Мария Фирсова – Останемся врагами (страница 2)

- Семья-то, возможно, и хорошая, а сам он разгильдяй. Эти его татуировки, ужас просто.

- Таня, - фыркнула я на сестру, - такое ощущение порой, что ты завидуешь моему счастью.

Щеки ее покраснели от негодования, на лбу выступили пятна, Танька начала размахивать руками, а мне показалось на мгновение, что мы близки к тому, чтобы сцепиться, как в детстве. Только если раньше дрались из-за игрушек или нарядов, то теперь, кажется, из-за парня. Вот честно, не знай я, что сестрица до сих сходит с ума по своей первой любви, посчитала бы, что она положила глаз на Славку. Поэтому и бесится, постоянно называя его оболтусом.

- Хорошего же ты обо мне мнения, - пробормотала она, направившись в кухню.

Я поплелась следом, делать-то теперь все равно нечего было.

- Пора тебе прекращать страдать по Лаврову. Лет-то сколько прошло, пять?

- Пять с половиной, - огрызнулась Танька, бухнув чайник на плиту.

В ее резких движениях было столько злости на бедного Глеба, что встреть она его на горизонте - испепелила бы одним звглядом. Хотя за такой период времени вполне реально забыть не только его облик, но и имя.

Только я-то знала, что сестрица ночами плакала в подушку, проклиная этого засранца, одновременно сходя по нему с ума. Был за Танькой такой грешок, что, ложась в постель с очередным кавалером (коих было после Глеба от силы два) она представляла Лаврова. Да уж умел тот произвести на девушек впечатление. Я и сама в юности пускала слюни, подглядывая в замочную скважину за парочкой влюбленных.

Глеб красиво ухаживал за Танькой, сыпал комплиментами, одаривал цветами, а по факту оказался настоящим козлом! Изменял, гулял, забывал про обещания. А Таня терпела, вздыхая у окна, ну если быть честной до конца, то и я с ней на пару страдала. Потому что этот гад успел очаровать не только Таньку, но и меня.

Я рисовала его портреты в тетрадках, перед сном представляла, каково это быть с таким мужчиной, отчего в трусиках становилось влажно и, чтобы унять жар, приходилось лезть под холодный душ. Повезло, что Танька была так очарована им, что не замечала, как я томно вздыхала по Глебу, пересекаясь с ним в коридоре по утрам.

- Сходи к бабке, пусть отговорит, - плюхнулась я на табурет, потерев подбородок задумчиво.

- Остроумно, - плеснула она кипяток мне в чашку, с грохотом вернув чайник на плиту.

Я только плечом повела, понимая, что сестрица просто в бешенстве, не стоило, видимо, ковырять ее рану.

- Что там у тебя в планах? К родителям не собираешься?

- Нет уж, мне тебя хватает за глаза, к тому же послезавтра у меня начинается практика. Отец Оползнева обещал помочь. Кстати, там полно парней, хочешь присмотрю тебе кого-нибудь.

Танька отвесила мне подзатыльник, грозно взглянув. Рассчитывала, наверное, что я язык прикушу, а мне почему-то было сегодня так хорошо, несмотря даже на то, что так жестоко обломалась со Славкой.

- Ты бы об учебе думала лучше. Парней много, - передразнила меня она, фыркнув смешно.

Танька сморщила курносый носик, демонстрируя, что думает о моем предложении.

- Ты чего так напряглась-то? Боишься, что я вляпаюсь куда или что? И перестань дергаться, не спим мы со Славкой, к сожалению, - пискнула я, отхлебывая чай из чашки. - Вы с мамой зря переживаете, и не хмурься, морщины появятся.

- Зато ты живешь в свое удовольствие, не думая, что принесет завтрашний день, - не осталась в долгу сестра. - Только, когда твой охламон тебя бросит – ныть ты будешь у меня плече.

- Так, стоп, - вскочила я со своего места, - вот сейчас ты что-то путаешь!

Я смотрела на сестру и зубы сводило от злости. Вечно она все в один котел. Словно я была виновата, что у нее жизнь через пень-колоду. Мне, может быть, тоже не сладко приходилось, но я старалась сама справляться, а не затягивать в собственную депрессию и посторонних, словно в водоворот.

Танька ничего не ответила, лишь сверкнула глазами и направилась пружинистой походкой в коридор. Я слышала, как она бурчит про себя, натягивая пуховик. Вот так всегда, стоило ей услышать правду, как она начинала психовать и старалась вырваться из дома. В этот раз я даже не стала ее останавливать – хочет, пусть бежит. Мозги проветрить порой полезно!

Я вернулась в спальню, растянулась на постели. Простыни еще хранили аромат туалетной воды Славки и, блаженно прикрыв веки, я погладила свое бедро с внутренний стороны. Старалась представить своего парня, но в голове упорно возникал образ Глеба, черт бы его побрал. Вот только вспомнить стоило, как тут же низ живота скрутило узлом. Я отчетливо видела в своей голове его, будто бы Лавров в настоящий момент стоял передо мной. Красивые глаза с пушистыми ресницами, чувственные губы, волевой подбородок, немного кудрявые волосы, в которые, наверное, так приятно запустить пальцы. Интересно, изменился ли он за это время?! Где он и что с ним?!

- Ммм, - простонала я, погладив себя осторожно пальчиками.

Жар расползался по коже, наполняя каждую клеточку, он, словно яд, проникал в кровь, заставляя терять голову.

Мои движения становились все быстрее, соски сладко ныли и, бесстыдно разведя ноги в коленях, я отдалась этому водовороту, что кружил меня, подхватывая, словно пушинку.

Томление сменилось негой. Тягучей, приторной, как вареная сгущенка. Я облизала жадно губы, мысленно поблагодарив Глеба за то, что так отчетливо остался в моей памяти. Но уже в следующий миг отчего-то стало не по себе. Я даже усмехнулась мысленно, решив, что если когда-нибудь нас сведет жизнь, то я ему отомщу за все чего не было!

Глава 2. Глеб

Какая-то женщина толкнула меня в бок локтем, заставляя поднять голову и лениво зевнуть. В первый момент хотел нахамить, но потом сообразил, что задремал в маршрутке по дороге на гребаную работу. Чертов понедельник начался слишком неожиданно. После сумасшедших выходных, наполненных дурацкими событиями, вроде выбора цветовой гаммы для декорирования зала на свадьбу, бутоньерки и подписи пригласительных, мне хотелось спрятаться в нору, отключив телефон.

Едва не проехав остановку, я с опозданием вскочил с места, гаркнув водителю, чтоб притормозил. С неба валил снег, уборочная техника, как всегда не справлялась, потому ноги вязли в грязной жиже. Добравшись до отдела, я поздоровался с мужиками, которые уже курили под елкой, забористо матерясь.

- Чего не веселый-то, Глеб?! Заездила невеста?! - поинтересовался Борька, весело заржав.

- Завидовать плохо, парни, - пожимая им руки, пробубнил в ответ. - Устал, как собака.

- Привыкай, скоро на тебе кататься будет не только Дашка, но и папаша ее. Кстати, Михалыч уже здесь, просил тебя зайти к нему.

- За каким хреном? - нахмурился я, вот уж видеть с утра будущего тестя не очень-то и хотелось.

Мне вообще никого видеть не хотелось. Все чертовски раздражало, даже некогда любимая работа заставляла в это утро скрипеть зубами, дабы не сорваться и не послать все на четыре стороны.

Борька направился со мной, что-то жужжа над самым ухом. Я лишь кивал, не желая вслушиваться в его рассказы о субботних похождениях. Пока он трахал очередную телку, которую снял в дешевом кабаке, я просматривал портфолио свадебных фотографов, заочно ненавидя всю эту мишуру.

- Да не парься ты, палкан вроде в хорошем настроении был, - попытался воодушевить меня коллега.

- Ты б выражения выбирал, - шикнул я ответ, озираясь по сторонам. - Услышит кто, голову оторвет в лучшем случае.

- Не становись занудой, Глеб. Кстати, - ткнул Борька пальцем перед собой, - смотри какая красотка.

Мы с ним одновременно замерли посреди холла, как два идиоты, уставившись на девушку, что с таким интересом рассматривала доску почета.

- Новенькая? - первым подал я голос.

Что там успел разглядеть Борька я не понимал, потому как девица стояла к нам спиной. Единственное, на ее темных волосах играли блики от света люминесцентных ламп. Это приковывало взгляд, ну и, конечно, ножки стройные и длинные я тоже успел заценить.

- Похоже, неаттестованная, - высказал свою точку зрения Борька. - Неплохо, если попадет в наш отдел, хоть желание появится, может, ходить на работу.

Я только плечами пожал, мои-то дни в статусе холостяка были сочтены. На девчонок заглядываться-то уже запрещено вроде как, но взгляд то и дело возвращался к девушке. Она держала в руках пуховик, временами поглядывая на часы. Что-то знакомое мелькнуло в моей памяти, но я решил, что недосып вызывает уже галлюцинации и только махнул рукой, продолжив свой путь.

- Здравия желаю, - начал я, приложив руку к голове, но Анатолий Михайлович только фыркнул, давая понять, чтоб отбросил всю субординацию, когда мы один на один. Почти родственники как-никак.

- Глеб, - начал он, скрестив руки на груди.

Я присел напротив, выжидая, что на сей раз-то стряслось, прокурорские дело вернули или в командировку куда отправить решили?!

- Тут дело такое. Короче в коридоре девчонка ждет – подружка моего сына, ей практику надо пройти, побудешь ее наставником?! Как зятя тебя прошу, - заскрипел зубами Михалыч. - Все зашиваются и так, выручи!

Я опешил в первое мгновение, удивившись, почему именно мне такое «счастье» досталось. Терпеть не мог практикантов, считая их ленивыми балбесами, которые мечтали лишь о том, как бы им избежать рутины, и чтобы дядя в погонах за красивые глаза закрыл все часы.