобиля и ощутила слабость. Ноги подкашивались и отказывались подчиняться, я едва не упала. Неожиданно в висках бешено запульсировала кровь, мне показалось, еще немного и моя голова разлететься на куски.

– Вам плохо? – участливо спросила девушка, протягивая мне бутылку с водой.

– Ничего, все нормально, – качнула в ответ головой. Надо взять себя в руки. Я не имею права раскисать. Я должна пережить весь этот кошмар.

Мы вошли в прохладный холл. Охранник на входе заполнил документы, вернул мне паспорт. Широкий коридор вывел к лестнице. Спустились в цокольный этаж. Удивительно чисто, нет отравительного запаха химикатов. Я думала, все будет намного ужаснее. Никогда не бывала в морге и была готова к худшему.

Коридор свернул в сторону, и мы оказались в просторном помещении. Вдоль стен скамьи, обтянутые коричневым кожзаменителем. Такие же, как в поликлиниках. На одной из них сидела Элла Борисовна, а рядом с ней женщиной. Я не сразу узнала лучшую подругу свекрови. Ольга Андреевна плакала, а Элла Борисовна держалась с достоинством королевы. Она всегда была скупа на проявление эмоций. Каждый горюет по-своему, не мне осуждать ее.

Свекровь повернула голову на наши шаги, поднялась, выпрямившись во весь рост.

– Явилась, змея, – метнула на меня гневный взгляд. – Это ты их погубила, гадина. Ты убила моего сына! Убийца, убийца!!! – вдруг перешла она на крик, затряслась в рыданиях и упала на скамью рядом с подругой. – Чтоб ты сдохла, проклятая!

На ее крики из помещения морга выскочил следователь Гусев и судмедэксперт в зеленом халате.

– Не успел отзвониться, – в голосе Гусева я уловила досаду на собственный промах. – Ваша свекровь только что опознала сына, и вы могли не приезжать.

– Пусть она уйдет! – потребовала свекровь, тыча в меня пальцем. – Вон отсюда, дрянь!

– Успокойтесь, – подошла к ней помощница следователя. – Пожалуйста, успокойтесь. Пойдемте наверх, – она осторожно взяла под руку Эллу Борисовну.

Та зло вырвала руку. Обняла подругу и обе разрыдались в голос.

– Я хочу видеть мужа, – умоляюще посмотрела на Гусева. – Можно?

– Идемте, – он придержал дверь, пропуская меня вперед. Патологоанатом последовал за нами.

Безжизненно и ярко светили лампы. Посреди комнаты с узкими окнами под потолком стояли две больничных каталки. На них лежали тела, накрытые простыней такого же цвета, как и халат врача – бледно зеленые, мертвенные, отвратительные.

Врач торжественно и медленно поднял край простыни. На лице Ильи уже не было крови, только небольшое черное отверстие на виске и еще одно посреди лба. Контрольный выстрел – неуместно подумалось мне.

Глава 4

Смотрела на мужа и слезы текли по щекам ручьем. Безутешные, безысходные, горькие. Не знаю, как долго я стояла над Ильей. Следователь осторожно тронул меня за плечо. Я отступила назад, и врач накрыл Илью зеленой простыней.

– Мне очень жаль, – впервые я услышала слова сочувствия от следователя.

– А это она? – я перевела взгляд на вторую каталку.

– Да, – коротко ответил полицейский.

– Мне можно посмотреть? – я хотела видеть ту, с кем мне изменял Илья.

– Вообще-то не положено… – замялся Гусев. – Но мать ее уже опознала… Ладно, открой, – кивнул он врачу.

Тот так же медленно и торжественно поднял край простыни. Любовница моего мужа была молода и красива. Меньше тридцати, правильные тонкие черты лица, длинные светлые волосы золотистым ореолом лежали вокруг ее головы. И тоже пуля в лоб.

Я знала эту девушку. Не сразу поняла, откуда, но точно знала.

– Алина?.. Как вы назвали ее фамилию? – повернулась к следователю.

– Сидорина.

Фамилия мне ничего не говорила.

– Я знаю ее, только не могу вспомнить, откуда, – нахмурилась я, пытаясь припомнить, где видела девушку.

– Ее мать Ольга Андреевна Елисеева – подруга вашей свекрови. Они обе сидят в холле. Алина Михайловна была замужем, поэтому фамилии с матерью разные.

Точно! Меня словно молния пронзила. Я видела эту девушку на юбилее свекрови. Она поразила меня своей красотой и утонченностью. Алина была с мужем, каким-то блеклым и незаметным мужчиной под сорок. Я и запомнила эту пару только потому, что они внешне совершенно не подходили друг другу. Кажется, супруг Алины был завкафедрой в Политехническом институте. Значит, и ему наставили рога, как и мне.

Но как получилось, что мой муж и дочь лучшей подруги свекрови оказались любовниками? Свекровь никогда не испытывала ко мне нежных чувств, она не скрывала, что ей не нравился выбор сына.

В голове ядовитой змеей шевельнулась крамольная мысль – уж не пыталась ли Элла Борисовна свести Илью и Алину? Она всегда считала, что я не подхожу Илье – не их круга, не так воспитана, не тот институт окончила…

– Она в разводе? – задала я праздный вопрос следователю.

– Нет, – понимающе усмехнулся он.

– Значит, не я одна под подозрением, – я шагнула к двери.

– Я так и сказал – вы одна из подозреваемых, – сделал он упор на слове «одна». – Идет следствие, и под подозрением все, кто мог быть заинтересован в смерти вашего мужа и его любовницы.

– Понятно, – машинально кивнула в ответ. Это ничего не меняет, но хоть не я одна под подозрением.

В помещение перед моргом было пусто. Свекровь и ее подругу увела помощница следователя. Меньше всего мне сейчас хотелось видеть их. Откуда в Элле Борисовне столько ненависти ко мне? Неужели она и правда думает, что я смогла бы убить Илью и Алину? Узнай я про измену, я бы попыталась вернуть мужа, восстановить отношений. А уж никак не убивать хладнокровно и расчетливо. Я вообще не смогла бы убить человека. Да что человека, я и животное убить не смогла бы.

Измена – не тот грех, за который лишают жизни в наши дни. Он отвратителен, мерзок, грязен. Но поправим. Все можно исправить, из любой ситуации есть выход, только с того света нет.

– Шаронова отвезет вас домой, – я вздрогнула всем телом и отшатнулась от следователя. Его голос пронзил мой мозг и у меня снова заболели виски.

Надо попытаться успокоиться и взять себя в руки. Но это невозможно, я вся – комок нервов, вздрагиваю от громких звуков, шарахаюсь от тени или яркого света.