Мария Фирсова – Я люблю тебя. Уходи (страница 6)

Чтобы дополнить свой загадочно-депрессивный образ, Даша ещё на первой встрече сказала Максиму, что мучается бессонницей. К тому же она хотела скрыть своё желание бесконечной ночи. Якобы она не спит не потому, что не может надышаться и насмотреться на Максима, а потому, что страдает бессонницей. Враньё. Спала Даша всегда отлично.

Максим написал ей, что вернулся из Питера. Даша в ответ пожаловалась, что опять не может уснуть, и попросила почитать ей сказку. Ей показалось, что такие милые просьбы помогут влюбить Максима в неё и поспособствуют их сближению. Ведь не всем подряд он записывает голосовые сообщения со сказками! Максим взялся читать «Двенадцать месяцев». Не старался, как попало. Но потом предложил встретиться ещё раз. Предусмотрительно написал: «Я очень бережно отношусь к своему сну, поэтому опасаюсь тебя звать на свидание». – «Да ты что! Надо было сразу мне сказать об этом. Я же не знала». – «Ну тогда это было неуместно говорить».

Вот оно что! Трепетное отношение ко сну. Даша в срочном порядке отказалась от всякого баловства ночью. Лежать тихо, спать и Максиму не мешать. Запомнила.

В этот раз они оказались в другом отеле по соседству с Дашиным домом. Но эта встреча её не порадовала. Она так долго ждала её, а они просто занялись сексом, и Максим лёг спать, сославшись на усталость. В этот раз Даша не мешала. Пока Максим спал, она думала о замечании, которое он ей сделал сегодня: заявил, что Дашино «Мне без разницы», фраза, которую она постоянно повторяет, бесит. Даша и не знала, что это может раздражать. Ей действительно многие вещи были безразличны. Ну какая разница – идти в отель «Искушение» или отель «Киви»? Ну без разницы ведь. Главное, что вместе.

Сегодня случилось важное событие. Даша призналась. Сказала, что ходит в церковь немного чаще, чем другие люди. Почти каждый день. Ещё про мантры рассказала. Максим посмеялся над таким всеверием. А вот откуда у Даши небольшой шрам на шее с левой стороны, говорить отказалась. Максим и не настаивал. Вообще ни на чём не настаивает.

Дашины показная независимость и артикулируемое нежелание серьёзных отношений тоже принесли плоды. Максиму, видимо, было интересно убедить её поменять мнение.

– Будет смешно, если в итоге мы будем с тобой парой, – улыбнулся Максим.

Даша помялась, собрала волю в кулак, попыталась скрыть ликование и спокойно ответила:

– Не думаю, что это возможно, – а про себя подумала: «Ага, вот ты и попался!».

К Дашиной досаде, утро наступило опять слишком быстро. Ей опять нужно уйти. Она железно запомнила, что ни при каких обстоятельствах нельзя тревожить сон Максима. Замки на куртке и сапогах застёгивала на улице. Пока шла домой, размышляла, как интересно складывается жизнь. Она смертельно больна, смертельно влюблена, а к вечеру будет и смертельно счастлива. Даша готовилась к роскошной трате. Она решила потратить 15 тысяч рублей на билет на «Снежное шоу Славы Полунина». Даша решила не скупиться и сидеть в первом ряду. «Такая у меня нервная работа, такая я одинокая в дни, когда нет Максима (а нет его почти всегда), так почему же не побаловать себя?»

Но радость от покупки была недолгой. Дашу больше занимало другое, точнее, угнетало: она хотела видеться с Максимом гораздо чаще, чем он с ней.

«Личность его гораздо более сложная, чем моя. Он необычный. Я прямо чувствую, что ему всё быстро надоедает: нужно надевать интересную одежду, украшения, рассказывать интересные истории. Он мне чем-то напоминает ребёнка. Перестанешь развлекать – тут же отвлечётся и забудет. Вот лучше бы у меня мама была такая, а то она отвлечься и забыть про опухоль мою не может, а ведь в мире есть вещи куда более интересные».

– Мам, у меня точно ничего не болит! Я не пойду в больницу. Мы договаривались ведь: я делаю операцию, и мы больше к этому вопросу не возвращаемся. Так в чём вопрос-то тогда? Операцию я сделала!

– Ну проверяться надо, Даша! Это не шутки!

Тут в разговор вступал папа Даши с призывами успокоиться или попрощаться. Телефонные разговоры всегда проходили с участием трёх сторон: Даша, мама и папа, который вовремя говорил им «брейк».

Даша считала, что семья научила её всему хорошему, а всё плохое – её личная разработка. В семье Гурьевых было никем не сформулированное правило, которое заключалось в абсолютном принятии человека. Поэтому Даша и её мама кричали друг на друга, ссорились по телефону, но в конце всегда «Спокойной ночи, Даша. Завтра созвонимся».

Дашины родители вместе 30 лет. Папа был всегда снисходителен к маме: она могла кричать на него, шутить над ним и ехидничать, но папа никогда так не вёл себя с ней. В нём было врождённое джентльменство. Его любили животные, дети и женщины. Его мягкость, доброта и ответственность покоряли. Никогда не гнался за деньгами и до сих пор работал токарем. Дашу в подростковом возрасте возмущало, что он начисто лишён амбиций. Потом поняла, что он просто живёт так, как хочет. Ему нравится его завод, его коллеги-токари. Все события, которые происходили в семье, встречал спокойно и смиренно. Он не молился, не ходил в церковь, но был настоящим христианином. У него естественным образом получалось соблюдать все заповеди.

Но, по словам мамы, таким он был не всегда. Якобы он является продуктом её воспитания. Когда родился Дашин брат, они жили в общежитии, и папа водился с каким-то Славиком, алкоголиком и игроманом. Мама угрожала развестись, если он не бросит пить. Он бросил. И лет двадцать уже не курит. Даша считала, что мама лукавит: мягкость характера, деликатность и доброта у папы с рождения. Он был средним сыном в многодетной деревенской семье. Может, отсюда у него терпимость и терпение.

У Дашиной мамы тоже не было особо счастливого детства. Её отец пил. Дашина бабушка с ним развелась, оставшись с двумя детьми. А потом дед неожиданно женился на женщине с ребёнком и пить перестал. Такой поворот. Даша его не понимала. Она считала баб Машу женщиной удивительной. Худая и высокая. Даша и её мама уродились маленькими и плотными. Баб Маша больше не вышла замуж. Почему – Даша так и не поняла. Баб Маша умерла от рака, когда ей было немного за шестьдесят. Благодаря ей у Даши появилась собака Малышка. Больше, чем собака. Член семьи. Маленькая белая собачка, способная на многое ради любви. Однажды вся семья поехала на речку. Папа нырнул в воду, а Малышка, которая его обожала, увидев это, ни секунды не раздумывая, нырнула за ним. До этого никогда не плавала. Даша считала это иллюстрацией настоящей любви: ты не знаешь, что там в этой глади, но всё равно ныряешь. Главное – вместе.

Малышка тоже умерла от рака. Сейчас раком болела Даша и её дядя Саша. В каждом поколении семья отдаёт жертву раку. Такой вывод сделала Даша. Из стариков ушла бабушка. Из взрослых умрёт дядя. А от молодёжи пойдёт она.

– Всё, мам, если ты каждый телефонный разговор будешь начинать и заканчивать с причитаниями о врачах, тогда звонить перестану! – угрожала Даша.

«Может, она чувствует, что болезнь прогрессирует? Опухоль действительно болит, и с каждым днём всё сильнее. Но к врачу я не пойду. Дело не только в том, что не хочу лечиться. В первую очередь у моей семьи нет денег, чтобы оплачивать лечение. Мы за ту операцию 100 тысяч отдали, а в онкологических клиниках суммы гораздо серьёзнее требуются. Во-вторых, я не хочу выбывать из обоймы: пока другие будут работать и встречаться с парнями, я буду в больнице, что ли, лежать? Так нечестно. Лучше сейчас взять от жизни если не всё, то хотя бы многое».

У Даши была теория. Каждый больной раком может примерно вспомнить момент, когда он себе этого пожелал. Эту теорию она могла подтвердить только личным опытом.

Точно помнила, что сделала это пару лет назад, когда работала на оренбургском телеканале. Была летняя практика. Ей там не очень нравилось, она уставала, но ведь карьеру нужно с чего-то начинать. Жизнь казалась бессмысленной. Такой она казалась ей всегда. Именно в тот год в какой-то из череды рабочих дней она искренне и от всей души пожелала себе смерти. Буквально через месяц под её челюстью появилась шишка.

«Не бороться с раком моя гражданская позиция. Манифест против жизни. Болит, конечно! Да так сильно, что и страшно становится. Я в такие моменты думаю: ну всё, она врастает прямо сейчас в челюсть, а потом мне пол-лица отпилят. Страшно? Страшно. Но и последствия операции не менее страшные. Ещё эти очереди в онкологических клиниках. Людям и так немного осталось, так им ещё и в очереди свою жизнь предлагают оставить. Мне часто раньше приходили мысли всё это закончить, останавливает одно: где-то слышала, что в загробном мире те, кто решил закончить пораньше, никогда не встретятся со своими близкими. А я бабушку хочу увидеть и свою Малышку. Да и как-то нет красивых путей для самостоятельного ухода. Поживём-потерпим».

Воскресенье. День счастливый. На работу не надо, Даша идёт на «Снежное шоу Славы Полунина». Звонит телефон. Только не это. На экране зловеще появилось имя «Вероника».

– Даш, у тебя сегодня какие планы? – заискивающе спросила Вероника. На неё это было непохоже.

– Купила билет за 15 тысяч на Полунина. В 17:00 иду на шоу, – сказала правду Даша.

– Понятно. Сегодня в полдень тебе нужно быть на работе. Подробности чуть позже напишу. На шоу тоже успеешь.