Мария Гашенева – Холодное солнце Валиана (страница 17)

Стены давили на Надежду, сжимали её со всех сторон. Непривычное чувство клаустрофобии завладело девушкой, ей захотелось на волю, прочь из каменной клетки. Дрожь охватила тело, лихорадило. Надежда обулась в мягкие туфли и поспешила покинуть комнату.

Медленно наступало утро. Небо светлело, пряча в укромном уголке драгоценные россыпи звёзд. Некоторые из них ещё светились тусклыми еле различимыми точками, но и им вскорости суждено было исчезнуть, уступив место яркому свету дня. Сине-серая палитра неба постепенно наполнялась яркими мазками. Красные, оранжевые и жёлтые краски разливались на востоке. Стояла тишина, ветер утих, море там внизу лежало неподвижным тёмным полотном.

Надежда сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие прохладным морским воздухом. Дрожь никак не хотела проходить, казалось, само естество сопротивлялось переменам. Но на улице стало легче. Девушка медленно побрела по узкой горной тропинке к небольшой площадке, покрытой низкими деревцами.

Миргон сидел на земле и смотрел в сторону моря. Парень облачился в чёрные брюки, высокие сапоги, белую рубашку и коричневую куртку ученика магической академии. Услышав шаги, он обернулся и уставился широко распахнутыми глазами на Надежду. Замешательство длилось всего мгновение, затем парень смог совладать с эмоциями.

— Тебе тоже не спиться? — улыбнувшись, спросил молодой маг.

— Нет, я тебе не помещаю? — ответила Надежда. Девушка только сейчас поняла, как сильно нуждается в общении, особенно в это переломное утро.

— Конечно, нет, — парень снял коричневую куртку и расстелил её на земле, предлагая девушке присесть. Надежда без лишних возражений опустилась на землю рядом с парнем.

— Волнуешься? — спросила она, хотя и так, знала ответ на это вопрос.

— Да, сложно передать словами, всё то, что я чувствую. Я вернулся домой, хотя потерял веру, что это возможно. При этом я никогда не смогу остаться здесь. Не вернусь в академию, не увижу родителей, если только издали. Не могу сказать, что отношения с семьёй у меня безупречные, в Южных Землях всё сложнее, чем в других частях Валиана. Но они не перестают быть родными, даже если не разделяют твои взгляды и мысли. Я запутался. Теперь попытаюсь похитить собственную сестру и перенести её в другой мир. Я хочу, чтобы она была рядом, чтобы Ленд стал учить её магии. Знаешь, перед сном, часто представляю себе, как будут проходить эти уроки. Сестра быстро догонит меня, а потом и превзойдёт по способностям. А вдруг Камилла изленилась? Вдруг не захочет бежать со мной в неизвестном направлении? Что я тогда стану делать? Если её выдали замуж? Возможно, у неё есть дети…

— Я тебя понимаю, — искренне ответила Надежда. — Я хочу быть с сыном, но пока не могу.

— И как ты справляешься с этим? — Миргон внимательно посмотрел на целительницу.

— А с чего ты взял, что я справляюсь? — ответила Надежда, голос прозвучал жёстко и едко. — Чтобы быть с сыном, я должна помочь изменить привычный для меня мир, но прежде чем менять мир, надо менять себя. А я вообще не понимаю, кто я вообще такая…

— Я плыву по течению и пытаюсь смириться с тем, что со мной происходит, — несмотря на глубокий вырез платья, Миргон умудрялся смотреть девушке в лицо, не опуская взгляд. «Уникальная способность!» — отметила про себя Надежда.

— Если бы ты захотел, ты бы смог остаться в своём мире! Тебе просто нужно отрезать руку, на которой начертан аксельвант, — неожиданно предложила она.

— Нет, — Миргон отшатнулся, большие карие глаза округлились и стали огромными. Парень прижал руку к груди, словно Надежда уже достала большой нож и готовится причинить ему боль. — Это не поможет… если я попытаюсь, то точно умру… как ты не понимаешь…

Речь его стала сбиваться, он побледнел, всё спокойствие и решимость вмиг испарились.

— Никогда не умела шутить, — хмыкнула Надежда, убирая за ухо непослушную прядь длинных волос. — Я всё время думаю, как одно маленькое событие в корне может изменить жизнь. Не поверни мы тогда на лесную дорогу, и ничего бы не случилось…

— Если бы я так сильно не хотел заслужить уважение профессора Орофена, я тоже не оказался в Драконьем городе, — тихо проговорил Миргон и пристально посмотрел на Надежду. Парню хотелось поделиться своей историей, и девушка готова была его выслушать. — Я уже говорил, что моя сестра наделена более сильными магическими способностями, нежели я, но в академию взяли меня. Я твёрдо решил, что добьюсь хороших результатов, получу выгодное место и заберу Камиллу к себе в Лиан. Тогда она тоже поступила бы в академию, и сама бы решала, как ей жить дальше, чем заниматься и за кого выходить замуж, а может и вовсе не выходить. Но мечты и фантазии обычно не имеют с реальностью ничего общего.

Когда проходила жеребьёвка и мне в наставники выпал сам верховный маг Орофен, ректор Лианский магической академии, я пребывал на седьмом небе от счастья, но оно оказалось недолгим. Способности у меня были слабые, да и усидчивостью и упорством я не отличался. Всё-таки образование в Южных Землях, намного скромнее, нежели в столице. Я очень отставал по учёбе. Орофен был мной вечно недоволен, всячески принижал и высмеивал. Тогда в помощь мне назначили лучшую ученицу — Мицеллу. Да, она была прекрасна. Такая милая и добрая, в ней отсутствовало то мерзкое высокомерие, которым славились Лианские девушки. Она очень помогла мне в учёбе, оценки стали выравниваться, и…

Миргон замолчал, с тоской глядя вдаль. Небо между тем светлело, всё больше и больше избавляясь от тёмных и мрачных красок. Подул лёгкий прохладный ветерок, он запутался в кудрявых волосах молодого мага, и разбросал длинные зелёные локоны Надежды. Море ожило и зашумело, словно исполинское чудовище, неожиданно пробудившееся ото сна.

— Вы полюбили друг друга, — закончила за него фразу Надежда.

— Да, я был так счастлив, не думал, что такая девушка может меня заметить, — Миргон грустно улыбнулся.

— Почему? Ты очень приятный молодой человек, — Надежда вопросительно вздёрнула брови.

— Спасибо, — лёгкий румянец выступил на гладких щеках парня. — Но моё положение. Нет, в Южных Землях моя семья пользуется большим уважением, мы вполне состоятельные, но не по меркам Лиана. Проблема оказалась не в этом, я не знал, что Мицелла — дочка Орофена. А ректор и так меня невзлюбил. Когда ректор узнал, что я встречаюсь с его дочерью, он был вне себя от ярости. Пытался исключить меня из академии, но Мицелла встала на мою защиту. Они тогда здорово поругались. Орофен не мог отказать дочери и перестал мне вредить, только смотрел с ледяным презрением и высокомерием.

В то лето, когда нас срочно вызвали, чтобы остановить ритуал и помешать драконам, меня не должно было быть в академии. Я остался, чтобы побыть с Мицеллой и немного подтянуть учёбу. Я не уехал домой, никто из нас не уехал.

Майло готовился к соревнованиям по боевой магии, и Самир оставил его ещё на месяц, чтобы парень смог потренироваться. Вернен был сыном знатного лорда, и совсем не успевал в учёбе. Парень был ленивым и дерзким, его никто из нас не любил. Если бы он оказался выходцем из простой семьи, как я, давно бы вылетел из академии. Но из-за высокого положения его отца Вернена не могли исключить. Терна, которой не повезло, оказаться его наставником, оставила парня на всё лето отрабатывать пропущенные занятия. Ну а Алабья, она была сиротой, возвращаться ей было некуда, вот она и жила в общежитии академии.

— Точно, случайности, — Надежда тяжело вздохнула. — Ты сильно её любил — Мицеллу?

— Я думал, что сильно, а теперь, не знаю… Я видел, как она умерла, это была ужасная смерть… — Миргон замолчал и плотно стиснул губы так, что они побелели. — Вот только теперь я уже не знаю, кто виновен в её смерти больше Демиан Кросман или её отец… Я запутался, всё, что я знал, и во что верил, переломалось и исказилось, и теперь я просто плыву по течению…

— Оказывается, у нас с тобой много общего, — ответила Надежда.

Обитатели пещеры золотого дракона постепенно просыпались. Окружающий мир наполнялся инородными звуками и голосами. Солнце этим утром взошло и теперь все жители Валиана могли вздохнуть с облегчением, Небесный Огонь не оставил их.

Глава 6. В стае

Игнат на время забылся тревожным, дурманящим сном. Мир провалился в черноту, лишённую цветов, запахов и звуков, лишь липкое, нездоровое чувство страха всё ещё маячило где-то на периферии сознания. Если бы мужчина мог выбирать, то навсегда остался в этой блаженной темноте, не видел окружающей его действительности и не думал о том, что ждёт в конце наступающего дня.

Реальность в одно мгновение обернулась кошмаром, который, к сожалению, происходил наяву. Молодой журналист так рьяно хотел добраться до правды, получить ответы на терзающие его вопросы, но совершенно не задумывался, что в итоге станет делать с этими знаниями. И вообще, сможет ли его мозг, привыкший к рациональному мышлению, несмотря на род деятельности, принять происходящее.

Чудовища существовали на самом деле. Те, о ком написано столько страшных книг и снято множество фильмов, сейчас окружали его. Игнат видел их собственными глазами. И воспоминание о том, что предстало перед его взором, навсегда засело в сознании и теперь разрушало уставший от страха и бессонницы мозг.