Мария Фирсова – Будь моей ошибкой (страница 3)

Даже соседка — баба Маня приходила как-то жаловаться на детский визг, хотя, помнится, она лет десять, как страдала тугоухостью.

Женский голос раздался где-то совсем близко, а мне вдруг стало так любопытно. Уж очень он оказался приятным. Мягким, чистым, словно вода в горных родниках. Попытавшись ускориться, насколько это было возможным в моем положении, я выбрался наконец из машины и уперся взглядом в блондинку. Да уж! Она напоминала воробья, который дрожит, сидя на проводе. Ветер трепал ее светлые волосы, разметав их по плечам, а она улыбалась, глядя на Тимку. Странная!

Заметив меня, она перевела взгляд с ребенка и уперлась им в мое лицо. Даже нахмурилась, кажется, на минутку, видимо, гадая, кто я есть такой.

Я даже хотел первым заговорить, но ее чертово предложение о помощи, выбило всю землю из-под единственной ноги. Глупая баба! Нет уж, обойдусь! Вот только жалеть меня не стоит, крошка! Срать я хотел на жалость и душераздирающие взгляды, они меня давно не трогали.

Тимка как нарочно бросился к ней, правда, спасибо, что и про меня не забыл. Помог протиснуться в калитку, а потом начал кружить, без умолку болтая.

— Это мой папа, — протараторил сын радостно, — его Артем зовут.

«— Вот уж благодарю тебя, сынок. Мог бы и промолчать», — съязвил внутренний голос. Хорошо, что дамочка пропустила нас вперед, иначе бы я не выдержал ее взгляда. Донельзя глубокого, словно в душу заглядывала демоница, пытаясь расковырять там слой толстого льда. Черта с два это у кого-то получится в этой жизни.

Ветер продолжал свистеть под крышами, безжалостно раскачивая макушки деревьев. Листва почти вся уже валялась на холодной земле, а я почему-то подумал, что это даже хорошо, что я начал выбираться из бетонного кокона, в котором просидел не один год. Вот хотя бы на мир посмотрел, на людей, на эту девицу. И чему она может научить детей?! Самой-то сколько?! Лет тридцать от силы. Зеленая еще.

А когда она начала что-то там про утренник у меня вообще внутри все свернулось узлом. Особенно, стоило ей упомянуть Тамарку, да все я знал про бывшую жену. Язва еще та, и ни разу не удивился, что относилась она к материнским обязанностям спустя рукава. Но я-то не Тома. Для вида, конечно, огрызнулся, кажется, даже напугал Ольгу Петровну, но внутренне был согласен с ней на все сто.

Что ж, решим этот вопрос с утренником. Человек я не такой занятой, чтобы пропускать мероприятия у сына, тем более, он у меня один. Вообще, единственный человек, который любил и тянулся ко мне. Остальные все поставили давно на мне крест, считая, что закончу свои дни я плохо. Либо сопьюсь от горя, либо сдохну от тоски по прошлой жизни. Я, может, и рад бы, да вот теперь — Тимка, словно шлюпка, удерживал меня на плаву.

Половину дня провалял дурака точнее, пытался убраться, постирать, потом приготовил ужин, надеясь, что Тимоха не откажется от макарон. Макароны — еда на все случаи жизни, а у нас как раз тот период, что большее мы себе позволить пока не можем.

После обеда я с чистой совестью завалился на диван, с благой целью проштудировать объявления о работе. Помнится, в юности очень мне уж нравилось паять, даже матери как-то чинил цепочку, когда рвались звенья. Так вот и подумал, может, смогу отыскать что-то похожее, где мои руки бы пригодились?!

За окном усиливался ветер, а культя начала потихоньку ныть. По этим дурацким болям можно было сверять прогноз погоды. Я лишь морщился, скрипя зубами, но пообещал себе — пока не найду что-то подходящее, с места не сдвинусь!

Да так и задремал с газетой, вскочил, когда уже темнеть начало. Спотыкаясь, ударяясь плечом о дверные проемы, я буквально допрыгал до коридора, параллельно натягивая куртку, и поспешил за сыном.

Чем ближе подходил к саду, тем, кстати, больше понимал, что чертовски хочу вновь увидеть эту блондинку. Даже улыбка плотоядная скользнула по губам, странно, чего меня так проняло-то?! Она наверняка счастлива в браке, колечко на пальчике-то я заметил. У нее прекрасный муж и, скорее всего, очаровательная дочка с такими же голубыми глазами цвета июльского неба. А я?! Я — инвалид, еле передвигающийся, практически безработный, да к тому же отец-одиночка, кажется. Хорош, нечего сказать!

Почему-то от этих мыслей даже разозлился на себя. Обругал последними словами свою дурную голову и в итоге мысленно махнул на все рукой.

— Нет, Артем, — пробурчал себе под нос, вдыхая морозный воздух, — твое время утекло, дружище.

Да, пожалуй, так оно и было. Оставалось лишь смириться и сосредоточиться на воспитании сына. Других вариантов для меня жизнь не предусмотрела, к сожалению.

Тимоха увидел меня в окно, а потом сквозь белый тюль скользнул силуэт Ольги. И я остро почувствовал, как шар внутри меня начинает увеличиваться в размере. Он находился где-то в груди и, кажется, мешал спокойно дышать.

Глупо было отнекиваться, но эта — чужая женщина — мне понравилась. Все-таки Ольгой Петровной хотелось любоваться, как картиной в галерее, зная, что руками трогать нельзя.

Она мило улыбалась, а я, потупив взор, будто нашкодивший пацан, все же извинился за поведение с утра. Ужасно себя, конечно, повел, потом весь день корил себя за это, выедая собственный мозг ложкой.

Я сам не заметил, как мы все втроем оказались на улице. Тимка прыгал по лужам, разбрызгивая осеннюю жижу, я поначалу хмурился, прикидывая, что снова до полуночи буду стирать, а потом махнул рукой. Тем более, беседовать с Ольгой было куда приятнее, чем думать о домашних делах.

Она так звонко смеялась над моими идиотскими шутками, услышанными еще впору работы в горах. Я сам на мгновение будто забыл, что не там сейчас свободно скольжу на доске по снежной глади, а здесь — ковыляю еле-еле.

— Артем, — мягко произнесла Ольга мое имя, — а расскажите о себе!

Эта просьба прозвучала неожиданно. Я даже смутился на миг, вот ведь, чертовка, удивила. Интересно, зачем ей это?! Анкету я уж заполнял в саду, вряд ли какой-либо из пунктов мог вызвать любопытство у кого-то.

Мне вообще казалось, что я банальный, серый и нудный. Девушки любят мужиков на крутых тачках, с дорогими часами и огромными букетами, будто милый только что ограбил цветочный магазин, ну или купил его со всеми потрохами. Мы находились с такими парнями в разных весовых категориях, поэтому я не высовывался, да и не пытался даже с кем-то знакомиться, адекватно оценивая свои шансы. Вот так в тридцать четыре я стал практически аскетом.

— Ольга Петровна, — кашлянул, чувствуя, как мелкий противный дождик начинает моросить. Хотелось ускориться, но одновременно я понимал, что тогда нам придется вскоре расстаться, а так хотелось побыть рядом с ней подольше, погреться возле нее, подпитываясь неким светом. — Я угрюмый зануда. Занимаюсь тем, что воспитываю сына… Хотя, кажется, это он меня все же. Звезд с неба не хватаю, живу скромно в однушке на соседней улице. Раньше работал инструктором, учил старых и малых стоять на доске и ловить ветер, мчась с заснеженных вершин.

Ольга резко прекратила улыбаться, мне даже показалось, что она вздрогнула. Стала сразу какой-то далекой, будто только тело здесь, а ее душа унеслась куда-то. Тень скользнула по женскому лицу. Мрачная, серая. Я остановился, внимательно посмотрев на нее, а девушка, словно смутившись, поправила прядь светлых волос и засеменила вперед.

— Тимофей, — окликнула она моего сына, — не торопись, впереди дорога.

Сорванец перестал прыгать по грязи, обернулся, поправляя шапку, а потом кивнул. Эх, я бы с удовольствием сейчас так же гонялся по лужам, радуясь осенним каплям, но вместо этого проклинал костыли и моросящий дождь.

Оля открыла зонт, и придвинулась ближе ко мне, не торопясь нарушать молчание. Мужчине, наверное, не стоило быть таким болтуном, но я ничего не мог с собой поделать. Первым снова заговорил. Слова потоком лились из меня, а я не мог сказать себе «стоп» и замолчать. И чем больше я распалялся, тем отчетливее понимал, что пора прощаться. Ольга замедлила шаг, как-то мельком взглянула на окна второго этажа, где горел свет. И мне показалось на секунду, что она боролась сама с собой. Взгляд стал не просто грустным, он стал испуганным, как у затравленного зверька.

— Вам уже пора. Родные, наверное, заждались, — выпалил я, едва не сгорая от желания схватить ее за руку.

Это было подобно наваждению, хотелось творить безумства, но, к счастью, мозг еще способен был соображать. Штора колыхнулась, и в окне показался мужчина, Ольга это тоже заметила, потому что вся буквально сжалась в комок. Втянула голову в плечи, нервно поправив пояс пальто и, выдавив из себя улыбку, попрощалась. Ох, если бы я знал, что будет после. Ни за что бы не отпустил эту хрупкую блондинку никуда. Черт бы побрал эти гребаные обстоятельства.

Глава 3. Ольга

Каждый шаг по лестнице эхом отражался от обшарпанных стен подъезда. Звук разлетался в тишине по этажам зловещим рокотом. По спине прокатились капельки пота, а я зло усмехнулась. Ничего еще не произошло, а сердце замирало подобно птахе. Оно предчувствовало, боялось.

Олег был дома, да и где ему еще быть в этот час. Хотя, наверное, я бы предпочла одиночество комнат, тишину и полную свободу. Я видела его недовольное выражение лица, там, в окне, взгляд, который был наполнен злобой и ненавистью. Только вот я совершенно не понимала, почему в своих неудачах он винил меня?!