Мария Фир – Искушение (страница 4)

Ларс чуть притушил кристалл. Здесь исполинские деревья расступились, и высокую траву заливал лунный свет.

– Для нас, тёмных? – с недоумением повторил он и заглянул мне в лицо. – Что это значит?

Я растерялась: ни один парень ещё не оказывался со мной так близко и не смотрел с таким нескрываемым интересом.

– Ты сказал о демонах так, словно это что-то обычное… как куры или собаки.

– А ты ведёшь себя так, словно не считаешь себя одной из нас, – чуть прищурился он. – Из нас, тёмных. Думаешь, твой дар уникален?

– Нет у меня никакого дара! – вспылила я и отвернулась, чтобы он прекратил изучать меня словно забавную букашку.

– За что же тебя оставили умирать в лесу у дерева?

– Тебе обязательно это знать? Спас – и молодец, а остальное – только моё дело!

– Мне интересно!

Он коснулся моего плеча, но я резко дёрнулась, сбрасывая его руку.

– Ты ведь не сказал, куда и зачем идёшь, а от меня требуешь ответа.

– Счёт один-один, – засмеялся Лассе. – А теперь пора развести костёр и погреться!

И он как ни в чём не бывало принялся складывать шалаш из сучьев на расчищенном от травы пятачке земли. Я думала помочь, но не знала чем. Стояла над душой у присевшего на корточки колдуна и молча ёжилась от холода.

Мне хотелось посмотреть, как он заставит вспыхнуть сырой хворост, но я не уследила. Миг – и костерок выпустил маленькое облако, а следом взвился вверх оранжевыми лепестками огня. Ловкое движение пальцев мага, прочитавшего заклинание, оказалось неуловимым.

– Я принесу тебе другую одежду, – сказал колдун и скрылся в темноте.

Я услышала, как по пути Лассе приказал своим слугам охранять наш лагерь и как те послушно разбрелись в разные стороны, кое-кто – прямо напролом через кусты, не выбирая дороги. Ветви жалобно хрустели под тяжёлой поступью мертвецов, и это было очень жутко – знать, что ночная тьма скрывает совсем рядом созданий, чьё место давно уже в могиле. Когда я думала об этом, сердце замирало от ужаса.

В прежние времена было принято хоронить тела умерших людей, теперь же церковь солнечного бога Ксая требовала сначала сжигать останки. Прах помещали в глиняный горшок, заливали крышку воском и только потом закапывали в землю. Так было безопасно. Прах после священного огня чист – ни один некромант не сможет его использовать.

Протянув ледяные руки к костру, я прислушивалась к себе. Демон по-прежнему спал, но что-то во мне изменилось. Я до сих пор словно чувствовала руку Лассе, приложенную к солнечному сплетению. В груди ощущалось странное жжение, будто за лиф платья залетела огненная искра.

– Держи, – сказал Ларс и протянул мне скомканный ворох одежды. – Переодевайся скорее, пока не заболела.

– Ты знаешь, у меня в груди что-то… горит, – прошептала я испуганно. – Вот здесь.

– Отлично, уже заболела! – сердито сказал колдун. – Тем более переодевайся!

Глава 4

Я осторожно развернула свёрток. В подбитую заячьим мехом жилетку были упрятаны шерстяные штаны и мягкая нательная рубаха. Странный колдун! Сначала разрезал верёвки, затем привёл в свой лагерь – не как пленницу, как гостью. Теперь предлагает мне облачиться в собственную сменную одежду.

Тётя Тилла и дядя Джеф совсем не так описывали мне тёмных магов, да и отец Эспен утверждал, что все некроманты и призыватели – отъявленные негодяи, поскольку заключают контракты с демонами из междумирья. Их души прокляты. Помимо собственной воли я принюхалась к вещам, провела кончиками пальцев по серебристому меху жилетки.

– Всё чистое! – обиженно заявил Ларс.

Он не обманывал – от рубашки даже едва заметно пахло цветочным мылом.

– Дело не в этом, – помотала головой я. – Отец Эспен говорил, что нельзя брать ничего из рук… из рук таких, как ты. Оно может быть зачаровано.

– Похоже, у тебя уже начался горячечный бред, Мия! Пойду посмотрю, есть ли у меня снадобье.

– Я не стану его пить! – заявила я, пока он не успел уйти.

В груди продолжало жечь, и я опустилась на пенёк у костра, не зная, что делать дальше. Похоже, своим прикосновением колдун уже привязал меня невидимыми магическими нитями. Ему оставалось лишь расположить меня к себе окончательно, опоив приворотным зельем. А потом я потеряю разум, как когда-то моя мама, и пойду за ним хоть на край света, не говоря обо всём остальном. Помнила ли мамочка свои ночи с тем, кто стал моим отцом? Осознавала ли она, что делала?

– Ты мне не веришь, – спокойно сказал Лассе, глядя на мои терзания.

– Ты чужой человек, – еле слышно ответила я. – Почему я должна тебе верить?

– Не должна, – согласился он. – Но тёмных осталось в Веллирии так мало, что мы всегда стараемся помогать друг другу при встрече. Не слышала об этом? Все, у кого в крови тёмный дар, считаются вроде братьев и сестёр.

– Я уже говорила, что никакого дара у меня нет!

– Ладно, как знаешь. Если ты держишь меня за идиота, неспособного распознать магию призывателей, то это твоё право. Смею лишь напомнить, что не стоит убегать из моего лагеря посреди ночи. Хочешь остаться жива – дождись утра. Потом я выведу тебя на дорогу, и иди куда тебе вздумается!

Сказав так, Ларс снова исчез за границей тёплого света от костра, а я осталась одна с его одеждой в руках. Лихорадки и бреда у меня не было, но я испытывала страшный голод и смертельную усталость. Заскорузлое мокрое платье из грубой ткани натёрло мне кожу и совсем не желало высыхать.

В конце концов, подумала я, вещи я уже взяла. Много ли греха будет в том, что я переоденусь?

Я плюнула и стащила через голову платье. Сорвала с себя и скомкала нижнюю сорочку. Сухое тепло костра коснулось моего тела, и я замерла от неожиданности: как же это было приятно! Правду говорит отец Эспен, на каждом шагу убеждаюсь. Только испорченные демонами женщины раздеваются в лесу перед всякой нечистью, а ещё – водят хороводы вокруг костра.

Следуя непонятному инстинкту, я освободила косу, уложенную кругом на затылке. Костяные шпильки выскользнули из пальцев и затерялись в траве. Ну и пусть, утром разыщу их. Медленно расплела волосы. Волнистые пряди, тёмно-русые при дневном свете, сейчас отливали красноватой медью.

Приложив обе ладони к груди, я прислушалась к сердцу: оно билось чаще, чем обычно, разгоняло по всему телу ожившую кровь. Демон шевельнулся во мне, я ощутила знакомое покалывание в пальцах, по спине побежали мурашки. Ах, если бы и вправду у меня был волшебный дар, подумалось мне. Если бы я могла разжигать огонь одним щелчком пальцев или призвать себе на помощь духов! Может быть, тогда я осталась бы с Ларсом, стала его спутницей. Только не сестрой, нет. Подругой. Близкой подругой.

Где-то неподалёку раздался волчий вой. Я вздрогнула и пришла в себя. Наваждение исчезло, вместо него меня захлестнула новая волна страха. Дрожащими руками я натянула на себя штаны и рубашку, укуталась в меховой жилет и стала наворачивать круги вокруг огня. Вой повторился.

– Страшно? – весело спросил Лассе, возвращаясь к костру и подбрасывая свежие дрова.

– Очень, – призналась я.

– Больше не хочется сбежать? – подмигнул мне он. – Не бойся, волки не подойдут близко.

Кажется, колдун совсем не обижался на меня. Я-то думала, он затаит злобу и не станет разговаривать со мной до самого утра, а он подошёл и протянул мне флакончик, предварительно вытащив из него зубами пробку.

– У меня нет жара, кажется. И я не брежу. Я тебе всё объясню.

– Ты в моей одежде, значит, уже не боишься проклятий. Пей, это не яд. Травяной сбор, приготовленный моей матерью. Согреет и защитит от простуды.

Я взяла снадобье и, чтобы долго не раздумывать, отхлебнула сразу половину и проглотила. Рот и горло словно опалило пламенем, но через мгновение на языке осталась лишь приятная мятная прохлада.

– Это что, перегонное вино? – с испугом поняла я.

Вот, ещё один признак разложения личности! Под влиянием вселившегося демона одержимые люди начинают употреблять крепкие напитки и тем самым полностью передают контроль над собой потусторонней сущности. Голос отца Эспена звучал в моей голове так ясно, что я снова ощутила муки совести.

– Я же сказал, это от простуды. От одного глотка не опьянеешь! – заверил меня Ларс.

Обманщик! У меня сразу же закружилась голова, и я поспешила вновь опуститься на пенёк.

– Нужно закусить, и всё будет хорошо. Ты ведь теперь не откажешься преломить хлеб с богомерзким некромантом?

Я внимательно посмотрела на взлохмаченного колдуна, на пшеничную лепёшку, которую он извлёк из дорожной сумки, и обречённо вздохнула. Устоять было невозможно. Ларс устроился на выступающем из земли толстом корне у моих ног, и с четверть часа мы молча ели, по очереди отрывая куски от лепёшки, укладывая на них тонко порезанные кусочки сыра и солонины и запивая водой из фляги. Некромант смотрел в огонь и размышлял о чём-то своём. В непроглядной лесной тьме слышались шорохи, постукивания, пронзительные крики ночных птиц. Волчий вой постепенно удалялся, а потом и вовсе стих. Хищники ушли, так и не учуяв наш лагерь.

– Почему ты молчишь, Лассе? – не выдержала я.

– Жду, когда ты начнёшь свой рассказ, Мия, – пожал плечами он.

– Я уже говорила, как оказалась в лесу. Твоя очередь!

– А ты с характером! – усмехнулся он и посмотрел на меня, задрав голову.

Я невольно улыбнулась: мне наконец-то было тепло, сытно и спокойно. Так спокойно, словно за пределами нашего костра был не проклятый лес, а уютный, обнесённый высоким забором двор.