Мария Фирсова – Жених понарошку (страница 2)

— Аль, он тебе понравится.

— Зуб даешь? — прокричала я с кухни.

— Если только Аленкин. У нее все равно молочные. Но он мужик солидный. Ты в его вкусе.

— А он точно в моем?

— Не вредничай. На безрыбье, знаешь ли… Иди!

— Ладно. — кивнула я, будто Леся могла меня видеть через стену. — Схожу. Тем более требуется как следует расслабиться, в понедельник предстоит важная встреча и неприятный разговор!

— Шеф вызывает на ковер?

— Нет, но… — вздохнула я тяжело, — собираются снести здание рядом со сквером. Место там отличное, вместо спортшколы планируют построить очередной магазин!

— А ты здесь при чем?

— При том, что навстречу придется ехать мне! Они уже две недели обивают пороги администрации, но договориться не выходит.

— А-а-а, — протянула Олеся, — там говорят все идейные, нелегко придется. Особенно один! Пуще других отстаивает позиции, заявил, кто сунется, тому придется туго. Но ты не бойся. Ты не в начальниках, чего тебе будет-то?!

Последние слова Леськи должны были меня насторожить или хотя бы на мысль натолкнуть, но нет. Пропустила мимо ушей, а зря, потому что все пошло не по плану уже накануне!

Глава 2. Миша

— Давыдов, я уже устал тебе повторять, что мы ничего не можем сделать. Где ты и где они?! — ткнул пальцем в посеревший от ветхости потолок наш начальник.

Возможно, Виктору и не было плевать на судьбу спортшколы, но я не видел, чтобы он очень уж сопротивлялся гнету, что давил на нас в последние месяцы.

Поначалу Лисицын еще пытался плыть против течения, искал выход, бегал по инстанциям, но уже спустя неделю махнул рукой, пустив все на самотек. Я искренне не понимал такой смены настроения, пытался расспросить, но постоянно натыкался на косой взгляд начальника и намеки, что не следовало бы совать нос, куда не положено.

Только вот характер у меня был не таким покладистым к его разочарованию. Тем более когда дело коснулось места, где я прошел становление как личность, как спортсмен, то внутри от негодования и злости все скручивалось узлом. Хотелось справедливости любыми путями, лишь бы отстоять свое.

— Ни за что не поверю, что выхода нет, — нависнув над столом Виктора, рыкнул я.

Сидеть спокойно не мог, нервы сдавали, а еще впереди тренировки. Следовало взять себя в руки, конечно, выдохнуть и быть для пацанов примером самообладания и дисциплины. Но в последние недели не получалось от слова совсем. Пробовал отвлекаться, но душа места не находила.

— Смирись. Бог даст доработаем лето и все! — перекладывая бумажки на край стола, произнес равнодушно начальник.

— А потом что? Мы с парнями такой путь прошли, — не унимался я, будто пытался докричаться, а в ответ даже эха не слышал, — травмы, проигрыши, реванши, победы… Знаете, сколько у меня чемпионов области? А федерального округа?

Тот лишь качнул головой. И впрямь, откуда ему было знать, когда он никогда и не интересовался. В кресле было удобно, в кабинете тепло, а бумажки можно порой подписать и не глядя. Об остальном докладывала секретарша, а сумма в конвертах от спонсоров была неплохим бонусом.

Жаль, только вот до низов не доходило ничего!

Зато вышестоящее неплохо жило и радовалось, даже в такой период, когда на карту было поставлено слишком много.

— Угомонись, прогуляйся, подыши воздухом, — только и услышал в свой адрес.

Да уж… Вот и поговорили! Продуктивно, конечно!

Смысла больше находиться в кабинете у Лисицына не было.

Потому я, резко развернувшись, вышел, даже не попрощавшись.

Снизу доносились голоса, парни гудели, как пчелиный рой, над чем-то смеялись и, похоже, не торопились готовиться к тренировке. Вышел на крыльцо, поинтересоваться, в честь чего такое настроение у них? Иванову только и хохотать, с его-то физиономией, раскрашенной под хохлому. Он бы лучше к врачу сходил, а не радовал своих приятелей тем, что, скорее всего, победу отдаст другому на ближайших.

— Поделитесь, с чего такое счастье? Я быть может тоже посмеюсь! — засунув руки в карманы спортивных штанов, спросил у парей.

Те разом замолкли, а потом Глеб не удержался и начал первым.

— Вон та дамочка, — кивнул он в сторону брюнетки, что топталась метрах в тридцати от нас, нервно сжимая ключи от машины в руке и высматривая кого-то.

— И что? Твоя новая подружка или нянечка? — пожал я плечами, мазнув взглядом по девчонке.

Молоденькая, с виду симпатичная. Повезло, похоже, Глебу. Отцепил такую-то фифу! Вместе, что ли, учились?!

Пацаны снова, кстати, засмеялись, начав подтрунивать над ним.

— Нет, — парировал Глеб, — она вас искала!

— Меня? — вот эта новость, конечно.

Я в лотерею выиграл или? Зачем такой дамочке я? Неужели решила записаться на курсы самообороны?! От кого решила защищаться: от косорукого мастера маникюра или приставалы-начальника?

В общем, вопросы у меня имелись ко всем, кажется. А вот ответов — ноль.

— Да, так и спросила, кто тот козел… — продолжил Глеб, но услышав, как Иванов шикнул на него, язык прикусил. Зря, между прочим. Раз уж начал, мог бы и не останавливаться.

— Так что козел?

— Ну, Миша, она выехать не может. Вы ее подперли.

— Ах, это ее тачка, значит? Понятно, — пожал я плечами, действительно отметив, что девчонка не могла укатить по той причине, что моя легковушка перекрыла ей въезд. Ну ничего страшного! Я не торопился, она теперь, скорее всего, тоже.

Не успел подумать, а девчонка уже заторопилась к крыльцу, нервно откидывая локоны с плеча и поправляя ремешок сумки.

— Не пришел он? — кивнула она парням.

Те взгляды на нее устремили сначала, а потом Глеб выдал, словно в него вселился праведник.

— Пришел… Вот, — но тут же замолчал, да и как общаться-то, когда рот закрыт!

Я ловко зажал ему его ладонью, широко при этом улыбнувшись девушке. Но эта наглая выскочка не оценила сей щедрый жест. Взглянула с недоверием, ничего явно не понимая.

— Пришел? Так! А где искать-то?

— Где-то здесь. Пришел и ушел, — выпалил я, а потом скомандовал, чтобы пацаны поторапливались в зал. Нечего прохлаждаться, заигрывая с незнакомками.

— Да проклятье! Чтобы он… — топнула она ногой, пытаясь придумать, видимо, гадость какую-то, но не успела, а может, и смогла, но к тому моменту мы уже скрылись за стеклянной дверью.

— Глеб, — помахал я ученику рукой, — восемь кругов по стадиону.

— Да что за? — возмутился он.

— Мама с папой не учили, что с незнакомыми людьми разговаривать на улице нельзя?

— Мне уже есть восемнадцать! — фыркнул он.

— Ага, а здесь командую я. Девять кругов.

Глеб рыкнул себе под нос и поплелся в раздевалку.

Я на миг обернулся, наблюдая, что брюнетка устроилась на ступеньках и подперла ладошкой щеку. Правильно, между прочим, сделала, нечего в полдень на солнцепеке находиться, еще солнечный удар получила бы, а у нее и так с котелком плохо было, раз парковалась абы как.

Пацаны отработали в этот раз хорошо. Я даже голос не сорвал, отметив собранность их и неплохую мотивацию к победе. И вот чем больше анализировал и наблюдал, тем тяжелее было осознавать, что все это легко можно потерять. Просто ничего не делать, ждать у моря погоды, рассчитывая, что кто-то прозрел бы наверху и решил оставить нашу школу в покое. Сдалось им место это? Неужели в городе больше не было пустырей или заброшенных зданий?! Были, конечно, но какому-то хмырю потребовалось именно это.

Выйдя на улицу, я прикрыл веки, вдохнув полной грудью. Воздух был теплым, наполненный ароматами цветущих неподалеку кустарников. Солнце постепенно опускалось за горизонт, и последние его лучи скользнули по окнам первого этажа.

Хм, а авто девчонки все еще стояло на месте! Неужели рискнула оставить здесь, несмотря на отсутствие по периметру камер?! Смелая!

Я, крутя между пальцами брелок, подошел к своей красотке. Завел двигатель, прикидывая, куда рвануть к себе или к Злате, и уже начал трогаться с места, как эта сумасшедшая ударила мне по стеклу сумочкой.

— Совсем ку-ку? — рявкнул я, благо скорость была мизерная.

— Так это была твоя? Да? Ты тот негодяй, из-за которого я потеряла день! — кричала она, будто я был глухим.

— Парковаться научись сначала, — присвистнул я, на всякий случай притормаживая. — И цени чужой труд.