Мария Фомальгаут – На краю Самхейна (страница 15)
Снижаемся.
Что-то с грохотом падает позади, сотрясая землю. Не оборачиваюсь. Некогда оборачиваться.
Медленно опускаемся на ковролин, странный, покрытый крупным зеленым ворсом. Мое лицо овевает ветер, не понимаю, откуда он дует, не вижу рядом ни одного кондишна. Что-то опускается мне на руку – плоское, зеленое с золотом по краям, чуть клейкое, пахнущее чем-то свежим, манящим.
Я еще не знаю, что это.
Мне многое еще предстоит узнать.
…вчера при столкновении нескольких реальностей погиб случайный прохожий. Очевидцы указали его имя – Ластик – и род занятий – он временно не работал в связи с увольнением. Судя по поведению, погибшего терзали очень яркие предсмертные видения, а возможно, виной тому были проблески иных реальностей…
– Отличное резюме! Еще вопрос: вы умеете водить машину?
– Да.
– А вы знаете, что такое машина?
– М-м-м… какой хороший вопрос, я обязательно узнаю…
– То есть, вы уверяете, что умеете водить машину – но при этом не знаете, что это такое?
– А в вашей фирме умеют задавать на собеседовании неожиданные вопросы.
– И все-таки о машине…
– Ну, я сказал так, потому, что это ритуал. Так положено на вопрос о машине ответить – да.
– Молодец, признались. Мы очень любим честных людей. Ну что же, вы знаете, чем занимается наша фирма?
Вариантами реальности.
– Очень хорошо, а вы знаете, что это такое?
– М-м-м… имею представление.
Вы в курсе, что недавно на семьсот двенадцатом этаже столкнулись несколько вариантов?
– Да.
– И сколько же?
– Все четыре.
– А вот и нет… их было пять.
– А какая пятая реальность?
– Вот это вам и предстоит выяснить. Что же… ненормированный рабочий день, оклад плюс премиальные…
Большой разрыв
Запасов воздуха – на 30 лет.
Воды – на 30 лет.
Биомассы – на 30 лет.
– Э-э-э… Вху ар ю ту дэй?
Говорю, так и слышу в ушах голосок Мариваны, тебе, Супов, медведь не то что на уши наступил, он на них отплясывал…
Ладно, сам знаю, что это про меня анекдот: англичане сами не знают свой родной язык, мой английский в Лондоне никто не понимает.
Стучу к Эльзе. Хоть имя помню, Эльза, Эльза… или Лиза? Вот, блин…
– Эльза… кэн ай гив ю э кап оф ти?
Вроде так… позвольте пригласить вас на чашку чая.
Тишина за дверью. Хоть бы крикнула что ли, ай донт андестанд, или еще чего. Или лихорадочно соображает, что я такое сказал.
Снова стучу в дверь.
– Лиза!
Вот, блин, а если она не Лиза, а Эльза… тьфу… Черт, Одоевский по-английски только так шпарит, Маргарита по-английски только так, а Эльзу звать меня послали…
Толкаю дверь, открывается как-то неожиданно легко. Сейчас окажется за дверью Эльза, голая, завизжит, аа-а-а, руссиш швайн, потом засудит меня за этот… харакири… нет, харассмент…
– Эльза!
Нет её, что ли, а как нет, куда она денется, можно подумать, в доме есть куда деться.
В доме…
Надо название ему придумать, какое-нибудь навороченное, последний оплот, армагеддон, апокалипсис… а то все дом, дом…
– Эльза!
Спит, лежит на кровати, раскинув руки, голова свешена, а я ору тут как на базаре… Чш, так не спят, первый раз вижу, чтобы так спали, так и шею сломать недолго. Хочется подойти, поправить голову, только потом меня точно за харасмент засудят, прелести чуть прикрыты маечкой…
Все-таки подхожу, тут же отскакиваю, это новенькое что-то. Ошибка, розыгрыш какой-то, сейчас подскочит, а-аа-а, купился, сюрпрайз, сюрпрайз… не подскакивает, зачем-то хлопаю по щекам, сжимаю руки, ищу пульс…
…бросаюсь в коридор.
– Ты чего там, заснул, что ли? – Одоевский сонно смотрит на меня.
– Эльза… Эльза…
– Чего она?
– Уби… убили…
Давлюсь страшным словом, таким неуместным здесь, в последнем оплоте жизни…
Объем дома – 100 км 3
Гравитация внутри дома – поддерживается искусственно
Постоянная температура – 20 0 С, поддерживается искусственно
Прочность дома – способен выдержать Большой Разрыв
Сегодня улетели все звезды.
Куда – не сказали.
Просто снялись все с места, унеслись куда-то. Интересно так смотрелось, звезды в небе двигались, так было в каких-то детских снах, помню, просыпался, подбегал к окну, смотрел, да точно ли звезды движутся, у-у, нет, неправда…
На земле паника. Смотрел в новостях, земля кипит революциями, все против всех, люди как будто хотят выплеснуть все, что накопилось за всю историю человечества, все, в чем боялись признаться даже самим себе. красные против синих, зеленые против желтых, мужчины против женщин, крест против полумесяца, пчелы против меда. Кто-то взорвал Храм Христа Спасителя, кто-то угоняет космические челноки, надеется непонятно на что.
Потому что надеяться не на что.
Останется только Дом.
Которому надо дать имя.
Хочется поговорить с нашими, как там сейчас на земле. И нельзя, знаю, нельзя, Одоевский скривит рожу, будто лягушку съел, опять спросит – ты чего, по Земле соскучился?