Мария Фомальгаут – Мотылетки на мельнице (страница 10)
– Чуня, большая, страшшная!
– Вот будешь мне названивать, вот придет она, тебя заберет!
– Ма-а-а-а!
Детский крик, рвущий душу, рычание чего-то неведомого, гудки.
– Будете брать? – с надеждой спрашивает торговка.
Колеблюсь. На тот сон ушло ползарплаты, еще ползарплаты я не отдам. Или порадовать Валу, остаток декады потом у неё кормиться…
Вынимаю монеты, приглядываюсь, спохватываюсь:
– Дайте-ка на разговорчик глянуть…
– Да слушали уже, хороши уже на халяву-то слушать!
– Да нет, вы взглянуть на него дайте!
Смотрю. Как следует. Не как дурачьё всякое, на срок годности глянет и визжит от восторга, даже не подумает, что срока годности у разговора быть не может.
А тут не на срок надо смотреть. А вы кристалл переверните, в который разговор упакован, и потрясите. Если трясется беззвучно, значит, настоящий, а если зашуршит труха – подделку подсунули.
Трясу. Слушаю шорох.
– Что скажете?
Продавец начинает бормотать что-то про дефекты упаковки, но уже чувствует – битва проиграна. Оглядываюсь, ищу полицию, да быть не может, чтобы не было…
Вздрагиваю.
Сигналов бедствия мне еще получать не доводилось. Насилу ищу, откуда сигнал, вот черт, Вала…
Бегу. Через рынок, через толпы, через куда-прешь-парень-получишь-щас, через прилавки, через собственную тень, через тень не получается, бежит впереди, окаянная…
– Вала!
Распахиваю дверь, замираю на пороге, бряцает хрустальный колокольчик на двери, падает, разбивается вдребезги, Вала меня убьет…
– Вала?
Дом не отвечает. Ветер играет с пальмами, прячется в тени.
– Вала!
Вхожу в покои Валы, сейчас начнется, куд-да пришел, да не одетая я, да не накрашенная я, да не надушенная я…
Вала лежит на коврике, уснула, что ли, сундуки по углам выпотрошены на пол, как всегда, начала Валуша бусы искать, пока всё не перерыла, не успокоилась.
– Вала?
Только сейчас замечаю черную лужицу под горлом Валы, ах ты ж черт…
Начинаю догадываться. Распахиваю сундук, где Вала припрятала разговор, так и есть, нету…
– Давно её знали?
– Года три.
Страж порядка смотрит на меня. Нехорошо смотрит.
– Ссоры из-за чего-нибудь были?
– Ну… по мелочам.
– По мелочам, это что?
– Ну, там я к ней зайду не вовремя, она крыльями захлопает, а-а-а, я ненакрашенная, а-а-а, я ненадушенная…
Страж порядка смеется.
– Женщины… Ну а серьезные конфликты… были?
– Да нет… Ну было, когда колокольчик над дверью уронил…
– Ревновали?
– Кто ж не ревнует, – наконец, говорю то, что хотел спросить уже давно, – вы не знаете… кто у нас разговоры коллекционирует?
– Какие еще разговоры? Жена моя коллекционирует, рот не закрывает.
– Да нет. Телефонные.
– Сынуля мой. Это у них повально в школе, собирают все эти чмоки-чмоки-приветики… копеечные.
– Да нет… дорогие разговоры.
– Ну в музее, например… этот… – страж порядка жестом показывает что-то большое, грузное, – за разговорами редкими гоняется, душу дьяволу продать готов за разговор хороший… У сынули у моего за сотку разговор перекупил, стой, как его… Ваш и Тон – Крем. За копейки перекупил, сынуля мой домой пришел, как медный таз светится, а я денег заработал… я потом в музее глянул, эта штука-то, Ваш-и-Тон-Крем миллиарды стоит… Ах ты, думаю, гаденыш… да не сынуля мой, дядька этот музейный… Хотя сынуля мой тоже туда же… на полке с посудой повис, оборвал на хрен…
– А музей у нас где?
– Ну, вы даете… у него женщина умерла, а он по музеям ходит.
– Да нет, вы не понимаете…
Чувствую, что я и сам не понимаю. Не могу объяснить…
– Ну, хорошо. Пройдемте.
– К-куда?
– В отделение. До выяснения обстоятельств…
Начинаю понимать. Так-то с интуицией у меня хуже некуда, только тут как торкнуло что-то.
Конфликты были?
Ревновали?
Ну-ну…
Прыгаю в окно, отталкиваюсь от подоконника, – я такие штуки только в кино видел, где внизу подписано – трюк выполняет профессиональный каскадер, не пытайтесь повторить, и все такое…
Расправляю крылья. Взмахиваю, хорошо хоть против ветра, поднимаюсь в небо, выше, выше, нет, сильно высоко не надо, радары засекут, там и упекут, и забросают газеты заголовками – уборщик из столицы убил свою женщину на почве ревности…
Музей, музей, где этот чертов музей может быть, да что значит, где, в центре города, сколько раз мимо этой громадины проходил, как-то даже не задумывался, что музей. Училка все причитала, ах, ах, дети, вы когда в последний раз в музее были? И кто-нибудь отвечал – мы вчера мимо проезжали…
Опускаюсь на крыльцо. Надо спешить. Пока не растрезвонили по всему городу, разыскивается такой-то, особые приметы такие-то, за поимку столько-то. Шагаю в дверь, матерый охранник преграждает путь, ага, началось… в деревне утро…
– Вы… вы чего? Я что-то сделал не так?
– За музей-то платить надо… мил человек.
Спохватываюсь. Хорош я, в музей на халяву поперся.
Расплачиваюсь. Почему так трясутся руки, почему… перевожу дух, иду как по воздуху, тут бы не столкнуть что-нибудь, не уронить, и вообще не дышать…
– День добрый, в услугах экскурсовода нуждаетесь? – что-то массивное, необъятное вываливается на меня из залов, аг-га…