Мария Фир – Наследница волшебной лавки (страница 5)

В шкафу, к моему удивлению, прятались подушка и покрывало – да мне повезло! Покрывало нужно было залатать в нескольких местах. С моей магией это было недолго, но требовались нитки, а они у меня с собой были. В подушке, как выяснилось, жило семейство мышей, поэтому пришлось повозиться. Я переселила мышей в сад, а затем вычистила все перья и наволочку – они стали как новенькие! Когда я закончила с уборкой, уже наступила ночь.

От усталости кружилась голова и подкашивались ноги.

Я распустила пояс платья, скинула туфли и прилегла на кровать. Нужно было укрыться покрывалом, но вставать уже не было сил. Мягкая тишина и уют старого жилища убаюкивали меня. Веки налились тяжестью, и я заснула так крепко, как не спала ни разу после расставания с Винсентом.

– Апчхи! – раздалось совсем близко, и я подскочила.

Невероятно: в окно, прикрытое ситцевой занавеской, светило яркое солнце. Было утро, да ещё и не самое раннее. Я откинула покрывало и села, пытаясь прийти в себя. Стоп! Я ведь точно помню, что не накрывалась. Что за чертовщина здесь творится? Ну не мыши же поухаживали за мной, пока я спала?

– Так, ну хватит, – решительно заявила я и спрыгнула на пол.

При свете дня будет легче отыскать таинственного фамильяра или кто тут насмехается надо мной? Я вооружилась кочергой и принялась шарить ею под шкафом, а затем под кроватью – никого. Ещё раз прошлась по заброшенной лавке и не нашла никаких следов. Остановилась у камина.

Вчера у меня не хватило сил вычистить камин, да в этом не было и нужды: летние ночи тёплые. Теперь я присела на корточки и заглянула в угольное нутро очага, а потом сунула туда кочергу. Взметнулось облако сажи, и раздался обиженный вопль.

– Ой-ой-ой, за что по голове-то? Апчхи!

Из камина мне под ноги выкатился ужасно лохматый серый комок размером с большого кота. Он встряхнулся – и чисто выметенный пол снова стал грязным. Я от неожиданности плюхнулась на попу и отползла на пару шагов.

– Ты что такое? Ты бесхозный фамильяр, что ли? – в недоумении выпалила я.

– Кто-о-о? Какой ещё фамильяр? Нет, ну вы посмотрите на неё, сначала бьёт по макушке кочергой, потом оскорбляет. Ну и молодёжь пошла! – зафырчало существо, продолжая отряхивать шерсть.

– Где твой хозяин? – продолжала допытываться я.

– Ишь какая! Я сам себе хозяин, если хочешь знать.

– Ты домовой! – наконец догадалась я. – Но в колледже говорили, что вы исчезли много лет назад. Во всяком случае, в городах домовые давным-давно не живут!

– А невоспитанные девчонки – живут!

Домовой выпрямился и уставился на меня любопытными круглыми глазами. Он был, как оказалось, вовсе не серым. Тёмно-рыжий мех был весь перепачкан в саже. Из одежды на фыркающем существе имелись только короткие грязные штанишки. Лапы походили на кошачьи, но вместо когтей оканчивались проворными мягкими пальчиками.

– Слушай, прости, я искала тебя вчера весь вечер. Ты не выходил. Я должна была проверить, что в этой старой лавке и в комнате не прячется кто-нибудь опасный.

– Не выходил – значит, не хотел. Чего непонятного-то? Я думал, ты смышлёная, Эвелина Крисс!

– Ой! Откуда ты знаешь моё имя?

– Так было написано в одной официальной бумаге!

– Значит, ты умеешь читать? – Я невольно бросила взгляд на сумочку, из которой по-прежнему выглядывал перевязанный лентой свиток.

– Допустим, – уклончиво ответило существо. – Ты не хочешь почистить мне шерсть?

Вот это заявочки! Фамильяры, за одного из которых я и приняла домового, обычно помогают волшебникам. А этот тип едва ли не приказывал мне. С другой стороны, он не будил меня ночью и даже укрыл покрывалом – такое отношение заслуживало благодарности.

Моя магия хорошо восстановилась за ночь, я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Несколько несложных пассов – и вот передо мной уже не жуткий грязный комок шерсти с глазами, а лоснящийся здоровой шёрсткой ухоженный домовёнок. Я вытащила зеркальце.

– Ну ладно, – снисходительно кивнуло существо. – Теперь и познакомиться можно. Я Ольберт!

– Ольберт? Не слишком официально для… – «для комка шерсти», хотела спросить я и хихикнула.

– Нормально! Если подружимся, сможешь называть меня Бертом.

– Так-тааак, а прежний хозяин этой лавки как тебя называл?

– Бусей. Но это была давняя и крепкая дружба!

– Хорошо. Может, расскажешь, как звали того, кто раньше здесь жил?

– Всему своё время, – отвернулся от меня Ольберт. – Пока могу сказать лишь то, что я открыл тебе дверь не случайно. Твоё имя, Эвелина Крисс, было указано в завещании.

Глава 7

На миг я забыла, как дышать, а сердце замерло, чтобы потом заколотиться с удвоенной скоростью. Когда тебе неожиданно сообщают, что ты наследница целого дома с магазином – тут немудрено разволноваться. Чтобы успокоить себя, я вышла во внутренний дворик и сложила руки на груди. «Так, Эвелина, однажды тебе уже запудрили мозги. Не попадись снова!» – повторяла я про себя, расхаживая туда-сюда. Буся уселся на нагретой солнцем ступеньке и ждал.

– Мы будем завтракать? – не выдержал наконец домовой.

– Погоди минуту, пожалуйста! – взмолилась я. – Сначала объясни, что за завещание.

– Да самое обыкновенное! Документ такой с подписью и печатью нотариуса.

– Это я понимаю, но где же оно? Мне кажется, ты меня разыгрываешь!

– Я не знаю, где оно, – обиженно заявил Буся. – Но клянусь бородой и усами, что документ был. И в него было вписано «Эвелина Крисс» – чёрным по белому. Куда вы, люди, деваете потом эти бумажки, домовому неведомо. Мы как-то обходимся без всей этой бюрократии.

– В том-то и дело, Буся, то есть Берт! Во-первых, у меня не было родственников, владевших лавкой, а во-вторых, даже если всё это правда и кто-то внезапно оставил мне наследство, то моих слов будет недостаточно. Потребуются доказательства.

– Между прочим, я пятнадцать лет не завтракал, – снова вздохнул Буся.

Признаться, у меня было точно такое же чувство. Я направилась к колодцу, разгребла деревянную крышку, усыпанную лепестками яблонь и прошлогодними листьями. Цепь, намотанная на ворот, заржавела, но ведёрко выглядело целым.

Прочитав заклинание, которое избавило металл от ржавчины, я набрала воды и умылась. Предложила домовому сделать то же самое, но он только фыркнул и брезгливо стряхнул с шерсти блестящие ледяные капельки. Вода очень бодрила – у меня аж руки свело! Что ж, следовало и вправду заняться завтраком. Таинственное завещание, где бы оно ни было, подождёт.

Я пересчитала оставшиеся монеты. Если принять факт, что крыша над головой у меня теперь есть, то мне должно было хватить на несколько дней. За это время нужно переделать кучу дел: в первую очередь найти работу, затем узнать, когда папа вернётся из поездки, ну и навести справки о бывших владельцах этого чудесного места. Буся неотступно следовал за мной по дому.

– Эвелина, – наконец произнёс он. – Я многое должен рассказать тебе, но я… не помню.

– Боюсь, если спать пятнадцать лет, то у любого мозги откажут!

– Дело не в этом. Духи дома, к твоему сведению, могут дремать столетиями. Я подозреваю, что меня нарочно лишили памяти, ведь убить домового нельзя.

– Кто бы мог это сделать? – Я убрала кошелёк в сумочку, затянула пояс и набросила на плечи накидку.

– Тот, кто забрал твоё наследство и завещание, конечно же.

– Я думаю, ты просто фантазируешь, – прямо сказала я. – А может, тебе приснилось. Скоро вернусь!

Ночёвка в заброшенной лавке странным образом наполнила меня уверенностью в своих силах. Ещё вчера я рыдала, совершенно уничтоженная неудачами, теперь во мне зародилась горячая искра надежды. Я шагала по улице, бодро вздёрнув подбородок, и в самом деле представляла себя наследницей этого замечательного магазинчика. Надо будет расспросить живущих поблизости старичков и старушек: они должны помнить, чем торговали в лавке.

Чтобы сэкономить медяшки, я купила не готовую еду, а небольшой запас продуктов. Фунт муки, бутылку молока, пять яиц, немного масла, несколько картофелин и пару яблок. Вернувшись, быстро замесила тесто для блинчиков и приготовила яблочную начинку. На кухне имелась плита с нагревательными спиралями, а Буся притащил из сарайчика погнутую сковородку.

Спустя полчаса мы великолепно завтракали, расположившись в саду прямо на траве под цветущими деревьями. Вчерашний день казался сейчас страшным сном, я бы с огромным удовольствием предпочла забыть его вовсе, если бы не красавчик Адриан. Он упорно возникал перед моим внутренним взором и смотрел на меня синими, как вечернее небо, глазами.

– У тебя будет ребёнок, – облизав липкие от блинчиков пальцы, заметил домовой.

Я любила будущего малыша, но настроение всё равно подпортилось. Вместо доброго Адриана я теперь представляла сконфуженное лицо Винсента, узнавшего неприятную новость. В тот миг от его влюблённости, если она и была, не осталось и следа. Я видела перед собой парня, которому досаждаю своими дурацкими проблемами.

– Ты почувствовал, или это уже слишком заметно?

– Почувствовал, но решил, что ты сама захочешь рассказать.

– Терпением ты не отличаешься, – улыбнулась я. – Это грустная история, Берт. Честно говоря, если бы я так не запуталась, то никогда не пошла бы скитаться по городу и не забралась в твою лавку.

– Значит, ты убежала от него? Ну, от мужа. Он что, бил тебя?

– Никакого мужа не было, это был парень из одной знатной столичной семьи.