Мария Фомальгаут – Время неместное (страница 9)
Утешаю себя. Вслух.
– Всё-таки, живём в лучшем из миров.
– Ну… вашими бы устами…
Кадровик смущённо улыбается.
…стряхиваю с себя сонное оцепенение, замечтался… а что тут ещё делать, когда сидишь над этими расчётами, как проклятый…
Поднимаюсь на вершину башни. Здесь можно побыть наедине с собой. И со всем миром. Отсюда видно Плато, и огромный мегаполис, раскинувшийся по Плато от края до края. На юге и на севере Плато обрывается в бездну, в небытие, может, там есть какие-то другие времена и миры, не видимые нами. Не знаю. Не видел.
К востоку плато переходит в склон, на нём видны дымные фабрики, обломки транзисторов, электронных ламп, каких-то первых искусственных спутников. Дымные пожары войн, новое поколение уже и не знает, что это за войны. Отлетавшие своё кукурузники. Какие-то допотопные вундервафли времён непонятно чего.
В ясную погоду можно увидеть кусочек девятнадцатого века – там, по склону, можно заметить, как пыхтит по рельсам какой-нибудь первый паровозишко, чумазые парни кидают уголь в ненасытную глотку печки…
На западе плато переходит в склон. Склон, уходящий резко вниз. Дым пожарищ. Грохот атомных взрывов. Синие всполохи, теперь-то я знаю, что это за всполохи. Ещё какие-то вспышки непонятно чего.
В ясную погоду можно увидеть…
Да ничего там нельзя увидеть. Ни в ясную, ни в какую. Склон, уходящий резко вниз. В темноту.
Отсюда же, с башни, видна крыша Дворца Народов, где люди власти когда-то подписывали договор, что дальше не пойдём. Туда, на склон. Дальше две тыщи пятнадцатого. Историческое место и всё такое.
Севернее…
– К вам мальчик.
– Чего?
Оторопело смотрю на прыщавого лаборанта, какой чёрт его сюда занёс.
– Какой мальчик… сынуля мой, что ли?
Тот разводит руками:
– Откуда я знаю, как ваш сынуля выглядит?
Я уже сам не знаю, как мой сынуля выглядит, полтора раза его видел…
– Ну… пусть зайдёт.
– Пропуск ему выписать?
Вот, блин…
– Ну, выпишите…
– Тогда паспорт ваш нужен…
Кусаю губы… знать бы ещё, на кого я выписываю пропуск…
Он заходит, легко так, как к себе домой, смотрю на него, чувствую, что встреча не предвещает ничего хорошего…
– Ну, привет…
…Минька, или как тебя там.
– А… здрассте, – усаживается в кресло, как у себя дома, ну правильно, папочка его скоро весь мир купит…
– Это… папа вам передать велел…
Лёшка, или как его там, протягивает мне пухлый конверт. Мысленно отмечаю про себя, что конверт надорван с края, как бы Васька или как его там, из конвертика уже не пощипал. Ну, да и ладно, дарёному коню зубы не смотрят…
– Спасибо большое.
Хочу добавить, как раз кстати, с работы турнули, сынуля девятый класс кончает, алименты платить, и… ладно, кому это всё интересно…
Пацанёнок не уходит. Сидит. Как у себя дома. Ну что, что тебе ещё надо, чаем тебя, что ли, должен поить… с конфетами? Я вообще-то сам домой идти хотел, если ты не в курсе…
– Ну, чего такое?
Он смотрит на меня в упор, ёрзает на кресле, хочет что-то сказать, что он там задумал… Только не надо, пожалуйста, а можно я телескоп посмотрю, а можно я вон ту ручечку покручу, а где у вас машина такая, которая…
Пошёл вон.
– Я это…
– Ну, чего?
– Там… на склоне… когда мы… я видел.
Гром среди ясного неба.
Вот этого я и боялся. Нет, ещё надеялся на что-то, что пацанёнок умный окажется, да где они умные-то… Ещё надеялся, хватит у него умишка не ляпнуть, что я там, на склоне, человека подстрелил. Я вообще его убивать не хотел, если уж на то пошло, я же не знал, что штука эта синими лучами выстрелит. Да что не хотел, да, хотел, он сам хорош, напал, и вообще, законная самозащита, и вообще…
И вообще…
Протягиваю пацанёнку конверт.
– На. Тебе.
– Не-е, это вам папа просил…
– Ну а я тебе дарю.
– Да не-е… мне папа каждый день по столько…
Чуть не давлюсь собственным языком. Мда-аа, чтобы такого задобрить, это квартиру продать надо и самого себя на органы…
– Я видел, – повторяет мальчишка.
Так и хочется сказать ему, дурище ты, дурище, я тебе жизнь спасал, а ты…
– Вы же тоже… видели, да?
Кусаю губы.
– Ну… что ты хочешь… чтобы ты молчал?
– А чё молчать-то?
– А то… будто сам не знаешь.
– А что… про это говорить нельзя… что мы видели?
– Нет, конечно.
– А чё будет?
– То и будет… тюрьма мне будет, вот что…
– Как-кая тюрьма? За то, что там другая вершина, вам тюрьма будет?
И снова гром среди ясного неба.
– Какая ещё… другая вершина?
Другая вершина, другая вершина…