Мария Галина – Герои. Другая реальность (страница 25)
Наконец одноногий, громко бухая в палубу костылем и деревяшкой, подошел к Тизенгаузену. Дед Шугай под мачтой что-то пил из пузатой бутылки и заговорщически подмигивал издали.
– Имя – Серебров, – представился одноногий. – Иван Серебров. Пиратская барка «Лапочка», слыхал про такую?
Петр только головой помотал.
– Верно, – согласился одноногий. – И не должен был слыхать. Ведь я в доле со всеми береговыми на Волге-матушке. Тихо делаю свои дела. А ты поднимаешь шум, привлекаешь внимание, смущаешь народ. За каким хреном – сто чертей тебе в селезенку и адмиралтейский якорь в ухо?!
– Мы идем на Кюрасао, – твердо произнес Петр.
Одноногого эта новость не смутила ни капельки.
– На Кюрасао? Что же, почему нет... Попутного ветра. Только смотри, парень: ты угодил между дьяволом и глубоким синим морем. Собрался на юг – вот и дуй туда. Коли еще раз попадешься мне здесь, сразу вешайся на рее. Самостоятельно. Иначе живые позавидуют мертвым. Понял? Волга-матушка слишком узкая река для двоих пиратов. Остаться должен только один!
Сказано было так убедительно, что Петр непроизвольно кивнул – а не собирался ведь.
– Хороший мальчик, – похвалил одноногий. – Тогда слушай. В команде у тебя замена. Сахар... то есть, Шугай останется со мной. Он уже стар для всего этого, а еще хорохорится, вот и схлопотал пулю. Ты погубишь его по глупости, будет обидно. А с тобой пойдет мой подштурманец, Ерема Питух. Славный малый, давно мечтает о Карибах. Умеет определяться по солнцу и звездам, с ним не собьешься. Теперь держи полезный совет. Ты ведь разумеешь по-аглицки, я вижу...
– Французский у меня лучше.
– Даже не думай об этом. Французы уже история, нынче в южных морях вся сила у англичан. Ну-ка, парень, tell me your story.
Петр, запинаясь, начал рассказывать, кто он, откуда, и почто собрался в пираты.
– Сойдет, – перебил одноногий. – Выговор ирландский – будто полный рот горячей картошки набил. Значит, выдавай себя за ирландца. Это не трудно, они похожи на русских, такая же пьянь мечтательная.
– Но почему я не могу быть русским? – хмуро спросил Петр.
– Потому что русских не бывает, – веско сказал одноногий. – Это они для самих себя есть. А все остальные в гробу их видали. Никому русские на хрен не сдались. С тех пор, как государь наш Иван Грозный обозвал английскую королеву пошлой бабой, на русских окончательно наплевали и забыли.
Петр недоверчиво смотрел на одноногого. Осмыслить его речи было непросто.
– Парень, я знаю, что говорю. Недаром обошел все Карибы и вернулся живой да при золотишке. Я служил у Флинта квотермастером.
Тизенгаузен опустил глаза. Ему нечем было крыть.
– Имя оставь свое, Питер – терпимо для ирландца, – наставлял одноногий. – Прозвище выдумай покороче, чтобы запоминалось. Только не слишком кровавое. Иначе могут предложить ответить за него, хе-хе. А по происхождению будешь ты у нас...
Одноногий задумчиво оглянулся на Шугая.
– Ирландский лекарь, – решил он. – Ты и правда неплохо заштопал старика.
– Я капитан, – глухо напомнил Тизенгаузен. – Моряк.
– Моряк с печки бряк! – сказал одноногий как отрезал. – И капитан дырявый кафтан. Вот ты кто на сегодняшний день.
Петр тоскливо огляделся. Команда барки издали скалила золотые зубы. Дед Шугай прихлебывал из бутылки и кивал – соглашайся, мол, дело тебе говорят. Тизенгаузен через силу расправил плечи и приосанился.
– Ладно, – сказал он. – Спасибо за науку, капитан Серебров. Ну, где этот ваш подштурманец?..
Еремей Питух оказался юн, румян, застенчив и красив, как девчонка.
– Что за прозвище такое – Питух? – спросил Тизенгаузен подозрительно.
– Дедушка был старостой, всю деревню пропил, – объяснил юноша, стыдливо краснея. – С тех пор мы и Питухи.
– А, ну это ладно, это бывает, – сказал Петр с облегчением. – Собирай вещички да ступай на борт. Назначаю тебя штурманом.
– У меня карта есть, – шепотом похвастался штурман.
– Бубновый валет? – съязвил Тизенгаузен.
Подошел дед Шугай, обнялись на прощанье.
– Ну, ты даешь, старый! – от души восхитился Петр. – У самого Флинта служил, надо же!
Дед Шугай метко заметил, что многие по юности делают глупости. Но он ни о чем не жалеет и уверен – у молодого барина все будет хорошо.
Одноногий поджидал у веревочной лестницы.
– Прощайте, капитан Серебров, – сказал Петр.
– Не спеши, парень. Я дам тебе еще урок напоследок. Ну-ка, скомандуй, чтобы твои обормоты перегружали все награбленное ко мне.
– По какому праву?! – взвился Петр, хватаясь за шпагу.
– По праву сильного, – одноногий едва заметно улыбнулся. – Если ты пират, то должен это понимать, не так ли?
Тизенгаузен сокрушенно вздохнул.
Он еще не совсем понял, но, кажется, начинал понимать.
Осторожно двигаясь в густом тумане, флагман эскадры Де Рюйтера вдруг с отчетливым хрустом подмял под себя что-то небольшое и деревянное.
Это оказалось утлое суденышко, на котором все то ли спали, то ли были мертвецки пьяны. Судно буквально развалилось, но команду удалось выловить и поднять на борт флагмана. Спасенные опасливо сгрудились на баке. Впереди плечом к плечу стояли капитан Петр Тизенгаузен, старпом Волобуев, канонир Оглоедов и юный штурман Еремей Питух.
– Как ваше имя, сударь? – спросил вахтенный офицер, наметанным глазом опознав в Тизенгаузене старшего.
– Питер... – начал Тизенгаузен. И тут громадный Волобуев случайно наступил ему на ногу.
– Блядь! – от души сказал капитан.
Елена Первушина
«Добро пожаловать в Трою!»
– Добро пожаловать в Трою, величайший город мира, Золотой Мост между Западом и Востоком!
Сегодня мы с вами побываем в великолепном Храме Посейдона и на стадионе имени Гектора, осмотрим мемориальные комнаты дворца Приама, в том числе Тронный зал, сокровищницу, а также спальню Париса и Елены.
Затем вас ждет прогулка по рынку, где вы сможете купить сувениры и подарки для своих близких: финикийский пурпур, золотые изделия Колхиды, книги из Библа, критскую керамику, каменных львов из Микен и даже меховые покрывала и бронзовые застежки из Туле.
Желающие смогут присутствовать на знаменитых диспутах Портика Греческих Философов, расположенного на Рабском рынке.
Вечером за особую плату вы можете посетить всемирно известную Троянскую Мельницу. В программе представления: поединок египетских и вавилонских магов, выступления пожирателей огня с Феры, танцы персидских женщин и девушек с острова Лесбос.
Итак, если у вас нет вопросов – в путь!
– Господин экскурсовод, разрешите вопрос?! Что это за мрачные развалины поблизости от ворот?
– Проходите, проходите, пожалуйста! Осторожно, здесь очень сильное движение! Пожалуйста, следите за своими вещами и старайтесь не потеряться!..
Что касается этих развалин... Понимаете, тут такая история... После нашей блестящей победы над греками те, уплывая, оставили нам сувенир – деревянного коня. Мы было хотели поставить его на площади перед Храмом Посейдона. Но он оказался слишком велик, нужно было разобрать ворота, чтобы втащить его в город. Пока запрос прошел через строительное ведомство... пока утрясали бюджет... пока шел суд над расхитителями денег... Потом Лаокоон из Храма Посейдона наложил свое вето – он, оказывается, хотел поставить на площади статую, которую изготовил его племянник... Пока собирали кворум жрецов... вы же знаете, какое это трудное дело – собрать кворум... В общем, лошадка... завоняла.
Ее хотели сжечь, потом отвезти на городскую помойку, потом все же оставили здесь. Знаете, нет ничего долговечнее временных решений.
Итак, добро пожаловать в Трою!
Тимофей Алёшкин
НАПОЛЕОН В РОССИИ: ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ
1. Август 1812 года
До нас дошли известия, что Наполеон решился разжечь пламя народной войны. Он издал указ об освобождении земледельцев от крепостной зависимости, всемерно теперь распространяемый эмиссарами французскими среди крестьян, тщась таким образом подвигнуть их на восстание против всех законных властей. Французы думают, что эти люди, будто бы удрученные ярмом рабства, при первой возможности готовы будут поднять бунт, и что ненависть к господам пересилит в них любовь к Отечеству.
Но напрасно злодеи трудятся внести рознь в русский народ! О друг мой! ты поразился бы, увидев, сколь сильны в душах поселян верность родине и Государю ирешимость противустоять чужеземному нашествию. Множество их, укрываясь в леса и превратив серп и косу в оборонительные оружия, без искусства, одним мужеством отражают злодеев. Что ни день узнаем мы о новых подвигах этих достойных воспреемников славы Минина. Есть, однако же, между ними и такие, кто прельстился прокламациями неприятельскими: негодяи жгут усадьбы господ своих и бегут в армию французскую. Но поверь: таких – меньшинство, единицы; огромная же часть поселян стоит за Царя и Отечество. «Все встанем за землю русскую! С нами бог!..»
2. Август 1812 года
– Я им дам воинскую команду... Я им попротивоборствую, – бессмысленно приговаривал Николай, задыхаясь от неразумной животной злобы и потребности излить эту злобу. Не соображая того, что будет делать, бессознательно, быстрым, решительным шагом он подвигался к толпе.