Мария Геррер – Трактир графини Оболенской (страница 8)

– Все, мне пора, – Алена взглянула на часы на комоде. – У меня свидание.

– С кем? – удивилась я.

– Ты его не знаешь, – отмахнулась Алена. – В следующий раз расскажу об Анечке побольше, чтобы знала ее привычки и пристрастия.

Возражать не стала – если резко измениться характер Ани, у окружающих могут возникнуть ненужные вопросы. Впрочем, какое мне дело до окружающих? Не хочу быть влюбленной безвольной дурочкой, это я уже проходила.

Итак, судьба подкинула мне второй шанс начать все сначала. Грех этим шансом не воспользоваться! Здравствуй, новая жизнь! Молодая, незнакомая!

Глава 9

Я привыкла просыпаться рано. До работы добираться не близко, а опаздывать я всегда считала дурным тоном. Не знаю, во сколько принято просыпаться графьям, но я проснулась, когда за окном было еще темно. Откинула одеяло, потянулась, поднялась с постели, прошлась по комнате, подошла к окну. Во дворе уже кипела жизнь. Дворник энергично махал метлой, от хоздвора с сараями вразвалочку шла Глафира, оставляя на белом снегу цепочку черных следов. В руках она держала большущую корзину, прижимая ее к животу.

Глафира перекинулась парой слов с дворником и направилась к крыльцу черного хода. Максимыч игриво огрел ее метлой по заднице. Глафира оглянулась, шутливо погрозила кулаком, оба засмеялись.

Дом был П-образным, боковые крылья выходили во двор, обхватывая его с двух сторон. Окна светились только на половине слуг и на кухнях – господам готовили завтраки.

Надела шелковый халат, расшитый розовыми лотосами, застегнула хрустальные пуговички и отправилась на кухню.

Вчера я ее осмотрела мельком, а сегодня пригляделась повнимательнее.

Чистота меня порадовала – горели золотом начищенные медные сковороды и пузатые котелки, матово поблескивали эмалированный кастрюли на открытых полках, в буфете светились стопки фарфоровых тарелок, изящные хрустальные вазочки на тонких ножках словно выточены изо льда. Бледно-зеленая керамическая плитка на стенах отливала ненавязчивым перламутром. Пол тоже из плитки: крупной молочного цвета и мелкой голубой, и на нем ни соринки! На крючках свежие льняные полотенца.

Глафира только что вошла, от ее полушубка пахло морозной свежестью. Она поспешно сняла его, повесила на вешалку у двери. Поставила корзину со снедью на пол.

– Доброе утро, Анна Ильинична! – отвесила поклон кухарка и уставилась на меня, ожидая приказаний. – Может, Настю позвать? – поинтересовалась она.

– Нет, зачем? – пожала я плечами. – Кофе хочу сварить. Где тут его держат?

– Анна Ильинична, вы плохо спали? Или голова болит? – не отставала Глафира.

– Все отлично. Зачем дергать Настю? Я сама могу все сделать, не больная, – пошарила по полками и нашла стеклянную банку с притертой крышкой в нижнем отсеке буфета. В ней и хранился молотый кофе.

– Не барское это дело, кофе варить, – с укоризной посмотрела на меня кухарка и выхватила банку из моих рук. – Идите к себе, Анна Ильинична, я сварю мигом, а Настя подаст. Хоть в постель, хоть в будуар. Или в столовую. Позавтракать сейчас желаете, или как всегда?

– Как всегда это когда? – я попыталась отобрать банку с кофе у Глафиры, но та прижала ее к груди.

– В начале одиннадцатого. Раньше вы не изволите вставать.

– Теперь изволю. Кофе отдай, – потребовала у кухарки и все-таки отобрала у нее банку. – Я люблю черный с черным перцем.

– Батюшки-святы! – всплеснула руками Глафира. – С перцем! Да кто же варит кофе с перцем?

– Я варю. Попробуешь, может и тебе понравится, – я начала колдовать над туркой. – Ты же новую начинку оценила. Настя сказала, всем понравилась.

– Очень понравилась, Анна Ильинична. Но не дело хозяйке, появляться на кухне.

– Погоди, я еще научу тебя зайца тушить с апарикой. И варить суп с оливками – пальчики оближешь, как вкусно!

– Ох, Анна Ильинична, вы бы лучше врачу показались, – озабоченно посмотрела на меня Глафира. – Вы на себя не похожи.

– Похожа, еще как похожа.

– Вы, Анна Ильинична, в доме у своего батюшки изволили готовить?

– Да, именно, – поспешно согласилась я. – Купчихи не дворянки, рук замарать не боятся.

– Купчиха из богатой семьи поболее дворянки белоручка, – заметила Глафира, подозрительно глядя на меня. – Вы раньше и близко к кухне не подходили.

– А теперь все поменялось. Пришла пора мне стать самой собой. Я очень люблю готовить. Мой батюшка был широких взглядов, учил меня всему, – сняла турку, подула на высокую пенку и вернула турку на плиту.

Чугунная плита пылала жаром, весело потрескивали дрова, лежащие поверх угля. Пожалуй, вполне можно обойтись без газа. Особенно, если не ты таскаешь дрова и уголь на третий этаж.

Кофе сварился быстро, Глафира подала мне полупрозрачную фарфоровую чашечку и незабудками.

– А себе? Хочу узнать твое мнение.

Глафира безнадежно вздохнула и протянула мне эмалированную кружку.

– Пробуй, не бойся, но отравишься, – заверила я кухарку.

Села на широкий мраморный подоконник, посмотрела в окно. Только-только начал заниматься рассвет, небо посерело, но солнце еще не поднялось над домами.

– Вкусно, Анна Ильинична, – удивленно произнесла кухарка. – Я о таких вещах сроду не слыхала – апельсины в начинке, перец в кофе.

– Еще и не то узнаешь, – улыбнулась я, глядя, как вокруг дворника бегает большой лохматый пес, играя и пытаясь поймать метлу. – Глафира, скажи, у тебя маленькое жалование, на жизнь не хватает?

– Хорошее жалование, Анна Ильинична. Грех жаловаться, – заверила меня кухарка.

– Так чего же ты продукты таскаешь? Да еще и на продажу? Не люблю, когда меня обманывают.

Глафира охнула и покраснела до корней волос.

– Простите, Анна Ильинична… – залепетала она, прижимая пухлые руки к полной груди. – Простите… Я не нарочно… Искушение велико. Вроде как у вас не убудет. Вы меня выгоните?

– Нет, с какой стати, готовишь ты хорошо, – наслаждалась кофе и думала о том, что, наверное, не стоило вот так в лоб говорить кухарке о том, что она воровка. Как-то слишком прямолинейно с моей стороны.

– Клянусь, больше ничего не возьму. Правда. Вот чтоб мне на этом месте провалиться, – Глафира говорила искренне, я ей поверила.

– Я тебя научу кое-каким тонкостям в готовке. И даже жалование увеличу…

Кухарка не дала мне договорить, бухнулась передо мной на колени, схватила за руку и начала целовать:

– Ангел, ангел вы, Анна Ильинична! Больше макового зернышка с кухни не возьму!

С трудом отцепилась от Глафиры:

– Встань немедленно, – приказала ей. – Глупостями не занимайся. Хочу, чтобы ты кое-что для меня делала.

– Все, что прикажите, Анна Ильинична, – Глафира смотрела на меня преданными собачьими глазами.

– Возможно, кто-то захочет подсыпать мне что-нибудь в еду.

– Думаете, отравить вас хотят? – побледнела Глафира.

– Не обязательно отравить. Может, снотворное, или чтобы умом тронулась. Есть у меня такие подозрения. Так вот – следи, чтобы с едой все было в порядке, чтобы посторонние не шатались по кухне.

– У меня тут все строго, – заверила меня кухарка, выпятив грудь как солдат перед генералом. – Я и раньше никому сюда лишний раз заходить не разрешала, а уж теперь буду смотреть в оба. Не сомневайтесь, Анна Ильинична, никто ничего не подмешает. Головой отвечаю.

– Вот и хорошо. Можешь брать себе то, что остается после готовки. Но не для продажи, – милостиво разрешила я. – И в разумных пределах, мой дом не богадельня. За всем теперь я буду следить лично.

Глава 10

После раннего завтрака вызвала к себе Матрену. Если Алена знает, что творится в доме ночью, то Матрена наверняка в курсе того, что тут происходит днем.

– Во сколько приходит Шараба́ндин? – поинтересовалась у нее.

– Да когда как, – пожала она плечами. – Может и в десять прийти, может и к обеду. Он себя не перетруждает, – похоже, Матрена не в восторге от управляющего.

– Скажи, Матрена, Шараба́ндин откуда взялся, кто его порекомендовал? Или он раньше на моего батюшку работал? Что-то запамятовала, никак в себя не приду после падения.… – потерла я затылок. Не слишком ли низко шишка? Если упасть на пол она должна быть ближе к макушке. Может, кто-то сначала огрел меня чем-то, а потом начал душить?

От несвоевременных мыслей о неудачном покушении отвлек голос Мартены:

– Матвей Петрович еще у покойного графа служил, у батюшки вашего супруга. Правда тогда он был ключником, за продукты отвечал. Потом опыта набрался, и взял его Сергей Николаевич в услужение. Сразу после того, как на вас женился.

– Нравится тебе Шараба́ндин?

– Серьезный мужчина, – отвела взгляд Матрена. – Семейный, внуки уже есть.