Мария Фирсова – Будь моей ошибкой (страница 7)

— Ты долго еще будешь там стоять? — пробубнил Олег, кажется, из спальни.

Я только сильнее зажмурилась, едва ли не до цветных всполохов перед глазами и сама вся сжалась, будто в комок. Страх прокатился волной. На миг даже сделать вдох стало тяжело.

— Мне на работу пора, — стараясь успокоить собственное сердце, произнесла я.

В висках стучало противно, оставалось лишь сжимать ладонями голову, прикусывая губу. Все смешалось в одно: боль, испуг, непонимание отчего и почему все так резко изменилось. Чувство, что загнали в угол, только разрасталось, приводя едва ли не к панике.

Я-то знала, что Олег не забудет, даже если сейчас все спустит на тормоза. Припомнит, отомстит. И с каждым днем все больше убеждалась, что человек он — страшный. Злопамятный, резкий, и нет в этом ни капли романтики, видимо, слетели с моих глаз розовые очки, разбившись стеклами внутрь.

Была бы умная — бежала подальше от него, ушла бы еще в тот миг, когда… Память снова демонстрировала обрывками воспоминания. Прошло достаточно времени, а горечь потери еще давала о себе знать. Внутри все скручивалось узлом, тошнота подступала к горлу, и я, вонзив ногти в собственные ладони, сжала кулаки. Глупая. От этого невозможно спастись. Нет лекарств и средств, чтобы стереть ее, заставив замолкнуть навсегда.

— На работу, — усмехнулся Олег, — Оля, я не знал, что ты шлюха. Всегда считал свою жену правильной, умной женщиной, а на деле… — вышел муж из спальни, задержав взгляд на моем бледном лице.

— Что я? Что я, Олег? В чем провинилась? В том, что ты целыми сутками лежишь на диване и плюешь в потолок? Еще ведь несколько месяцев назад обещал, что найдешь работу. Но тебе все равно на нашу семью, на меня. Ты только своих друзей — алкашей уважаешь, — выпалила я, размазывая слезы по щекам.

Мне действительно было обидно. От его слов, его взгляда. Никогда в жизни я не позволяла себе ничего предосудительного, тем более, будучи замужем. Только мой супруг в последнее время умудрялся все переворачивать с ног на голову. Чертов садист!

— Что-то ты болтлива с утра, — хмыкнул он, подперев дверной косяк рукой. — Кажется, предупреждал ведь. Ну, ничего, с тобой еще поговорим. Какой с бабы спрос, — цокнул Олег языком, — а вот с твоим этим недоухажером, — щелкнул муж пальцами, — решим позже.

Находясь в состоянии близком к истерике, не отдала тогда его словам должного, а стоило бы., наверное. Но иногда наше сознание выстраивает преграду между внешним миром и пониманием, стараясь тем самым уберечь нас.

Окинув меня взглядом, Олег замер на мгновение, а потом громко рассмеялся. Его веселил мой потерянный вид, заплаканные глаза и искусанные до крови губы. А я костерила себя за слабость, за мягкотелость, за то, что слово поперек боялась сказать. Даже на выдохе инстинктивно втягивала голову в плечи под его колючим взором, опасаясь получить затрещину.

Олег ушел в ванную, а я, дрожащими пальцами, словно чертовски замерзла на улице, принялась стягивать с себя ночную сорочку. Выхватив из шкафа джинсы и свитер, быстренько переоделась и прошмыгнула в коридор. Попыталась найти сумку, где в подкладку был вшит потайной карманчик. Там я хранила небольшую сумму, кажется, рассчитывая на то, что однажды просто сорвусь с места и больше с Олегом мы никогда не пересечемся в этой жизни. Сумки как назло нигде не было, хотя я отчётливо помнила, как вчера оставила ее на полке в коридоре.

Сдерживая слезы, без разбора, раздвигала вешалки в шкафу, надеясь, что, возможно, она там. Ну не могла же несчастная сумочка провалиться сквозь землю.

— Ну и чего копаешься? — скрипнула дверь и раздался голос мужа. На этот раз он не походил на колокольный набат, но все равно неприятно резал слух.

— Где моя сумка? — прорычала я, дрожа внутри, как одинокий лист, оставшейся на голом дереве.

— Валяется где-то, — бросил между делом Олег.

Я обхватила себя за плечи, лбом коснулась стены и едва не завыла от безысходности.

Муж, тем временем, прошел в спальню и уже через минуту протянул то, что я так упрямо искала в коридоре. Настороженно приняв от него свою дамскую сумочку, я сразу же сунула руку внутрь и… Не нужны были слова. Мы смотрели с Олегом друг на друга, и каждый понимал все.

Он едва ли не смеялся в голос, извергая наружу дикие рыки. Я жалобно поскуливала, не зная, куда мне прятаться. Что я сделала такого плохого этому безжалостному миру, что он только и занимается тем, что бьет меня наотмашь каждый раз в безмолвной попытке убежать прочь! Вырваться из этих оков, освободиться, начать жить!

— Отдай, — прошептала я одними губами.

Знала, что муж поймет, о чем идет речь и одновременно предугадывала его поведение. Он злобно оскалился, шагнув ко мне. Я вжалась спиной в стену коридора, не смея поднять взгляд на него. Олег вытянул руку вперед. Провел шершавыми пальцами по моей щеке, а я от каждого его прикосновения умирала. Ничего хорошего не ждала, мысленно приготовившись терпеть боль и унижение. Большим пальцем он коснулся моего подбородка, заставляя поднять на него взгляд. Наверное, в нем можно было прочесть многое, по крайней мере, мне бы этого хотелось. Потому что слов не было, только желание упасть и раствориться. Я устала, морально устала жить на пороховой бочке, не зная, в какую секунду рванет. Рванет так, что от меня не останется ничего, кроме горстки пепла, который ветер в итоге развеет над крышами серых многоэтажек.

— Я же тебе говорил, что это глупо, Оля, и место совершенно ненадежное для хранения денег. Если ты решила отложить на «черный» день, то зря… Если он и настанет, то, поверь, эти жалкие бумажки тебе точно не пригодятся.

— Ты не имеешь права, — пискнула я, захлебываясь от обиды.

— Ты — моя жена, уяснила? Другого не дано и не будет. На следующей неделе пойдешь к врачу.

— Зачем? — испугано пробормотала я.

— Затем, — огрызнулся Олег, — баба ты или нет. Роди мне уже хоть кого-нибудь, — опустив руки, выплюнул Андреев мне в лицо, злобно усмехнувшись, — пойми, если женщина не может удовлетворить своего мужчину в каком-либо вопросе, то он идет к той, которая сможет.

Мне так хотелось закричать, что я буду только рада, если Олег уйдет, забудет обо мне, оставив в покое, но нет. Для него это было бы слишком легко и неинтересно. Он — охотник по натуре и только удовольствие получит, глядя, как его добыча медленно будет истекать кровью. Разве не так он смотрел, когда я, скрючившись на холодном снегу, молила Всевышнего, чтобы избавил меня от этого, забрав вместе с ребенком.

— Ты сумасшедший, — устало произнесла я, покачав головой.

— Конечно, — скрестив руки на груди, усмехнулся ядовито муж, — и таким меня сделала ты. Напомнить, кстати, почему ты не сможешь сбежать от меня никуда?!

Олег постоянно давил на шрамы, наблюдая, как я кривлюсь от боли. Разбивал мое сердце на куски, а я все пыталась и пыталась склеить из осколков нечто целое, понимая, что с каждым разом у меня получается это все хуже. На смену теплым чувствам приходила апатия, я превращалась в безвольное существо, в тень. Никогда не думала, что скачусь к подобному. Помню, в детстве, слушая рассказы маминых подруг о том, какие у них нехорошие мужья, поражалась, почему нельзя взять и уйти от нелюбимых. Собрать вещи, закрыть дверь, оставив все в прошлом. А сама… Сама постоянно находила какие-то отговорки.

— Не утруждайся, — опустив плечи, замерла я, — оно того не стоит. Мы оба понимаем, что лучше не будет, так, может, стоит разойтись по разным углам?

— Что неймется прыгнуть в койку к этому голодранцу? — огрызнулся муж, презрительно обведя меня взглядом.

Стало страшно, мороз пробежал по коже, а глаза защипало от слез. Что плохого я ему сделала?! Где обидела? Чем заслужила такое отношение к себе?! Всегда и везде ведь стояла горой за мужа, выгораживала Олега перед его и своими родителями, смягчая углы. Старалась быть хорошей женой, ничего лишнего не позволяла не на людях, не в их отсутствие, а в ответ?! Заслужила лишь отношение хуже, чем к блохастой дворняге.

— Бред, какой бред ты несешь! — смахнув слезинку с ресницы, выдавила я из себя. Попятилась к входной двери, совершенно забывая, что в кармане нет денег, на карте тоже, кажется, по нулям. Мелочь только позвякивала, на проезд, да на батон в магазине хватило бы.

Олег, что-то хотел добавить, но я к тому моменту выскочила на лестничную клетку, застегивая на ходу пальто. Бежала вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Слезы застилали глаза, и я практически не видела, что впереди. А когда распахнула подъездную дверь, едва не влетела в спину мужчины. Он только кашлянул, а я ойкнула, уставившись на него.

— Простите, — пробурчала, кутаясь в шарф.

— Олька, ты что ли?! — улыбнулся, обнажив желтые зубы. — А чего ревешь? Случилось что?!

— Все в порядке, Гена, — кивнула я, подставляя лицо холодному ветру. — Просто ударилась локтем, неудачно дверь вот открыла, — солгала, как ни в чем не бывало.

— Эх, ты. Ну, будь аккуратнее, — он говорил и говорил, а я его уже не слушала, бежала сквозь поток.

Не обращала внимания на прохожих, да и им до меня не было дела. Наверное, оно и к лучшему. Ночью слегка подморозило, и под ногами образовалась ледяная корка. Передвигаться стало совершенно неудобно, но я надеялась, что все же смогу избежать этой участи и не упасть. Хотя внутри был такой кавардак, что перед глазами стоял туман.