Мария Галина – Темная сторона города (страница 29)
Внутри Жестянки полностью отсутствовал какой-либо жесткий каркас – это было отлично видно сквозь зазоры между пластинами. И по всем законам физики, она должна была лежать на земле грудой проволоки и рваной жести. Тем не менее форму она держала так, словно жестяные доспехи были надеты на невидимое тело. Внутри же полыхал огненный шар размером с кулак – то самое пламенное сердце, которое упоминали профессор с майором. То и дело с него срывались крошечные протуберанцы. Снег под лапами адской гончей зашипел, начал быстро таять, и вскоре ее окутала легкая дымка пара.
Странное было ощущение – видеть подобное создание при свете дня. Все равно что встретить единорога, прогуливающегося по супермаркету. Подобные вещи всегда сбивают с толку – в первые мгновения мозг отказывается верить в реальность происходящего. Пришлось напомнить себе, что она работает в настоящей волшебной лавке и ей не к лицу бегать от необычного. Ариадна обернулась к Суонку. Почему-то в его присутствии все чудеса казались абсолютно естественными, и это немного успокаивало, позволяя сосредоточиться на прочих вещах.
Профессор шагнул к адской гончей.
– Доброе утро, мадам, – сказал он, приподнимая цилиндр. – Рад видеть вас в добром здравии.
Жестянка склонила голову в снисходительном кивке. Несмотря на диковинный облик, что-то в этой собаке наводило на мысли о маленькой, но очень вредной старушке. Из той породы, что всегда носят черное и способны кому угодно испортить настроение, всего лишь презрительно поджав губы.
Поздоровавшись с профессором, Инесса Пална снизошла до того, чтобы обратить внимание на Ариадну. Очень медленно жестяная собака оглядела девушку с головы до пят. Потом перевела взгляд на майора, переминающегося с ноги на ногу… Внутри нее что-то зашипело, словно кто-то бросил пригоршню снега на раскаленную сковородку.
– Моя помощница Ариадна, – представил ее Суонк.
Жестянка продолжала на нее смотреть – пусть это было невозможно, учитывая специфику ее «глаз». И, оробев под пристальным взглядом, Ариадна впервые в жизни сделала книксен. Позже она так и не смогла объяснить, что толкнуло ее на этот шаг, но поступить иначе она не могла.
– Здравствуйте, – пролепетала Ариадна, потупив взор и чувствуя себя крайне глупо. Надо же так расшаркиваться перед собакой!
Жестянка продолжала буравить ее взглядом, а затем едва заметно покачала головой. Недвусмысленный жест, означавший «даже не думай». Ариадна закашлялась, будто хлебная крошка попала ей не в то горло.
– Вы в порядке?! – Хопп шагнул в ее сторону.
Ариадна замахала на него руками, мол, все хорошо и помощь ей не требуется. Меньше всего Ариадне хотелось выяснять отношения с адской гончей по надуманному поводу. Если теща майора так реагировала на каждую девушку, приближавшуюся к Хоппу хотя бы на десять шагов, ему можно только посочувствовать.
Профессор Суонк опустился перед собакой на корточки, одной рукой опираясь на трость, а другой придерживая цилиндр.
– Бенджамин сказал, у вас возникли некоторые трудности, – проговорил он, вращая трость. Бронзовый набалдашник в виде головы тигра смотрел то в одну, то в другую сторону, будто зверь оглядывался в поисках добычи. – Будто вы утратили свои удивительные способности…
Пластины на спине Жестянки задребезжали, цепляясь друг о друга острыми краями. Металлические челюсти лязгнули, и послышалось хриплое рычание. Ариадна не понимала, каким образом адской гончей удается издавать какие-либо звуки, кроме скрипа жести. Единственное, в чем можно не сомневаться, – эта собака не станет скулить и повизгивать.
– Ты же ее знаешь, Карл, – сказал майор. – Скорее она отгрызет собственный хвост, чем признает, что что-то не так.
– Это несложно проверить, – Суонк задумался. – Две недели назад я приметил под тем деревом бродячую кошку. Полагаю, мадам, вам не составит труда ее найти?
Жестянка поднялась и, дребезжа на ходу, засеменила к указанному дереву. Всем своим видом она пыталась показать, насколько унизительно для адской гончей заниматься подобными делами.
Жестянка обежала вокруг дерева, оставляя дорожку из подтаявшего снега, а затем устремилась к дому на противоположной стороне улицы. Не прошло и минуты, как адская гончая скрылась из виду.
– Надеюсь, кошка не убежала на другой конец города, – недовольно сказал Хопп. – Иначе нам до вечера придется ее дожидаться. Раз Жестянка взяла след, то остановиться она уже не может.
– Как минимум, она этот след взяла, – ответил профессор. – Двухнедельной давности, сквозь снег.
– Угу, – подтвердил майор. – Но как же быть с исчезновением Марты?
Профессор закатил глаза.
– Друг мой, ты меня удивляешь! Существует только одна причина, по которой адская гончая не смогла взять след.
– И какая же?
– Нет никакого следа. Девочка из комнаты не выходила.
– При этом там ее нет.
– Интересно, да? – сказал профессор. – Никогда не проходи мимо того, что интересно. Стоит проехаться до Филармонии и осмотреться на месте.
Издалека донесся пронзительный кошачий мяв. Так могла вопить кошка, встретившая самый худший кошмар в своей жизни. Хотя, если подумать, именно так оно и было.
На пару минут воцарилась гробовая тишина.
– Кстати, – наконец сказал Хопп. – С тебя десять монет.
– За что?! – вытаращился Суонк.
– Поиск пропавшего кота, стандартная такса. Дружба дружбой, но бизнес есть бизнес.
Желтый «Ситроен» Ариадны тащился за машиной майора по пустой улице. И не то чтобы им что-то мешало – проезжая часть была очищена от снега, никаких дорожных работ. Но майор водил машину так основательно, что впереди нее с легкостью мог маршировать человек с красным флажком. Жутко хотелось выйти из автомобиля,
Ничуть не меньше ее раздражало и отражение в зеркале заднего вида. Проклятущие чернильные усы никуда не делись, и Ариадну не радовала перспектива появиться с ними на людях.
Профессор, развалившись, сидел на пассажирском сиденье. Удивительно, как ему это удается: роста Суонк был высокого, а места в «Ситроене» – всего ничего. Впрочем, Ариадна подозревала, что профессор может устроиться с удобством даже в обувной коробке.
– И что ты думаешь о майоре? – спросил Суонк.
Ариадна пожала плечами.
– Он довольно милый. И занимается действительно важным делом… Но мне кажется, он пытается строить мне глазки.
– Не кажется, – заверил ее Суонк. – У Бенджамина большое сердце, и он влюбляется в каждое существо женского пола, которое встречает на пути. Помнится, он влюбился в русалку, которая объявилась в заливе. Шесть швов потом наложили…
– Это русалка его так? – удивилась Ариадна.
– Нет, конечно. Теща. Инесса Пална женщина весьма строгих нравов. И она не допустит, чтобы ее зять путался с девицами. Если она тебя заподозрит, то отгрызет тебе ногу.
– О! Я и не собиралась, но спасибо за предупреждение.
Профессор отмахнулся, мол, не стоит благодарностей. Машина майора тем временем свернула на улицу, ведущую к Филармонии.
– Знаете, – сказала Ариадна, – а я думала, что адская гончая – это большая черная собака с горящими глазами. Вроде собаки Баскервилей.
– Многие так думают, – кивнул профессор. – На самом деле они принимают облик, соответствующий окружению. Сейчас собакой-призраком никого не напугаешь – все думают про белый фосфор. А адская гончая должна внушать страх и трепет…
Они остановились у парадных дверей Филармонии – высокого здания с колоннами и куполом, похожего на обветшалый храм. На заснеженном крыльце топтался шкафоподобный полицейский в длинном, не по погоде, плаще-дождевике. Компанию ему составляли статуи муз; судя по атрибутам – Полигимнии и Урании. Едва машины остановились, как полицейский поспешил вниз, размахивая руками, чтобы не поскользнуться на узких ступеньках.
– Сегодня закрыто! Выходной!
Майор остановил его взмахом руки.
– Нам на место преступления.
– Чего? – вытаращился полицейский. – Я же сказал, сегодня выходной, и…
– Свяжитесь с инспектором Пирсом, – перебил его Хопп. – Он в курсе.
Полицейский что-то буркнул, но снял с пояса рацию.
– Инспектор? – он прижал рацию к губам. – Тут компания клоунов, ломятся на место преступления… Говорят, вы в курсе… Клоунов? Нет, не настоящих… Безумный Шляпник, Женщина-Кошка и какой-то ветеран… Ну там – шинель, фуражка, сабля… А, понятно… В самом деле?
Речь его прерывалась громким шипением, но разобрать, что именно говорит невидимый инспектор, не получалось. Наконец полицейский повернулся ко всей компании. Выглядел он озадаченно.
– Проходите. Инспектор встретит вас наверху.
Внутри Филармонии оказалось довольно темно – горела лишь половина ламп, тусклым желтым светом. Сразу от дверей Хопп свернул направо, к гардеробу, прошел мимо туалетов и открыл неприметную дверь с табличкой «Служебный вход».
– Тут лестница на второй этаж, – объяснил он. – В прошлый раз мы с Жестянкой здесь все облазили.
– Даже не сомневаюсь, – кивнул профессор. – Но ничего не нашли?
Майор сокрушенно развел руками. Ариадна на мгновение замешкалась.
– Я сейчас, – сказала она и юркнула в уборную.
Чуть позже, когда Ариадна перед большим зеркалом в очередной раз пыталась оттереть чернильные усы, дверь одной из кабинок открылась, и оттуда вышла невысокая женщина лет тридцати, в узком черном платье с блестками. Остановившись рядом с Ариадной, женщина уставилась на свое отражение. Огромные круглые очки делали ее похожей на сову. Глаза за выпуклыми стеклами покраснели, веки сильно припухли от слез. На девушку, стоящую рядом, она не взглянула.