Мария Фир – Ронни и тайный замок дракона (страница 9)

– Как он работает? – спросил Зак, когда я извлекла на свет ничем не примечательный прозрачный кристалл на длинной нитке.

Надо же, наш куратор чего-то не знает? Удивительно! Я с радостью объяснила:

– При заполнении магией амулет начинает излучать вибрации, которые насекомые не выносят – сразу летят прочь. Разве на факультете колдовства не пользуются такими?

– А колдунов, говорят, не кусают ни комары, ни клопы, – вставил Мэтт. – Кровь тёмных магов для них яд.

– Странно слышать подобное от целителя, – отозвался Зак. – Я надеюсь, что твои знания о крови не ограничиваются домыслами и бабкиными сплетнями.

– Постарайся не пораниться, тогда и мои знания тебе не потребуются!

– И ты, в свою очередь, постарайся сделать так, чтобы тебе не понадобился некромант, – с невозмутимым выражением лица ответил куратор.

Ох, непросто мне придётся с этими двумя! Я приладила амулет от комаров на оконную раму, расстелила простыни и одеяла, взбила подушки. Мэтт помог мне умыться, зачерпнув ковшиком чистой воды из ведра. Зак склонился над нашим самодельным столом и делал записи в дневнике – перо так и мелькало в его пальцах. Я села напротив него на кровать, провела по волосам расчёской, взяла мамино зеркало и попыталась из-за него украдкой заглянуть в записи куратора. Странно: теперь строчки расплывались перед глазами, словно чернильные буквы источали серый туман. Некромант поймал меня на хитрости и наконец-то улыбнулся, отложил перо.

– Герб дома Луэль? Ты говорила, что происходишь из простой семьи, Ронни.

– Я… да. Это не моё. – Заметив недоумение на лице Зака, я тут же исправилась: – Зеркало мамино.

– Можно взглянуть?

– Пожалуйста.

– В твоём личном деле в Академии ни слова не сказано о доме Луэль. Юную волшебницу с корнями великих стихийников приняли бы на факультет боевой магии, а не общей практики.

Зак осторожно вернул мне зеркало, всё ещё ничего не понимая. Эх, всё-таки считает меня «половинкой мага», как и все остальные.

– Великие стихийники из дома Луэль понятия не имеют о том, что я есть на свете. Поверь, в их родовых книгах обо мне тоже не сказано ни единого словечка. Но это память о маме, поэтому я храню его.

– Память? Мама оставила тебя? – почти шёпотом спросил некромант.

– Она умерла, Зак.

– Ты в этом уверена?

– Что? – Я вскинула ресницы, но куратор покачал головой.

– Прости, ничего.

Я не сердилась. Мэтт громко кашлянул, напоминая нам о своём присутствии, и я торопливо закрыла шкатулку, убрала её на дно сумки и погасила часть плавающих под потолком огоньков.

– Значит, так, ребята, мне нужно переодеться. Прошу вас обоих отвернуться!

Они послушались. Ну наконец-то, хоть что-то сделали дружно, не сцепившись между собой. Я стянула платье, скинула туфли, решив назавтра достать из саквояжа башмаки: уличная грязь не располагала к ношению изящной обуви. Забралась под одеяло, свернула из него уютный кокон и пододвинулась к стенке.

– Приличные девушки так не говорят, – улыбнулась я из своего укрытия, – но всё же здесь ещё много места. Думаю, будет честно, если Мэтт займёт половину этого сказочного ложа.

Целитель добыл нам ночлег, а Зак всё равно собирался поработать… И всё же моё решение не слишком понравилось некроманту. Он насупился, с молниеносной скоростью завершил записи в своём дневнике – перо скрипело так, словно вот-вот сломается, – а после снял с крючка плащ и взялся за дверную ручку.

– У нас ещё два дня дороги впереди, – тихо сказал он. – Постарайтесь как следует выспаться.

– Зак, нас ведь просили не высовываться в зал! – окликнула я его.

– Я не собираюсь высовываться. Переночую в повозке, ночи теперь тёплые.

И ушёл. А сам обещал глаз с меня не сводить или как-то так? Я почувствовала странный укол совести – словно я украдкой повела себя некрасиво и это заметили. А как надо было? Всё-таки именно Мэтт исцелил собаку хозяина трактира, и благодаря Мэтту у нас случился горячий ужин и крыша над головой. Было бы несправедливо заставлять его спать, скрючившись на саквояжах, или выгонять в повозку. Может, мне самой стоило бы забраться в шкаф, уступив мальчишкам кровать?

Не в силах долго огорчаться, я тихонько рассмеялась своим мыслям. Представила, как ребята сражаются за право лечь у стеночки. Никто не любит спать с краю. «По краю ходит Седая Тень – призрачная старуха, ворующая невинные души», – так говорила мама. Не знаю, как моя душа, а сама я ещё была вполне невинна и совсем не хотела, чтобы меня щупали всякие привидения.

– Ты чего хихикаешь? Прогнала некроманта и рада?

Мэтт растянулся на своей половине, по-деловому придвинув свою подушку почти вплотную к моей, и заложил руки за голову. На его лице тоже играла хитрая улыбка.

– Нет, просто вы так забавно пикировались. Вот думаю, как мы уживёмся втроём в чужом доме?

– Тебя только это беспокоит? – усмехнулся он и шепнул заклинание, погасившее почти все мои огоньки. Осталось два – они кружили под потолком, колыхаясь от проникавшего в раскрытое окно сквозняка.

– Не только, – призналась я. – Ещё беспокоюсь о драконах…

– О боги, а о них почему? Они давно вымерли! – возмутился целитель.

– А что, если не все? Что если где-нибудь в горах Форстада, в тёмной пещере, остались их яйца? И когда-нибудь из них вылупятся новые драконы. Представляешь? Найти бы такое гнездо!

Мэтт повернулся на бок и разглядывал моё лицо, скрытое тенью. Я замолчала и тоже смотрела на него. Блики света делали его голубые глаза лучистыми, словно заполненными магией. Светлые волосы растрепались. Его дар казался тёплым и уютным – рядом с таким точно не посмеет появиться ни Седая Тень, ни подкроватные чудовища.

– Ты такая маленькая, Ронни, – прошептал он. – Я имею в виду, ты хрупкая, лёгкая. Не могу понять, куда помещается это море фантазий, которыми ты живёшь?

– Каких фантазий, Мэтт?

– Драконы и всё остальное. – Он осторожно поправил край моего одеяла.

– Я серьёзно вообще-то, – обиделась я.

– Значит, ты на самом деле не из-за меня поехала? Скажи, пока мы одни. Из-за меня или из-за драконов?

– Наверное, из-за тебя тоже, – еле слышно произнесла я.

Как это, оказывается, сложно – отвечать на вот такие прямые вопросы во тьме ночи, когда человек находится совсем рядом и ты слышишь его дыхание, биение его сердца. На мне была рубашка и целый кокон из одеяла, а я всё равно чувствовала себя обнажённой. И это было так непривычно, что я покраснела до самых кончиков ушей и возблагодарила всех богов, что этого не видно в темноте. Ведь совершенно понятно, что произойдёт дальше, я столько читала об этом в романах и слышала от подруг, да и когда-то это должно было произойти… но я всё равно оказалась не готова.

Мэтт поцеловал меня. Я замерла, как перепуганная мышь, и не ответила должным образом. Как глупо вышло! Его губы были горячими и ласковыми, а мои лишь слабо дрогнули от испуга, не раскрывшись навстречу поцелую, – словно меня парализовало. Мэтт не стал настаивать, чмокнул меня в кончик носа и отодвинулся.

– Извини, я… не знаю, – прошептала я.

И где моя хвалёная смелость? Видел бы ты, Мэтт, как я болталась на подоконнике четвёртого этажа Академии, нащупывая кончиками туфель карниз. И не закричала, не позвала на помощь! А сейчас лежу как тупое брёвнышко, хлопаю ресницами. Самый красивый парень с факультета целителей меня целует, а я теряюсь! Уверена, большинство его сокурсниц не растерялись бы – дело бы закончилось не только поцелуями. Эх…

– Не за что извиняться, – сказал Мэтт. – Я думал, ты не против.

– Я не против, – честно сказала я. – Просто ты первый, кто это сделал.

– Правда?

– Да.

Он довольно улыбнулся, и я немного успокоилась. Ничего страшного не произошло. У нас впереди ещё много дней и ночей, в другой раз, может быть, я решусь на настоящий поцелуй. Чтобы не продолжать этот волнующий разговор, я натянула одеяло на нос и закрыла глаза.

Совесть снова царапнула моё сознание острым коготочком, мол, лежишь тут, целуешься с лекарем, а бедный Закариан бродит вокруг повозки и мучается бессонницей. Что ж, сам виноват, что такой бука! Был бы поприветливее – девушки сражались бы за право поехать с ним на летнюю практику.

– Ронни? Ты спишь? – снова позвал меня Мэтт.

Я не ответила, гадая, сколько мне придётся притворяться спящей, но притворяться не понадобилось: спустя несколько минут я незаметно соскользнула в глубокий сон.

Глава 8

Следующий день не задался с самого утра. Ещё на рассвете на Фиору и окрестности налетел сильный ветер, от которого завыли трубы и отчаянно захлопали ставни. Вслед за ним примчались распухшие чёрные облака, похожие на исполинские мешки, набитые молниями и громом.

Трактир, большой и надёжный, вдруг показался мне карточным домиком, который вот-вот сметёт ураганом. Я тревожно выглянула в окно, крепко запертое Мэттом на защёлку, и поёжилась: по заднему двору кружились пылевые вихри, летали куриные перья и солома. Целитель мягко обнял меня за плечи, и я вспомнила, как закончился вчерашний вечер. Что же дальше? Он уже считает меня своей девушкой или ещё нет? Я снова покраснела, смутившись собственных мыслей.

– Боишься грозы? – спросил Мэтт.

– Раньше не боялась, – пробормотала я. Обернулась и оказалась в кольце его тёплых рук. – Знаешь, в городе это совсем не страшно. Сверкает где-то далеко вверху, потоки воды стекают сквозь решётки мостовой. А у домов такие толстые стены, что даже гром не сотрясает их. Можно сидеть в кресле, пить горячий чай и почти не обращать внимания на то, что за стенами…