Мария Галина – Время жестоких снов (страница 64)

«Помоги нам, милосердная Госпожа…»

Зои-нэ не двинулась с места; лицо у нее сделалось серьезное. Алессио прошествовал в дом, не сказав Кирану ни слова. Внутри уже ждал морвит, который успел отправить младших учеников в их комнату и надеть свой балахон. Две черные фигуры встали друг напротив друга, одинаково молчаливые и суровые.

– Видишь, имя мое ненавистно, – проговорил Алессио глубоким, приятным голосом. – И зловонно, как навет непристойный…

– …на отрока, чистого сердцем, – тихо договорил за него Иша священные строки.

Доминус кивнул, и хотя он не повернулся, чтобы взглянуть на Кирана, тот отчетливо ощутил, как его взвесили и измерили.

– Чем обязан вашему визиту, доминус Арналдо? – спросил морвит, посверкивая из-под капюшона оранжевыми огоньками глаз. – Неужели мой ученик недостаточно хорошо исцелил вашу дочь? Вы только скажите – он будет наказан за неумелое применение дара Великой Избавительницы.

«Но не за ложь», – подумал Киран, и ему захотелось улыбнуться, пусть в ушах и грохотал пульс, участившийся от испуга.

– С Альдой все более чем в порядке, – сказал Алессио. – И все же именно из-за нее я здесь. Ты обидел меня, Иша…

– Чем же, мой господин?

Вместо ответа Алессио прошелся по комнате, рукой в черной перчатке касаясь всех предметов, которые попадались ему на пути. Стол, заваленный книгами и свитками. Стул с исцарапанной и потертой спинкой. Подоконник, испещренный цветными бликами от витражного стекла. Книжная полка… возле нее доминус задержался и после короткой паузы вытащил анатомический атлас. Аккуратно пролистал, хмыкнул и показал раскрытую книгу Ише.

На развороте художник изобразил полностью обнаженную женщину. Картинка была объемной, многослойной: приподняв грудную клетку, нарисованную отдельно и приклеенную должным образом, можно было увидеть легкие, сердце; в теле открывались и другие полости, позволяя рассмотреть внутренние органы и то, как они соединялись и сочетались друг с другом.

– Моя дочь – не учебное пособие, – ровным голосом произнес доминус.

Киран закрыл глаза, ожидая продолжения, но Алессио не изрек больше ни слова.

Иша издал тихий шелестящий звук, подобие вздоха – морвит не дышал уже не один десяток лет, но сохранил привычки, которые, как он сам считал, сближали его с живыми людьми.

– Мой господин, вы… – Иша ненадолго умолк, и эти мгновения показались Кирану длинными, словно ночи в середине зимы, – совершенно правы, осуждая меня за это решение.

Изо рта Кирана вырвался писк; он сам не знал, каких слов ожидал от учителя, но точно не признания вины за то, чего не было. Иша бросил на него короткий взгляд – будь морвит человеком, выражение его лица наверняка подсказало бы юноше, что происходит и как следует поступить, однако иссохшая коричнево-черная физиономия слуги Смерти была, по обыкновению, непроницаема.

– Но я служу Великой Избавительнице, – продолжил Иша. – Пред Ее вратами стою я, опустив голову. Все мои помыслы лишь о миссии, которую она мне поручила, и подготовка достойного ученика – часть этой миссии.

– У тебя есть дети, Иша? – спросил Алессио.

– Трое, – ответил морвит. – Были. Их судьба мне неведома.

В горле у Алессио что-то заклокотало, однако он ничего не сказал – просто продолжил сверлить морвита взглядом, и миновало еще несколько долгих зимних ночей, прежде чем Иша опустил голову и ровным голосом произнес:

– Простите меня.

Все замерло. Алессио и Иша не шевелились, сам Киран не дышал – но ему показалось, что и снаружи, во всей Ахимсе, жизнь застыла, как будто огромный город мгновенно сковал лед. Дыхание ветра, пение птиц, далекий стук молотков и крики торговцев на базаре – все стихло, звуки растворились в пустоте, и даже сердце Кирана ненадолго остановилось.

– Я хочу, – медленно проговорил Алессио, – попросить тебя об услуге.

– Все, что пожелаете, мой господин, – спокойно ответил Иша.

Гулкие удары в груди Кирана возобновились.

– В моем роду есть традиция, – сказал доминус. – Когда дитя достигает совершеннолетия, оно должно выдержать испытание, которое по-простому именуется Поиск Пути. Путь у каждого свой – я, к примеру, покинул Ахимсу на год и отправился в Хи-Брас, рискуя лишиться благословения Избавительницы. Но совсем не обязательно уезжать далеко и надолго; многим хватило нескольких дней вне дома, среди незнакомых или малознакомых людей, чтобы понять, чему они хотят посвятить свою жизнь.

«К чему он клонит?..» – растерянно подумал Киран.

– А-а… – Иша склонил голову набок, и его иссохшие, почти неподвижные губы слегка изогнулись кверху. – Я понимаю. Да, Алессио, это можно устроить.

Доминус кивнул, расправив и без того внушительные плечи, и произнес очень торжественным тоном:

– Морвит Иша, я прошу тебя принять в своем доме мою дочь, Альду Арналдо. Надеюсь, ты поможешь ей обрести свой Путь. Но если с ней что-то случится… я буду мстить вечно, и даже Владычица Праха и Пепла вас обоих не спасет.

Когда паланкин скрылся за поворотом, Альда стряхнула с платья несуществующие пылинки и повернулась к хозяевам дома, в котором ей предстояло жить на протяжении ближайших… дней? Недель? А может, месяцев? Сколько бы ни повторял отец, что Поиск Пути не обязан быть продолжительным, она-то знала, что написано об Испытании в древних книгах.

Впрочем, Альда втайне была уверена, что управится до начала Фестиваля.

– Рада знакомству, мастер Иша, – проговорила она, улыбаясь. Ее лицо скрывала густая вуаль, но Альда умела улыбаться так, что это было очевидно всем, у кого есть глаза: изгиб бровей, изгиб шеи, изгиб талии… так ли важно, что не виден изгиб рта?

– Мы уже встречались, Альда Арналдо, – тихим шелестящим голосом ответил морвит с верхней ступеньки крыльца. – Просто в тот раз ты была совсем малышкой. И я рад снова тебя видеть.

В дневном свете и под не до конца опущенным капюшоном лицо слуги Смерти было видно во всех подробностях, и в глубине души Альда изумилась тому, что иссохший труп с оранжевыми огоньками в глазницах не вызывает у нее неприязни.

Молодой морвит, Киран, стоял за спиной учителя, скрестив руки на груди и устремив хмурый взгляд на незваную гостью. Руки… «Интересно, – подумала Альда, – что с ним будет? Эта чернота – она постепенно поднимется, захватит локоть, подберется к плечу, пойдет дальше? И в конце концов он станет таким же, как Иша? Или все произойдет в мгновение ока, по воле Великой Избавительницы?»

Да, об этом тоже стоит разузнать поподробнее, пока она не вернулась в Гиацинтовую башню.

Идея принадлежала Альде, хотя отец явно уже задумывался о том, как устроить для нее испытание, потому что согласился быстро. «У морвита тебе ничто не угрожает, – сказал он. – Иша, как и все его собратья, неприкосновенен для жителей Ахимсы. Никто не вломится в его дом, никто не осмелится поднять на него руку. Пока ты с ним и его учеником, ты в безопасности».

Альде с ходу пришло в голову не меньше пяти опасностей, от которых не избавляли ни почетный статус морвита, ни его мудрость, ни всеобщее восхищение и уважение его способным молодым учеником, но она предпочла промолчать.

В конце концов, о чем она будет рассказывать сестрам, если за все время Поиска не столкнется с неприятностями?

– Киран, помоги нашей гостье, – продолжил тем временем морвит, и ученик беспрекословно направился к сундучку, в который служанки Альды сложили ее одежду и прочие немногочисленные пожитки; традиция требовала во время Поиска жить скромно. Киран поднял его на плечо, не замечая веса, и унес в дом.

Безотчетно сжав правую руку в кулак, она подошла к крыльцу и остановилась, глядя снизу вверх на Ишу, который так и не сдвинулся с верхней ступеньки.

– Наше жилище очень безыскусное и маленькое, – сказал морвит. – Самая большая комната – это библиотека, а больше всего времени мы проводим там, где я принимаю пациентов. Младшие ученики познают науку жизни-и-смерти, наблюдая за мной и Кираном. Я не знаю, что найдет здесь дочь доминуса, – или, может, ты желаешь испытать на себе прикосновение Великой Избавительницы? Она не делает разницы между Чистыми и нечистыми.

– Если Она так решит, – ответила Альда, и ей показалось, что светящиеся глаза Иши на миг сделались ярче. – Но я-то всего лишь хочу понять, на что похожа жизнь простых людей. Если будет угодно высшим силам, я стану следующей главой рода – и как же руководить, не зная, каков на самом деле мой собственный город? Не говоря уже о том, что происходит за его пределами…

Иша кивнул.

– Мудрые речи для столь юной девушки. Что ж, Альда Арналдо, входи и будь как дома.

И она вошла.

Альда была старшей из семи дочерей доминуса. Ее мать, Ариэнна из Фиалковой башни, была такой красавицей, что даже наедине с мужем не снимала вуали – ведь от одного взгляда на лицо жены доминус терял волю, дар речи и память, и ревновал он ее безумно… по крайней мере, так говорили слуги. Альда совсем не знала матери; та сбежала еще до того, как дочери исполнился год. Никто не мог объяснить, что именно случилось: то говорили, что ее сердце завоевал торговец из Хи-Браса, и она так захотела быть с ним, что не испугалась даже лишиться благословения Великой Избавительницы; то утверждали, что Ариэнна отказалась от мирских удовольствий и посвятила себя какому-то храму, куда Алессио время от времени втайне от всех наведывается, чтобы посмотреть хоть издалека, как любовь всей его жизни умерщвляет плоть.