Мария Фомальгаут – Виолончушь (сборник) (страница 5)
Я вздрогнул. Я не привык, чтобы со мной обращались подобным образом. Слова снова все куда-то подевались, я с трудом их подбирал.
– Я… гхм… я хотел бы…
– Короче!
– Я хотел бы попросить ночлега.
– Номеров нет.
Это было пострашнее грома среди ясного неба. Почему-то я был уверен, что как только я найду гостиницу, мои злоключения закончатся. Кто же мог предположить, что в этот вечер для меня все только начинается.
– Я замерз…
– Вы что, не слышали? Номеров нет.
– Да я замерз, вы что, не понимаете? Умоляю вас… хотя бы на кухне… у помойного ведра.
– Нет у меня на кухне помойного ведра, ради Вас его там ставить не намерен! – он усмехнулся, я расценил его усмешку, как приглашение, шагнул на порог. Каково же было мое удивление, когда хозяин схватил меня за воротник с явным намерением оттолкнуть прочь. Не помню, что нашло на меня, как я сцепился с хозяином, как мы покатились по комнате. Как со стороны я увидел себя лежащим на полу, как со стороны увидел ногу хозяина, поставленную мне на грудь, книги, разбросанные по прихожей – мой противник оказался сильнее меня.
– Это что у вас… – спросил хозяин, убирая ногу.
– Книги, – ответил я как можно непринуждённее.
– Неужели… – он задумался – вы торговец?
– Нет. Книжник.
Мое признание грянуло как гром среди ясного неба.
– Что же Вы сразу не сказали, – засуетился хозяин, – книжник… Боже мой, какая честь для меня… книжник… и где – в моем доме! Настоящий книжник!
Я осторожно кашлянул.
– Вы говорили, у Вас нет комнат.
– Что же, могу уступить Вам свою.
– Об этом не может быть и речи. Нет, нет, не могу быть Вам обузой… – я вспомнил облик дома снаружи, спохватился, – насколько я понимаю, у вас есть башенка наверху? Я бы с удовольствием там устроился.
– Да там даже камин не растоплен… боже мой, боже мой, никак не ожидал… никак не думал, что вы… разрешите… ваш багаж…
Хозяин пошел за мной наверх. Чем дальше, тем больше мне становилось не по себе, я уже пожалел, что пришел в этот дом. Убранство дома не наводило на мысли о гостинице, и как я ни напрягал свой слух, не слышал в комнатах голосов и других признаков присутствия людей. Я пытался успокоить себя, мысленно говорил себе, что час поздний, все спят, и виной всему мое разыгравшееся воображение.
Мы поднялись по винтовой лестнице в башню – отсюда открывался великолепный вид на городок, я даже первый раз за время пути порадовался, что судьба занесла меня в эти края. Внутреннее убранство башенки не отличалось роскошью, однако, сейчас я был рад и самой скромной обстановке.
Хозяин растопил камин, принес чистые простыни и свежие сны. Лично я бы предпочел сон, проверенный временем, но так устал, что у меня уже не было никакого желания что-то заказывать и просить. Я поставил клетку с книгами у окна – конечно, я мог бы выпустить книги, но еще не успел приручить их достаточно хорошо, чтобы отпустить летать по комнате.
– Быть может, разогреть вам ужин? – спросил хозяин.
– Не стоит. Разве что от чашки чая не откажусь.
– Сию минуту. Кстати, может, открыть для вас старый сон?
– Вы прямо-таки читаете мои мысли. Сон ведь чем древнее, тем лучше.
Хозяин вышел за дверь, – я слышал, как заскрипели ступени извилистой лестницы. Я остался один наедине с поздней осенью, медленно переходящей в зиму. Кто-то там, наверху, услышал мои молитвы, кто-то послал мне уютный вечер у очага. Я уже почти начал дремать в кресле у камина, когда меня разбудил стук в окно.
Да-да, не могло быть никакой ошибки – кто-то стучал в окно. И это было тем более странно, что я находился на высоте пятого этажа, куда просто не мог добраться никакой человек.
Тем не менее, я отдернул занавеску и посмотрел в темноту ночи. Сначала я ничего не увидел, – передо мной расстилался город насколько хватало глаз. Потом мне показалось, что за окном мелькнула ночная птица или летучая мышь. Я хотел уже было задернуть занавеску и вернуться к уютному камину, когда, наконец, увидел, что за существо трепещется за окном, бьется в стекло.
Я увидел книгу.
Я осторожно приподнял раму и так же осторожно подхватил книгу. Я не боялся, что она меня клюнет – просто осторожничал, сам не знаю, почему. Книга тоже побаивалась меня, далеко не сразу села мне на руку. Но все-таки устроилась на запястье, позволила внести себя в дом. Бедняжка страшно вымокла, страницы разбухли, вообще любой другой на моем месте не стал бы связываться с такой книжицей. Но я не был любым другим, я не мог пройти мимо пострадавшей книги. Я бережно расправил её страницы и положил странницу на коврик возле камина – не слишком близко, чтобы книга не загорелась, но и не слишком далеко, чтобы книга могла просохнуть.
Вернулся хозяин. Я сразу почувствовал аромат крепкого чая и не менее крепкого сна. Да, этот человек знал толк в хороших снах, я понял это сразу же.
Мы выпили за встречу. Чай понемногу развязал язык мне и хозяину, разрушил какие-то невидимые границы между нами.
– Разрешите узнать… вы на каких книгах специализируетесь?
– Да, собственно… Какие попадутся.
– Прямо таки все?
В другое время я бы не стал рассказывать чужому человеку о своих планах. Но чай действительно разговорил меня, да и крепкий сон над головой лишил меня бдительности.
– Понимаете… я ищу самородки.
– Помимо книг еще и самородки?
– Нет. Книги-самородки. Те, которые написаны не людьми…
– …а которые появились сами?
– Да.
– Это большая редкость… дикие, вольные книги.
– Да. Разыскиваю их для заповедников. Вы и представить не можете, в каком соре мне доводилось находить книги. Вот, смотрите, какой экземпляр прибился только что…
Хозяин оторопело глянул на книгу, видимо, заметил её только что.
– Самородок?
– Даже не знаю, не успел разглядеть. Видите, в каком она состоянии.
– Да, в ужасном… Но думаю, вы сможете вернуть её к жизни.
– Несомненно.
Мы поговорили так еще минут десять. Сон постепенно стал убаюкивать меня, я даже не помнил толком, как хозяин пожелал мне спокойной ночи и ушел. Последнее, что сохранилось в памяти – как книга вспархивает от камина и перелетает мне за пазуху.
Я проснулся глубокой ночью – от странного чувства, как будто кто-то смотрел на меня. Любопытная луна заглядывала в окна, пряталась за темным силуэтом, нависшим над кроватью. Я попытался встать, но тут же был отброшен назад, а холодное лезвие коснулось моего горла.
– Нда-а, вы не вовремя проснулись… Очень не вовремя. Сопротивляться не советую. У меня есть еще и самострел. Не двигайтесь. Да не бойтесь вы за свои деньги, не нужны мне ваши деньги. А вот клеточку я конфискую.
Я вздрогнул, лихорадочно стал соображать, во что можно пересадить книги, если отнимут клетку. Каково же было мое удивление, когда хозяин подхватил клетку и понес к выходу.
– Книги… книги…
– Да, друг мой, книги.
– Книги… оставьте книги…
– Друг мой, а разве вы не поняли, что мне нужны именно ваши книги? Не двигайтесь: я не хочу причинять вред своему дорогому гостю…
Я больше не контролировал себя – я бросился на него, мощный кулак отшвырнул меня на пол, а я и забыл, что хозяин сильнее меня…
Сознание возвращалось медленно – я несколько раз то пытался прийти в себя, то снова проваливался в небытие. Наконец, я постепенно начал осознавать, где я нахожусь – я лежал у обочины в траве, надо мной проплывали легкие облака. Все случившееся за ночь казалось дурным сном, наваждением, приснившимся мне на улице. Так обычно и бывает, когда засыпаешь вне дома и даже не ставишь оберег от дурных видений – обязательно прицепится какой-нибудь кошмар, от которого не отмахнешься, потом просыпаешься, и понять не можешь, было с тобой это или нет.
Я попытался встать – нестерпимая головная боль швырнула меня снова в траву. Я понял, что происходящее не было сном, не было случайным наваждением. Меня действительно заманили в гостиницу и ограбили. Заманили… гхм… Я тут же вспомнил, что пришел в гостиницу сам, и мне некого винить, кроме как самого себя.
Я даже не сразу понял, в какой стороне находится город – видно, крепенько меня вчера приложили. Когда я поднимался на ноги, что-то шелохнулось у меня за пазухой. Отчаяние сменилось легкой надеждой: за пазухой оказалась книга, та самая книга, которую я подобрал вчера ночью, впустил в окно. А ведь мне так и не удалось хотя бы пролистать эту книгу, не говорят уже о том, чтобы как следует познакомиться с ней. Кое-как, пошатываясь, я добрался до города – в свете дня он показался мне совсем другим, я даже усомнился, да был ли это тот самый город. Отделение полиции подвернулось мне неожиданно быстро – как будто поджидало меня за углом.
– Слушаю вас, – кивнул мне человек в форме.
Я застыл на пороге, оторопевший.