Мария Гашенева – Холодное солнце Валиана (страница 84)
— Я думаю, вполне устроит. Не едим жителей города, держим упырей на коротком поводке и без необходимости не покидаем новое жилище, — повторил просьбу дракона Люциан. — Я думаю, за охрану вампирского дома будет отвечать Катарина, Ильберт возьмёт на себя упырей, а то он очень страдает, что рухнула военная карьера, вот и пусть теперь нянчится с персональной армией. А доставкой новых рабов станет заведовать Габриель. Друзья, возражения есть?
Вампиры промолчали, то ли были согласны с решением Люциана, то ли просто не захотели спорить.
— Значит, мы договорились? — Демиан протянул вампиру руку.
— Договорились, — Люциан с радостью её пожал. — И у меня будет первая просьба, давай попробуем спасти как можно больше вампиров-игроков.
— Сделаю всё, что в моих силах, — не стал отказывать Демиан.
Нейтрани, ожидавшая господ у ворот замка, почтительно поклонилась. Катарина узнала эту женщину, видела её среди смотрителей рабов в поместье Эллиот-Мюррей, но имени вспомнить не смогла. Всё произошедшее за последние дни, казалось страшным нереалистичным сном. События короткими рваными фрагментами мелькали теперь перед глазами. Вот Люциан вернулся в поместье, после очередного похода в клуб, но лицо его на этот раз не светилось от самодовольства, напротив, черты заострились, в красных глазах полыхала тревога.
Он метался по комнате, заламывая руки, но потом, о чём-то договорившись сам с собой, направился к отцу. Кабинет сэра Уинслоу, наполнился грозными криками и грохотом. Ещё никогда отец Люциана не пребывал в такой ярости. Молодой вампир пулей вылетел оттуда, и почти бегом проследовал в свою комнату. Катарина пыталась остановить его, спросить, что случилось, но Люциан словно её не видел.
Через полчаса вампиршу вызвали в кабинет к сэру Уинслоу. Тревога, успевшая перерасти в страх, уже завладела сердцем охранницы. Стоило огромных усилий скрывать своё состояние и хотя бы внешне выглядеть спокойной и собранной.
— Сэр Уинслоу, приветствую вас, — Катарина почтительно поклонилась. — Вызывали?
— Да, Катарина, присядь, — уставшим и каким-то безжизненным голосом проговорил вампир и указал на ближайшее кресло.
Только теперь вампирша заметила, что в кабинете они не одни. А когда поняла, что вторым мужчиной оказался её отец, страх ядовитой иглой вонзился в самое сердце. Полчища безумных мыслей, одна страшнее другой ворвались в голову, заорали разными истеричными голосами: «Это конец, я всех подвела, не уследила за неугомонным наследником, и теперь случилась катастрофа!»
— Мой сын — идиот, — между тем проговорил сэр Уинслоу, переплетая украшенные золотыми перстнями пальцы. — Теперь, чтобы спасти свою жизнь, он вынужден отправиться в бега, и ты последуешь за ним.
— Что он сделал? — прошептала Катарина, маска невозмутимости упала с её лица, и теперь перед двумя статными и властными вампирами сидела просто перепуганная девочка.
— Убил в клубе не ту женщину, и теперь всем игрокам грозит в лучшем случае тюрьма, — губы сэра Уинслоу при этих словах дрогнули.
— Дочь моя, ты дала клятву верности и теперь обязана следовать ей. В том, что произошло, есть и твоя вина, ты плохо охраняла своего господина, — холодно и строго проговорил отец, в его словах, выражении лица, взгляде сквозило разочарование.
— Не будь так строг к дочери, мой сын слишком хитёр и изворотлив, даже такая сильная и смелая защитница, как Катарина, не смогла бы вытащить его из ловушки порока, в которую он сам себя загнал, — заступился за девушку сэр Уинслоу. — Стань даже она его постоянной любовницей, искуснейшей во всём Валиане, всё равно не удержала бы на месте…
— Могла бы попробовать… — неожиданно произнёс отец.
От этих слов захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, слиться с окружающими предметами. Появилось безумное и такое искреннее желание поколотить Люциана, как в детстве.
— Но твой отец прав в одном, клятву ты дала и обязана следовать ей до конца! — вампир посмотрел девушке в глаза.
— Конечно, сэр Уинслоу, — ответила Катарина, и голос её прозвучал на удивление твёрдо.
В поместье уже прибыли друзья Люциана. Габриель оказался бледен и на редкость молчалив. Ильберт же ругался всеми бранными словами, которые только мог припомнить.
Потом был долгий и волнительный побег через ночь и мрак. За каждым поворотом чудились боевые маги и королевские охотники. Они не разговаривали, каждый погрузился в тягостные мысли.
Убежище оказалось тёмным и неудобным — маленькая хорошо укрытая землянка в лесу. Небольшое окошко у самого потолка, узкая, тяжёлая деревянная дверь, две укрытые бархатным покрывалом лавки, стол и небольшая кровать — вот и всё убранство помещения. Воздух пах сырой землёй и казался невероятно тяжёлым. Было душно и темно, хотелось поскорее выбраться на поверхность. Сэр Уинслоу приказал ожидать здесь, а сам удалился искать помощь. Им оставили по одной фляге с кровью, такие скудные запасы пищи вызывали беспокойство.
— И куда мы теперь? — Габриель первым нарушил молчание.
— Попросим помощи у Демиана, он нас приютит, — ответил Люциан.
Имя чёрного дракона неистовым пламенем обожгло душу вампирши. Катарина старалась не думать о Демиане, изгнать этого мужчину из своих мыслей, и ей даже начало казаться, что получилась. Вампирше больше не снились печальные, наполненные болью бирюзовые глаза, непослушные кудрявые волосы и массивная мускулистая фигура. Сильный и хрупкий одновременно, израненный, но не сломанный, таким ей запомнился чёрный дракон.
— Миранда не пошла с тобой или ты её не звал? — спросил Люциан у приятеля.
— Она меня бросила, — Габриель тяжело вздохнул, в глазах застыла вселенская тоска.
— А как же великая любовь? Вот и доверяй после этого женщинам! — Люциан недовольно скривил губы.
— Никакая любовь не выдержит столько измен. Она ведь обо всех женщина узнала? А сколько их было в клубе? Десять? Двадцать? — проговорил Ильберт. Широкоплечий вампир стоял, прислонившись к стене и сложив руки на груди, его голова практически доставала до низкого деревянного потолка. Суровое лицо в полумраке комнаты казалось особенно жёстким.
— Больше я не помню, не считал, но много, — Габриель обречённо вздохнул.
— Ну и что, любовь и соитие — разные вещи, — пожал плечами Люциан. Насмешливая улыбка опять тронула уголки его губ. Катарина подавила в себе безумное желание подойти и как следует надрать вампиру уши.
— Когда влюбишься, поймёшь, что это не так, — достаточно резко ответил Ильберт и почему-то посмотрел на Катарину. От этого взгляда вампирше стало немного не по себе.
— А когда это ты успел влюбиться? — в глазах Люциана отразилось неподдельное любопытство. — Я думал, что тебя, кроме службы, ничего не волнует.
— Да, я любил службу и потерял её из-за вас, — ушёл от прямого ответа Ильберт.
— Всё было честно, ты проиграл в карты, вини удачу, а не нас, — с обидой в голосе проговорил Габриель. Непривычно было видеть этого весельчака таким разбитым и подавленными.
— Могли пожелать что-то другое, а не посещение клуба, — огрызнулся Ильберт.
— Придурки, — пробурчала себе под нос Катарина. Она поднялась с лавки, подошла к тяжёлой деревянной двери, коснулось шершавой поверхности, дрожащей рукой, прислонилась разгорячённым лбом. Хотелось вырвать наружу и бежать, не разбирая дороги.
— Катарина, прости меня, — Люциан осторожно положил ей руку на плечо. — Я подвёл тебя. Мы сейчас говорим всякие глупости, просто потому, что нам всем страшно…
— Я дала клятву и буду ей следовать, — только и смогла ответить вампирша.
Время тянулось чудовищно медленно, казалось, прошла целая вечность, прежде чем за ними пришли. Обаятельный зелёный дракон, обладающий магией, доставил всю компанию в замок.
А теперь они исследовали новый, роскошный дом, в котором им всем предстояло жить. Нейтрани суетились, словно курицы-наседки. Люциан восхищался изяществом и шиком убранства особняка. Габриель немного повеселел, только Ильберт оставался молчаливым и задумчивым. А Катарина не могла думать больше не о ком, кроме чёрного дракона. Ночь прошла в дикой суете, ближе к утру, напившись крови, все разбрелись по комнатам, под защиту тяжёлых штор и чёрных бархатных балдахинов. Катарина натянула на голову плотное одеяло и провалилась в глубокий исцеляющий сон.
Ночь укутала Драконий город чёрным бархатом тишины. Пустые дома спали, глядя на мир слепыми провалами окон. Они ждали, когда новые жильцы заселятся и вдохнут жизнь в холодные каменные стены, наделят душой пока ещё мёртвые строения, и те засияют огоньками магического света. Некоторые окна светились, эти жилища выплыли из мрака, и теперь невинно взирали на проклятый мир.
Катарина взобралась на крышу ближайшего из домов и взглянула на одинокую громаду замка. От внезапно нахлынувшего волнения перехватило дыхание. Ветер нещадно трепал её длинные белые волосы. Отчаянное лютое одиночество сдавило горло смертельной удавкой, хотелось тепла и заботы. Слова отца и сэра Уинслоу, звучали голове, резали по живому. Все усилия и старания прошедших лет, все ценности и идеалы рассыпались прахом. Она считала себя воином, защитницей и охранницей, да и отношение Люциана и его друзей никогда не заставляли усомниться в этом. Но кем считал её отец? Осудил за то, что она не прыгнула в постель к господину? Красная пелена застелила глаза. Постояв так с минуту и раздумывая, она всё же сорвалась с места. Мягкие замшевые штаны не сковывали движения, а нежная шелковая рубашка приятно холодила кожу. Вампирша прыгала с крыши на крышу, постепенно приближаясь к замку, её гнал азарт, непреодолимое и безумное желание свободы и протеста.