Мария Галина – Ведьмачьи легенды (страница 89)
— Девочка, которую похитили у господина барона. Мы думаем, что она может изменять мир.
— Хм. Вторая Цирилла Чёрная?
— Что?
— Ключ, милсдари. Пророчество Итлинны, Старшая Кровь. Верите ли, кое-что слышали и мы, в нашей глуши.
— Кстати, Стрый, в этом есть смысл. Ну, Арнольд ван Гаал. Второе Сопряжение Сфер. Стены — всё тоньше.
Стрый нахмурился.
— Всё равно не вижу картинки. Ну вот — пропадают люди...
— А они пропадают? Ты — старый ходок и «щит» со стажем. Тебе приходилось видеть такую активную «шкурку», как наш барон? И ещё: у исчезнувших был контакт с новоделами. Мы сидим в явном новоделе, и — что? Снова девочка?
— Да, снова девочка. И — смотри: с одной стороны нильфы, и общий расклад там не радует. Эти рушащиеся империи, вспомнившие о славе отцов... Отыгрывают их, если верить Трояну, преимущественно северные соседи. С другой стороны — белый орёл, Редания с её Подменышем... Хрен редьки...
— А альтернатива? Старшие Народы, гонимые и презираемые? Я себе представляю. Но — Троян? Эти его заморочки... Повернуть время вспять и всё такое... То есть пусть так, но — механизм?
— А что — механизм? Ты ж в курсе: форма всегда зависит от сим-мифологии. И — вот же тебе: девочка.
— Да только у новой Цириллы не будет своего Геральта.
— Угу. И заметь: их, ведьмаков, исключили из «Сапковии» программно. Одни легенды и воспоминания.
— Слушай, — сказал Арцышев и хихикнул. — А ты ещё чувствуешь себя — собой?
Стрый заржал, представив, как срабатывает триггер, и он, Стрый, становится эдаким зомби из постапокалиптических симов.
Ангус эп Эрдилл тяжело мотнул головой:
— Хотелось бы мне понимать, милсдари, о чём вы...
— Хотелось бы и нам понимать, милсдарь Ангус. Ох, хотелось бы!
С потолка посыпалось мелкое крошево, а стены ощутимо качнулись. Лязгнула дверь, будто кто-то впечатался в неё со всего маху, затем лязгнула снова. Медленно отворилась. Спиной вперёд шагнул давешний псевдореданец. Ноги его заплетались, но он сумел спуститься на пять ступеней, прежде чем опрокинулся навзничь: вместо лица была кровавая каша.
Перепуганная крыска с писком рванулась под стену, нырнула в щель между каменными блоками.
А в дверь уже втекали люди в чёрных одеждах и с оружием, а где-то за спинами их маячил высокий силуэт сухого сгорбленного старика. Потом воины расступились, старик сделался виден отчётливо: он опирался на плечо девочки, та стояла — светлая и сияющая. По ступеням спустился плотный, почти квадратный Яггрен Фолли, Звоночек. Рухнул на колено в грязную солому, вбив кулак в затоптанный пол.
Склонил голову перед Арцыше... перед молодым человеком в чёрном потрёпанном кафтане.
— С возвращением, ваше высочество, — сказал.
Внутри Стрыя будто взорвался холодный безжалостный огонь, выжигая старое и высвечивая новое: имя, воспоминания, самую жизнь. Он даже будто бы увидал его, этот огонь: странная живая звезда, сияющая приглушённым светом и всякий момент меняющая форму.
А принц Иоанн Кальвейт, противник Морврана Воориса, «узурпатора трона» и всё ещё императора, милостиво кивнул, будто стоял он не в заплёванном подземелье замка в пограничных землях, но в тронном зале Города Золотых Башен над Альбой.
— И хорошо бы расковать мне руки, — сказал негромко.
Эльфийский маг, попавший в плен вместе с принцем, тоже стоял со склонённой головой, а второй человек — невысокий полноватый блондин — глядел непонимающе, и принц никак не мог его вспомнить, хотя подозревал, знал, был уверен, что ему известно, кто он, этот человек. И вдруг — будто пали стены, и сделалось даже странным, как это он не различил в полутьме подземелья мастера Орлога, высокого, огненно-рыжего, не растерявшего своего шарма даже в плену. На груди его болтался медальон в виде головы грифона.
Принц повернулся к старику.
— Я так понимаю, что хотя бы теперь у вас всё получилось, Ватье, — даже не спросил — сказал.
Старик склонился в поклоне:
— Получилось, ваше высочество. И простите, что мы не успели там, в Видорте, с изменниками...
Иоанн Кальвейт тряхнул головой:
— Напомни мне об этом, когда я сяду на трон, Ватье. А теперь — не покажешь ли мне, ради чего мы всё это затевали? И выпить бы вина, — сказал ещё.
И улыбнулся счастливо.
— А я ведь тоже никогда не видел. Ни его, ни её. Не довелось. Потом столько всего наврали...
Девочка играла во дворе. Было в ней что-то... Орлогу всё казалось, что стоит девочке повернуться, присесть, взмахнуть рукою, кружась по выгоревшей траве, и что-то скрытое, невиданное, небывалое вдруг откроется — ему, старику Ватье, всем и каждому.
— Значит... — Он ощутил сухость в горле, откашлялся и начал снова: — Значит, всё это...
И снова не сумел закончить.
— Вероятно, нам снова понадобятся охотники на монстров. Тот доктор... ван Гаал, верно? Странные идеи, но насчёт Сопряжения Сфер, я уверен, он был совершенно прав. И если у нас получится...
— Вы его убили...
— Ван Гаала? Нет, не успели. Постарались реданцы. Откуда только взялись. Чувствую, с Подменышем ещё будут проблемы, слишком уж он горяч и твёрд...
— Я о бароне.
— О ком?
— О бароне Кроахе ас-Сотере. Он мёртв?
— С чего бы? — пожал плечами старик. — Скорее, пьян. Впрочем, не знаю.
— Он нам верил. И я обещал ему помочь.
Старик раздражённо пожал плечами.
— Знаешь, что меня всегда злило в вашем брате? Ваша непомерная гордыня. Жизнь на самом деле полна обстоятельств, которые всегда будут выше ваших дурацких принципов. Это необходимо принять — и смириться. Или перестать жить. Умеешь убивать чудовищ — убивай, зачем раз за разом ломать свою и чужую судьбу, пытаясь играть на поле, которое тебе не предназначено. Всё и так сплелось слишком плотно: этот дурацкий мир и эти дурацкие представления о чести и честности. Я слишком стар, чтобы ждать, пока всё случится само собой. Я старый человек, и я мыслю старыми категориями. Я родился две страны назад, а люди не живут, не могут жить, не должны жить сами по себе, все эти ваши слюнявые утопии о государстве без государства, всё это ваше... «Когда Адам пахал...» — процедил ядовито. — И если уж открывается шанс — для меня, для страны, для всех...
Девочка повернулась к ним, стоящим у окна, и робко улыбнулась Орлогу. Чуть махнула рукою.
У неё были пронзительно зелёные глаза.
Старик раздражённо фыркнул:
— Да приходи же ты в себя, Лёша, что ты, в самом деле! Это ведь программа, последовательность нолей и единиц, пустая видимость. Простой инструмент, чтобы нечто улучшить и ещё что-то — создать с нуля, — повёл руками, перебрал пальцами в воздухе, словно разминающий руки пианист.
Стрый всё смотрел на девчонку во дворе заброшенной крепости сим-мира, на последовательность нолей и единиц, зелёные глаза, чёрные, неровно остриженные волосы. Интересно, она и вправду богиня, или то, что одно её присутствие меняет привычные правила игры, — простое совпадение? Впрочем, это-то как раз совершенно неважно. Просто есть чудовища и есть, кто защищает от них людей.
А у него, Стрыя, мастера Орлонга, шумного рыжего ведьмака школы Грифона, у него есть меч.
Стражник, стоявший справа, умер первым: Стрый достал его в шею серединой клинка. Крутанулся, потянув за собой меч, рубанул наискось, через грудь, второго из ниль- фов. Тот рухнул на колени, словно из него вынули все кости. Оставшийся успел выхватить широкий палаш и даже парировал два удара — прежде чем Орлонг в широком замахе перерубил ему руку у локтя и рассёк обратным движением висок.
Повернулся к старику. Тот стоял, не в силах промолвить ни слова: только поводил перед собой пальцами вытянутой правой руки — будто пианист.
Вот только это ему теперь не помогло бы.
— Ты прав, — сказал Стрый, неторопливо шагая вперёд и поднимая меч. — Ты прав, Троян. Я умею убивать чудовищ.
СОДЕРЖАНИЕ
Леонид Кудрявцев. Баллада о драконе (рассказ), стр. 6-44
Владимир Васильев. Цвета перемирия (повесть), стр. 45-89
Михаил Успенский. Одноглазый Орфей (рассказ), стр. 90-112
Мария Галина. Лютня и всё такое (повесть), стр. 113-184
Андрей Белянин. Мы всегда в ответе за тех, кого… (рассказ), стр. 185-191
Владимир Аренев. Веселый, простодушный, бессердечный (повесть), стр. 192-349