Резеда Сабитовская, директор Казанского музыкального училища:
– Могу сказать, что он очень музыкален, артистичен, прекрасный скрипач и тонкий музыкальный исполнитель с хорошей скрипичной школой. Редко встречается человек таких разносторонних талантов и увлечений. В оркестре ему удалось собрать хороших музыкантов. И, я думаю, он счастливый человек, потому что смог реализовать себя так красиво и празднично.
Зиля Сунгатуллина, солистка оперного театра им. М. Джалиля, профессор Казанской консерватории:
– Как только он появился в Казани, на него обратили внимание. Он начал с исполнения своих обработок татарских народных песен. Его трактовка была настолько своеобразна, что можно было говорить о новом звучании этого жанра. Потом он стал директором ССМШ – тоже успешно. А после создал и свой оркестр. Я несколько раз пела с ним и осталась довольна. Сейчас все значительные события в Татарстане не проходят без его участия. Он тончайший музыкант, образованный человек, дирижёр высокой культуры. У него всегда своё видение в музыке, удивительное чувство стиля. Он слышит нюансы. По-моему, музыканты понимают его даже по взгляду. А ещё мне нравится, как он аккомпанирует.
Соната Бетховена
Толибхон Шахиди, дирижёр и композитор из Таджикистана, участник III фестиваля «Европа-Азия, 98»:
– Я отдал Абязову своё произведение для исполнения на фестивале «Европа-Азия, 98» и ни минуты не пожалел. Мне приходится много ездить, но такого оркестра не встречал давно. Это редкость. Когда я пришёл на репетицию своего концерта, то уже через пять минут понял, что мне здесь нечего делать. Высокий профессионализм – это полностью заслуга дирижёра. Я доволен, и, если ещё раз представится возможность поработать вместе, я её не упущу.
Георгий Кантор:
– Абязов – универсальный музыкант, органично сочетающий в себе блестящего скрипача и глубокого, с разносторонними интересами дирижёра. Он предан скрипке и всячески её пропагандирует. Он незаурядный композитор и аранжировщик. У него множество превосходных обработок для скрипки и оркестра, что повышает его музыкальный рейтинг.
Олег Сакмаров:
– Когда я приезжаю в Казань, я всегда даю Рустему прослушать свои работы и вижу, что, несмотря на то, что он занимается совершенно другой музыкой, он как настоящий, глубокий музыкант всегда понимает, о чём идёт речь. Он всегда может мне сказать, что и почему ему не нравится. Думаю, что «Аквариум» он не очень любит, он ему и музыкально, и психологически не близок, но он всегда объективен. Его оценка аранжировок и композиторских ходов всегда на профессиональном уровне. Разговаривать с ним на эти темы очень интересно. А меня, в свою очередь, всегда интересует его деятельность. То, что он привозил в Питер, мне очень нравилось. Мне вообще нравится, как он выглядит во фраке – это вызывает у меня безумную радость и щенячий восторг. Нравится, как играет его оркестр. Он смог сохранить какой-то студенческий энтузиазм, в роке это называется «драйв». Такой напор есть в их работе на сцене. Его дирижёрские транскрипции очень яркие, броские. Подача доступная и оригинальная, люди в зале не скучают. Это дар. Он прекрасно знает природу инструментов, и поэтому звук сверкает. Многие композиторы пишут просто за роялем, не учитывая, а иногда не зная фактуру инструментов. А такой мастер своего инструмента, как Абязов, «вытягивает» из него всё, что можно. Скрипач он великолепный. Я его отношу к разряду экстраброских виртуозов. Есть скрипачи-интроверты, есть экстраверты. Именно последние становятся настоящими эстрадными кумирами в хорошем смысле. Сколько помню, он всегда был склонен к исполнению блестящих и ярких вещей. А нашей классической сцене, на мой взгляд, очень недостаёт подобных личностей. На академической советской сцене всегда царил культ серьёзной скуки, подальше от всякого намёка на юмор и живость. Абязов ломает эти стереотипы в исполнении. Он делает классическую музыку интересной. Не случайно на его концертах так много народа.
Ноты Ференца Листа
Во время дискуссии в Ташёвке Сакмаров подтвердил эти слова, сказанные ранее.
Рустем Абязов:
– Никто не предполагал, что Олег пойдёт в рок или поп. И я не предполагал своего нынешнего поприща. Даже не готовил себя к этому. А Олега все прочили в большие учёные, потому что он поступил в Ленинградскую консерваторию при немыслимом конкурсе. В тот год было 17 мест и 16 медалистов. Осталось одно место на 30 претендентов, и на него взяли Олега. Я же готовил себя к роли скромного педагога в школе. Нас к этому приучали с самого начала: кроме как педагогами, вам всё равно никем не стать.
Полонез Шопена
Олег Сакмаров:
– Неправда, ты уже в школе был ярким солистом. Мендельсона играл с оркестром.
Рустем Абязов:
– И тем не менее был готов к скромной роли. Я поменял менталитет только на 3—4 курсе консерватории, когда увидел, что все педагоги – играющие музыканты. Почему и мне не попробовать?
Олег Сакмаров:
– А у меня всегда было ощущение тебя как человека звёздного, лидера. Я всегда знал, что ты будешь всяким там лауреатом всяких конкурсов. Но дирижирование оказалось для меня неожиданностью.
Рустем Абязов:
– А вот ты уж совершенно неожиданно для меня стал специалистом в андеграунде.
Концерт Генделя
Олег Сакмаров:
– У меня уже несколько лет бродит идея использовать тебя с оркестром «в мирных целях». В чём-то авангардном. Но пока я не готов к этому ни морально, ни материально. Я давно заметил, что на твоих концертах от оркестра исходит сильная энергия. И я давно понял, что дело не в написанных нотах, а в том, какие люди их играют, что они при этом чувствуют, какие эмоции передают. Я в одном из своих альбомов использовал кусочек твоей записи «Дивертисмента» Моцарта. Вырезал его, обработал и построил на нём песню. Было интересно слышать внутри моей песни твой оркестр.
Рустем Абязов:
– То, что ты проповедуешь сейчас, – это в основном импровизация, а я в этом смысле всё-таки ретроград. Музыканты оркестра, выходя на сцену, всегда знают, что они будут играть. Во всяком случае, не то, что им взбредёт в голову в тот или иной момент. Я не отрицаю импровизацию вообще. Джаз, например, я просто обожаю. Но сам к этому не стремлюсь и не способен, наверное.
Ирина Сакмарова:
– Это просто конец века – есть переломные знамения. Музыка ведь меняется. И люди, её меняющие, есть.
Олег Сакмаров:
– Да! Вот мы с Рустемом, например.
Ирина Сакмарова:
– Вы такие разные! Но отточены во всём своём творчестве.
Олег Сакмаров:
– Мы с Рустемом представляем самое лучшее, что сейчас есть в музыке. Дай бог, если у кого-то получится лучше, чем у нас. Должно быть много хороших оркестров, музыкантов и музыки. Чтобы нас повсюду окружала хорошая музыка.
Оставляю эту главу без комментариев…
Дирижирует маэстро Рустем Абязов
ЧАСТЬ 4
AGNUS DEI
Рустем Абязов – директор ССМШ
Карьерист
Любой нормальный человек думает о своей карьере. Абязов не только о ней думает, но и постоянно её делает. В 1983 году ему предложили должность преподавателя в музыкальной десятилетке, но в самый последний момент отказали. Потом кому-то в голову пришла мысль посадить его в «египетскую пирамиду» симфонического оркестра, но он не допустил этого. Московская консерватория всё-таки выпускает не десятых скрипок. За короткий срок он выбил себе ставку солиста филармонии и проработал там три года. Но и это не принесло удовлетворения. И когда в 1986 году ему предложили стать директором ССМШ, он согласился.
Александр Михайлов, директор ССМШ-лицея с 1996 года:
– Абязов принял школу не в лучшем состоянии. Он начал с того, что установил совершенно нормальные, тёплые человеческие отношения с преподавателями, а вскоре его полюбили и ученики. С приходом Абязова все начали чувствовать себя свободнее. Так как он сам учился в этой школе, он хорошо знал все её беды и потребности. Энергии ему было не занимать, он был молод, не так давно перед этим окончил Московскую консерваторию. У него был особый талант разговаривать и с преподавателями, и с учениками. Но, несмотря на молодость и доброту, как директор был напористым, цепким, всегда умел за себя постоять и никогда не давал себя в обиду. За те 10 лет, что он руководил школой, он много для неё сделал: «пробил» статус лицея – для педагогов это означало 15% надбавки к зарплате, для учеников – возможность обучаться по новой программе; добился получения отдельного здания для интерната, который с момента основания в 1960 году находился на первом этаже школы; купил компьютеры и различную аппаратуру. Да и вообще, проявил себя современным руководителем, не зацикленным. Когда я пришёл, мне ничего не пришлось кардинально менять, всё было налажено. Но, уйдя с поста директора, он не забыл школу. Мы общаемся регулярно. Однажды он меня очень выручил с организацией концерта певицы из Англии Рэйчел-Энн Морган. Она приехала в июне, не в сезон, в городе не было ни одного музыкального коллектива, с кем бы она смогла выступить. Абязов собрал своих музыкантов и устроил прекрасный концерт, где она пела шотландские песни, музыку Бриттена, Чайковского, Рахманинова. Ей так понравилось это действо, что она написала письмо президенту Шаймиеву с прекрасным отзывом об оркестре.
Но и директорское кресло спецшколы его не полностью удовлетворяло. Поэтому, когда он всё-таки добился для оркестра статуса муниципального, он оставил директорский пост. Совместить две такие большие работы было просто невозможно, обе страдали бы от неполной отдачи. Конечно, любая школа может только мечтать о таком директоре, но что поделать, если человеку этого мало и он всегда стремится к бо́льшему.
