Мария Фирсова – Будь моей ошибкой (страница 23)

Андреев схватил меня за грудки, надо сказать, что весовые категории у нас, в общем-то, одинаковы, но моя позиция менее устойчива. Это он быстро понял, достаточно было толкнуть меня, чтобы тело перестало подчиняться. Я оступился, делая шаг назад, и начал заваливаться на бок. Упав на культю, взвыл негромко, прошипев от боли. Хотя уже не разобрать, отчего было омерзительнее: от раны, что нанесла любимая женщина или то, что должным образом не мог ответить этому дегенерату.

— Пошел отсюда, пока я тебя не спустил с лестницы, — навис он над моим лицом.

Его гадкая ухмылка вызывала рвотный рефлекс и тем страшнее становилось за Ольгу. Андреев занес кулак, а я, кажется, приготовился держать удар. Потому как не закрыл глаза, не заслонился, ждал, что тот ударит лежачего, лишний раз показав свое гнилое нутро.

— Олег, — тоненький голосок раздался за спиной Андреева.

У меня сердце заныло кровавыми слезами, в голове, будто барабаны застучали, грудь сдавило от обжигающей боли.

— Не трогай его, пожалуйста, — прижимая ладошки к груди, прошептала Оля. — Дай нам поговорить с Артемом, и он уйдет. Уйдет. И больше не вернется.

Андреев хмыкнул. Зло взглянул сначала на меня, потом на Олю. Что-то дьявольское плескалось в его глазах, чернота, бездна. Он грубо отодвинул Ольгу плечом, вошел в квартиру, а я тем временем поднялся на ногу, пытаясь опереться на костыль. Культя болела, хотелось опустить ее в холодную воду, а лучше полностью встать под ледяной душ.

Оля подошла ко мне, встала напротив, взглянув в глаза. В полутьме лестничной клетки я видел ее черты, такие близкие, родные до боли. Ну как тут сдержаться и не утонуть в ней?! Знал, что хожу по краю обрыва, но пусть Андреев лучше превратит меня в отбивную, только без нее я не представлял жизни.

— Почему? — выдавил я из себя главный вопрос. — Чем я обидел тебя, что ты предпочла этого мерзавца? Тебе было плохо с нами?! Оля, — схватил я ее свободной рукой за плечо, — прошу, скажи, в чем виноват перед тобой?

Она глубоко вздохнула, смахивая хрустальную бусину с ресниц, ей было сложно. Я видел, понимал, но в то же время ни хрена мне не было ясно. Если была б хоть одна причина для ее такого резкого ухода, если бы я только знал… Возможно, мне было б легче.

— Так надо, Артем, — коснулась она моей руки, я сжал ее ладонь, не желая отпускать. Боялся, что она растворится, исчезнет навсегда.

— Я не понимаю, Оля, — голос дрожал, я едва не выл от бессилия. Хотелось царапать эти стены, проклинать все на свете и в первую очередь свое никчемное существование.

— Прости меня, пожалуйста, — с надрывом произнесла она, а я ловил каждый вдох своей женщины.

В тишине подъезда надышаться ею не мог, чувствуя, что она утекает, как вода сквозь пальцы. Сердце бы вырвать из собственной груди, растоптать его, чтобы оно — проклятое больше никогда никого любить не могло.

— Мне не за что прощать тебя. Я просто хочу понять, Оля, видимо, оказался недостойным тебя. Этого стоило ожидать., - усмехнулся я криво. — У меня в жизни-то считай нет ничего. Да, не накопил, не нажил. Глупо, наверное, было рассчитывать, что такая женщина захочет строить семью с ущербным, — выплюнул я, злясь на себя, на своим эмоции, реакцию.

Стоило уйти, просто уйти. Забыть все, как сон. Прекрасный, чистый, но это лишь сон. Я сам выдумал то, чего никогда не было. Знал только одно — я не врал, когда говорил ей, что люблю ее.

— Не говори так, — одернула она руку, — ты же знаешь, что… — Ольга осеклась, сглотнув.

— Нет, Оль, видимо, ни черта я не знаю. Спасибо, что была в моей жизни. Пусть недолго, но… — я замолчал, не знал, что сказать. Хотя нет, слов-то было полно, но они все казались не тем, уже не было значения — произнесу я их или нет. Какого рожна разбрасываться ими, если человек, который был мне безумно важен, не желает слышать.

— Кузьмин, ты всегда будешь в моем сердце, это сложно понять сейчас, но потом, я обещаю, обещаю тебе, что сохраню нашу любовь. Артем, я все вытерплю, ради нашего маленького счастья, все, — прошептала она, подавшись вперед.

Обхватила мое лицо руками, прижалась на мгновение к губам, словно все, как прежде. Будто есть только мы в этом мире! Моя женщина. Моя самая любимая женщина! Я обнял ее за плечи, целуя страстно, жадно, до боли. Сердце разбилось, треснуло, упав осколками под ноги. Все. Все закончилось в один миг.

Она отпрянула от меня, провела ладошкой по моей колючей щеке, я поймал ее кисть, коснувшись губами, ощутив бархат кожи. А потом она ушла. Дверь закрылась, лишь тонкий флер ее духов остался напоминанием мне, что она существовала в реальности, а не была выдумкой воспаленного воображения.

Я поднял голову вверх, посмотрел в грязный потолок и не поверил. Не мог смириться, что несчастья валяться на меня как из рога изобилия. Чем я так судьбу прогневал — не знал.

Плетясь домой, не разбирая дороги, все думал, в чем виноват. Разом как-то все возненавидел и жизнь свою, и людей. Если б не Тимка, даже подумать было жутко в первый момент, сошел бы окончательно с ума, глуша боль алкоголем. Пил, пока печень не отвалилась бы. Лучше б сдох тогда на этом склоне. Лучше бы я провалился бы тогда в ту расщелину, а не девчонка.

Квартира встретила меня тишиной. Давящей, гнетущей. В комнате работал телевизор без звука, под который мирно дремал сын. Я подошел, накрыл его одеялом, выключив мультики. Вернулся в кухню, распечатал бутылку водки, хотел плеснуть в рюмку, а потом взял, да и хлебнул прямо из горла. Жидкость обожгла внутри, заставив поморщиться. Тряхнул головой, стараясь прогнать воспоминания. Еще вчера мы все были на этой кухне. Черт, а вещи?! Я поторопился в ванную комнату, а там еще зубная щетка Оли так и стояла на месте. Дурно стало, сел на пол, сжал виски ладонями и как тюфяк слезу пустил. Стыдно было и в то же время так чуть легче стало.

А может забыться, напиться, Соньку позвать?! Похер, что жалеть утром буду. Оле же плевать на меня. Боже, как так все могло произойти?! Ненавидел ее и любил до умопомрачения одновременно. Чертовы бабы! Одни проблемы от них!

Выудил мобильник из кармана, набрал номер, а услышав женский голос, понял, что тошно от всего.

— Кузьмин, ты чего в такой час? Соскучился? — заискивающим голоском проворковала Сонька.

— Решил узнать, как у тебя дела? — кажется, язык мой уже заплетался на тот момент.

— Пьяный что ли, Артем? Или с подружкой своей поругался?

— Все вместе, — не стал врать я, хмыкнув безразлично.

— Прийти, утешить?! — простонал Соня в трубку, явно предвкушая продолжение вечера.

Я бросил взгляд на стол, где стояла чашка с птицами. Две канарейки смотрели друг на друга, кенор прикрывал крылом самку, давая почувствовать ей себя защищенной. Стало горько во рту. Я на мгновение ощутил себя предателем, представив, что вот из этой чашки будет пить другая женщина, сидеть будет на ее месте, в постели моей, черт возьми, окажется не Оля, а та же Сонька.

— Нет, Сонь, не стоит. Я так просто, по-соседски позвонил. Доброй ночи, наверное.

— Смотри сам, но знай, я всегда готова тебя порадовать, — промурлыкала чертовка, отключившись.

Порадовать?! Нет, меня уже ни что не могло порадовать, кажется. Умер я снова в этот вечер! По крайней мере, до утра!

Глава 15. Ольга

Когда за спиной захлопнулась дверь, я просто рухнула на пол в коридоре. Поджала ноги, закрывая лицо руками. Губу прикусила, чтобы не разреветься и мне было все равно, что скажет Олег. Безразлично была его ухмылка злорадная, да, он добился своего. Надеюсь, муж лопнет от счастья.

— Первое твое мудрое решение за все время, — выдал он, засунув руки в карманы брюк.

Его голос больше не пугал, он был мне отвратителен. Каждая интонация, каждая черточка некогда любимого лица. Я ненавидела его всем сердцем, мечтая, чтобы он исчез. Да, у меня был выбор: остаться или уйти. Но, к сожалению, уйти означало потерять Артема навсегда. Сегодня мы стали чужими, но была тонкая нить между нами, которая навечно связала жизни и сердца. Я не теряла надежды и веры, что однажды вырвусь из оков лжи и гнили. Стану свободной. Может, к тому времени у Кузьмина начнется другая история, но зато я могла подарить всю любовь своему ребенку.

— Женские слезы — омерзительное зрелище, — прошипел Андреев, коснувшись моих ног носком ботинка.

Я только руками прикрыла живот, опасаясь агрессии со стороны супруга. Не представляла, что скажу, когда тот начнет расти, только одно было точно — я знала, кто является отцом малыша.

Не было у меня в этом сомнений. Я даже где-то в глубине души надеялась, что Артем меня когда-нибудь простит.

— Пошел вон, — процедила я сквозь зубы.

Кажется, в первый раз позволив себе перечить мужу.

Боже, как же сладко прозвучали эти слова. Новая жизнь, что была во мне, придавала сил. Несмотря на общую слабость, я была готова свернуть горы, защищая себя и оберегая малютку.

— Что ты сказала? Голос прорезался?!

— Только коснись меня пальцем! — поднимаясь на ноги, выплюнула Олегу в лицо слова. Резкие, как бритва, острые, как клинок.

Он удивленно вскинул брови, хмыкнув. Подошел ближе, практически упираясь в мою грудь. По спине пробежал холодок, но я упрямо не отводила взгляд, показывая, что не намерена бояться впредь.

— И что ты сделаешь? Поднимешь на уши всех соседей? Побежишь жаловаться своему любовнику? Что ты сделаешь, Оля? Пойми, никто теперь за тебя не заступится. Ты на хрен никому не сдалась. Шлюха. Дешевка.