Мария Фомальгаут – Часы, намазанные на хлеб (страница 11)
Кто-то окликает мальчика по имени.
– Не узнал, что ли?
Мальчик не узнаёт, чего это он здорового дядьку узнавать должен. У дядьки жена в тонюсеньком бикини, две дочки, девчушка маленькая к Крилю ручонки тянет, хоцу-хоцу-хоцу, и мама девчушку одёргивает, не надо, он грязный…
Здоровый дядька одергивает жену, кивает мальчику:
– Он у тебя ничего, вменяемый?
Мальчик кивает. Дядька разрешает дочке поиграть с Крилем, можно-только-осторожно, девчушка тянет к Крилю пухлую ручонку…
Дядька качает головой. Неодобрительно.
– Эх ты, я те списывать давал, а ты не узнаёшь…
А уже август.
Скоро июнь.
А Мишка Кочакин в Антарктиде был.
И в Гонолулу был, чёрт его пойми, где это, но был.
А у Вики Сорокиной самолёт.
Настоящий.
Всамделишный.
Свой.
Вика Сорокина вице-президент чего-то там по продаже чего-то там, вот у неё и самолёт.
Настоящий.
Вчера Вася Титушкин приходил, нет, нет, сын Васи Титушкина.
С Крилем играл.
Мальчик набрасывается на Криля:
– Ненавижу тебя! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Это ты всё, ты!
Криль пожимает тощими плечами:
– Ты сам этого хотел.
Мальчик плачет.
Такой большой мальчик, а плачет.
Убегает от Криля.
Бродит по пустынному пляжу, пинает камушки.
Шумит бескрайнее море.
Солнце палит.
Мальчику скучно.
Мальчик снова идёт к Крилю, а Криль чего придумал, вытащил со дна морского сундук, а там сокровища…
Мальчик девочку видел.
То есть, не девочку уже, ей уже шестьдесят лет, считай жизнь прожи… тьфу, какое там, жизнь прожита, люди и до девяноста живут, шестьдесят, считай, самый расцвет…
И девочка мальчика видела.
То есть не девочка уже, а… ну да.
– Слушаю вас.
Врач смотрит на женщину, немолодая, в подтяжках вся, волосы крашеные-перекрашенные. Сейчас начнётся, а муж к молодой ушёл, а сын школу забросил, или нет, у сына, наверное, уже свои сыновья есть, а матери сын не звонит и с внуками видеться не дает… а муж в прошлом году умер, не иначе…
– Понимаете… я мальчика видела.
Врач кивает. Не иначе как плохое что-то этот мальчик делал, слова нехорошие писал или на крыльце курил… Сейчас начнется, вот в наши-то времена…
– То есть, он не мальчик уже… но мальчик. Мы с ним в школе учились… а он всё ещё мальчик…
– Не работает? Пьет? За компом играет?
– Да нет… у него этот… Криль…
– Криля разводит? – спрашивает врач, и тут же догадывается. Вот те на, надо же где про Криля услышал…
– Так-так… давайте-ка подробнее про мальчика этого…
Ноябрь.
У девочки ноябрь.
Это там, у мальчика август, а у девочки ноябрь уже.
Врач вежливо кивает:
– Ну что же… очень жалко, ничем вам помочь не могу… он много у кого так жизнь забирает… много их там…
– Да вы что?
– Ну…
– …понимаете, мы с ним в классе одном…
Девочка (уже не девочка) называет фамилию мальчика.
Врач вздрагивает.
– Что же сразу не сказали. Что вы так…
Девочка (уже не девочка) вздрагивает:
– Так вы поможете?
– Помогу, помогу… разберёмся…
Море шумит.
Врач выходит на берег, оглядывается:
– Ну… показывайте, где.
– Вот, – девочка показывает на пирс, где мальчик с Крилем играют.
Врач идет к мальчику, быстро, размашисто, врач немолодой, сухой, поджарый, виски седые…
Криль настораживается.