Мария Галина – Не оглядываясь (страница 70)
Они замолчали. Ветер свистел в песке, крохотные волны с шорохом набегали на берег, лениво перекатывая пучки гнилой травы.
Аттертон стиснул челюсти так, что под кожей проступили очертания черепа. Взгляд его резал как нож.
– Надо спросить его напрямую, – сказал он тихо. – Напрямую.
Он сделал шаг по направлению к юноше и вновь застыл в задумчивости.
– Не делайте этого, – сказал отец Игнасио.
Аттертон поглядел на него холодным бешеным взглядом.
– Даже не пробуй помешать мне, старик, – сказал он. Раскрытой ладонью он толкнул священника в плечо, и тот с размаху сел на песок, беспомощно ловя воздух раскрытым ртом.
– Томпсон!
Томпсон с готовностью обернулся.
– Помоги мне отвести его в заросли.
– Нет! – жалобно вскрикнул юноша. – Нет! Не надо!
– Ричард, – тревожно сказала леди Аттертон.
– Не вмешивайся, дорогая, – Ричард Аттертон сурово покачал головой, – сейчас не вмешивайся.
Он неуклонно подталкивал молодого человека к зеленому частоколу ветвей. Тот, обернувшись, крикнул:
– Нет, Элейна! Не ходи сюда! Не смотри.
Томпсон следовал за ним с карабином наперевес.
– Боже мой, – шептала леди Аттертон, закрыв лицо руками, – боже мой!
Из зарослей донесся пронзительный, режущий, нечеловеческий визг.
– Что они там делают?
– Отец Игнасио! – Мэри вцепилась ему в рукав, и он, кряхтя, поднялся. – Отец Игнасио, умоляю вас! Во имя Господа! Прекратите это. Не давайте им…
– Испытывать этого демона?
– Но они не испытывают демона. Они мучают человека. Отец Игнасио…
Двое сильных мужчин, думал отец Игнасио, направляясь к зарослям, а я уже старик. И потом… разве эта тварь не заслужила?
Томпсон держал молодого человека за руки, прижимая его к стволу гигантского дерева, а Ричард Аттертон стоял, наклонившись над ним; отцу Игнасио была видна лишь его согнутая спина.
Он кашлянул, и Аттертон обернулся.
– Идите отсюда, святой отец, – сказал он, дернув головой, ибо руки у него были заняты, – это зрелище не для вас.
– Я видел и не такое, – сказал отец Игнасио. – Но это неважно. Прекратите мучить человека.
– Но мы не трогаем человека.
– Все, что чувствует дагор, чувствует и человек.
– Откуда вы знаете? Вы тоже этим занимались?
– Отец Игнасио! – слабо позвал юноша.
– Я не пытал дагора. Я хотел его уничтожить. Хватит, Аттертон. А то я подумаю…
– Да? – холодно спросил тот.
– Что вами движут… личные чувства.
– Что за чушь? – в голосе Аттертона слышалось возмущение. Слишком явное.
– Элейна, – сказал священник. – Я не слепой. И еще. Что скажет ваша жена, если узнает, отчего на самом деле сгорела миссия?
– Что?
– Вы подожгли миссию, Аттертон. Чтобы не оставить нам возможности выбора. Там сгорело все, буквально все, а на вашем снаряжении нет даже следов сажи. Вы вынесли его заранее.
– Это правда, Аттертон? – с интересом спросил Томпсон.
– Нет, конечно, – холодно ответил тот, – старик свихнулся.
Тем не менее он выпрямился и раздраженно отер руки пучком листьев.
Отец Игнасио негромко сказал:
– Вставай, Арчи. Томпсон, отпусти его.
Тот вопросительно взглянул на Аттертона, который резко кивнул в ответ. Арчи поднялся, стягивая на груди одеяло, на котором сейчас проступали бурые пятна.
Сестра Мэри бросилась к нему, кинув через плечо презрительный взгляд на вторую женщину, которая стояла, стиснув тонкие пальцы.
– Арчи! Они тебя… тебе очень больно?
– Мне – нет, – молодой человек покачал головой, – все в порядке, Мэри. И странная вещь, да… Вон там. Идемте, я покажу вам.
– Город, – шептал молодой человек, – дивный город! Значит, он и вправду существует.
– Это? – Ричард Аттертон хватал воздух ртом. – Этих скал никогда не касалась рука человека. Ветер и вода, вот и все! Здесь нет ничего, кроме ветра и воды.
– Но я же вижу! Боже мой, арки, и величественные колонны, и радуга на водной завесе… И храм, дивный храм, стрельчатая арка и сияние изнутри…
Он говорил, точно в бреду.
Аттертон, потеряв самообладание, схватил юношу за плечи и встряхнул. Одеяло на миг сползло с плеч Арчи, и тот судорожно стал натягивать его обратно. Больше, казалось, его ничего не интересовало.
– Это дагор, – сказал отец Игнасио.
– Что? – Ричард Аттертон растерянно обернулся к нему.
– Вы спросили дагора, и он показал город. Но только ему одному. Не вам.
Он обернулся к белым скалам, нависшим над озером. На миг отцу Игнасио показалось, что там, в воде, отражение было немного иным… совсем иным… башни, и шпили, и прекрасные, спокойные лица белокаменных статуй.
– Эта тварь издевается надо мной? – голос Аттертона звучал прерывисто; гнев сдавил ему горло.
– Аттертон, – предупредил отец Игнасио, – хватит.
Арчи обернулся и поглядел на путешественника в упор. Глаза его были светлые и ясные, как у ребенка.
– Я пойду туда, – сказал он спокойно, – вы не видите, а я вижу… что ж… мраморные ступени поднимаются над водой, и свет играет на волнах, свет из храма…
– Друг мой, – устало сказал отец Игнасио, – это иллюзия. Обман.
– Быть может, – возразил молодой человек, – это я вижу истину. А вы – иллюзию.
Он медленно побрел к воде и погрузился в озеро по пояс. Концы одеяла плыли за ним, распластавшись по воде.
– Там, в озере, наверняка кто-то прячется, – жалобно сказала Мэри, – кто-то страшный.
– Не думаю, что хоть одно чудовище осмелится напасть на человека с дагором, – покачал головой отец Игнасио.