Мария Фир – Дорога мёртвых (страница 8)

– Глянь, как повезло! Всю ночь именно это и разучивал!

Всю ночь… Фред услышал имя сестры и вскинулся. Лиза была бледнее привидения после их ночных приключений. Она бесшумно подошла, скромно поклонилась комиссии. Сморчок ободряюще улыбнулся ей, сдвинув на кончик неровного носа сверкающие в солнечных лучах очки:

– Лиза Сандберг, сестра Фредерика. Очень талантливая и усидчивая девушка. Только скромность не позволила ей держать экзамены в прошлом году, весь этот год мы проходили с ней материал сверх программы…

– Сестра? – уточнила председатель, без интереса взглянув на девушку и сделав новые пометки в своих записях. – Берите билет, идите, готовьтесь.

Лиза перевела дыхание и протянула руку к карточкам. Поймала острый, пронизывающий взгляд магистра из Трира. Мужчина смотрел на неё, не отрываясь, словно пытался пробиться сквозь черепную коробку и увидеть, что за мысли скрывает эта скромно одетая школьница. И не прикидывается ли обычной школьницей какое-нибудь гадкое и опасное создание, которое следует немедленно расколдовать и подвергнуть «всестороннему изучению». На узком лице магистра проступила тонкая улыбка:

– Чего же вы боитесь? Берите карточку.

– Да, господин магистр, – еле слышно ответила Лиза и коснулась билета с краю.

– Смелее. – Он показал ряд острых белых зубов.

Девушка решилась, быстро завладела карточкой и поспешила в самый конец класса. В висках отчаянно стучало: если бы кто-то заметил на её лице следы применения стимулятора, то экзамен можно было бы считать проваленным. Выдерживать испытания полагалось без зелий, порошков и усилителей. Лиза слышала, что в академиях и Университете существуют специальные медики, обследующие учеников перед испытаниями, но здесь, в Фоллинге, экзамены проходили гораздо проще, а потому будущие студенты частенько прибегали к алхимическим уловкам и хитростям.

Она должна была готовиться, но никак не могла взять себя в руки: волнение и воспоминания заполняли всё её существо. Перед мысленным взором то вставали тёмные и влажные изумруды эльфийских глаз, вонзающиеся телепатической магией вглубь сознания, то пылал взорвавшейся до небес стеной Святой круг, то стучала в голове мысль о родителях – что если проснутся, бросятся разыскивать, узнают правду… Бедная мама! Бедные маленькие сестрёнки, дедушка… Чтобы защитить любимых, ей нужно быть далеко-далеко от них. Только так можно быть уверенной в том, что никто не заподозрит о её проклятии. О её даре.

Экзамен – единственный шанс поскорее уехать в город, в любой крупный город, где есть высшая школа или Университет. Лиза была уверена, что, добравшись до большой библиотеки с фолиантами различных учёных, обязательно сумеет найти способ избавиться от засевшей внутри дряни. Против тёмной магии разработано бесчисленное множество приёмов, не может такого быть, чтобы нельзя было как-то трансформировать эту энергию, заключить её в непроницаемый сосуд, передать какому-нибудь предмету и закопать глубоко-глубоко под землю. Придавить сверху гранитной плитой. Похоронить… Оставить внутри только сияющий чистый дар, какой излучали её родные, который теперь таял в ней, словно свечка, заменяясь чернильной тьмой и жгучей пустотой в сердце.

Экзамен – это не страшно, по сравнению с тем, что было ночью, по сравнению с тем, что дремлет внутри. Девушка увидела, что Фреда уже вызывают отвечать. Тридцать минут на подготовку – максимум. Это всего по десять минут на каждый из трёх вопросов. Она вздрогнула, заметив, что странный черноволосый магистр поднялся из-за стола и принялся расхаживать взад-вперёд вдоль стены, что-то теребя в сухощавых руках. Его тёмная накидка развевалась за спиной, как крылья опасной птицы, высматривающей жертву.

Он видит её насквозь, он обязательно раскусит её на глазах у Сморчка и доброй, заботливой Ханны Бранд. У них будут неприятности. Что бывает учителям за укрывательство тёмного мага в стенах школы? Увольнение? Вызов к инспектору Ордена? Проверки? Тюрьма? «Но ведь они не знали, – успокаивала себя Лиза, разглаживая всё ещё пустой лист для подготовки ответов, – и не могли знать».

– Готовьтесь. – По парте, за которой сидела девушка, коротко и отрывисто постучали пальцы страшного гостя. Она вздрогнула. Как он успел так быстро пересечь классную комнату, залитую светом и солнечными зайчиками? – Осталось пятнадцать минут.

– Да, магистр.

Лиза взяла перо, обмакнула в чернила. Маг и не думал уходить, подцепил длинными пальцами её карточку, пробежал взглядом вопросы. Она чувствовала, как от напряжения сводит запястья, было невозможно заставить себя писать.

Фред что-то горячо доказывал даме-председателю, Сморчок, жестикулируя, встревал в разговор. Слова сливались в единый гул, неразборчиво проплывали мимо. Хищный магистр небрежно бросил билет обратно на стол, прошелестел в другую сторону – к отчаянно строчащей уже второй лист Мелите Тимо. Лиза снова обмакнула перо и аккуратно переписала на бумагу самый последний вопрос – единственный из вопросов, к ответу на который ей следовало основательно подготовиться:

«Запрещённые разновидности магического искусства».

Глава 6

В букетах на столе серебрились мелкие луговые колокольчики. Нежные, розоватые с жёлтым, дикие люпины тонко изгибали свои длинные соцветия. Белые с ярко-оранжевыми тычинками дифилеи уже высохли от росы и светились подобно маленьким волшебным глазкам. Лиза слышала, как на улице радостно гомонят сдавшие теоретическую часть одноклассники, до её ушей доносился заливистый хохот девушек, который прерывался короткими репликами Фреда только для того, чтобы через момент взорваться с новой силой. Знакомые и друзья мистиков из общей школы – деревенские парни и девчонки – пришли полюбоваться на магическую практику, традиционно проводимую на широком школьном дворе. Уже расчерчено было песчаное поле, установлены соломенные и тряпичные чучела, приготовлен инвентарь.

– Продолжайте, – не отрываясь от просмотра классного журнала, сказала председатель комиссии.

Лиза явственно чувствовала, что не может заставить себя говорить, словно голосовые связки оказались парализованы заклинанием безмолвия. Секретарь из Ордена вдруг очнулся, потряс головой, как задремавший на насесте петух, уставился на ученицу полупрозрачными глазами. Чёрный магистр, до этого теребивший извлечённую из кармана курительную трубку, отложил её и нетерпеливо заглянул Лизе в лицо:

– Вы боитесь? Чего именно?

– Я… не знаю, – еле слышно прошептала она.

Она знала. Вся информация, которую она по крупинкам собирала, пересматривая дедушкину коллекцию книг, учебники и пособия для искателей, труды малоизвестных волшебников, что хранились на полках у Сморчка под слоями многолетней пыли, всё перемешалось у неё в голове со сведениями из официальной школьной программы. Для неё давно существовало только два вида заметок о тёмной магии – полезные и бесполезные, и хоть бы раз она задумалась над тем, какие из них общедоступны, а какие следует спрятать поглубже в сознание и ни за что не выдавать.

– От того, что вы перечислите названия запретных учений, в класс не явятся злые колдуны и не захватят вас в рабство, – сообщил мужчина.

Сморчок улыбнулся:

– Это ведь вопрос исключительно по вашей части, Лиза!

– Простите, но что вот это такое значит «по вашей части», будьте добры уточнить, господин Ильсен, – встрял проснувшийся секретарь.

Профессор нервно хихикнул и заёрзал на стуле:

– Имелось в виду лишь то, что Лизабет Сандберг прекрасно владеет этими знаниями и даже готовила по теме отдельный доклад этой весной.

– Вот как? – заинтересовался магистр. – Тогда, действительно, билет не должен вызвать каких-либо затруднений.

– К основным запрещённым направлениям магического искусства относятся магия разума, магия перемещения и магия призыва теней, частным случаем которой считается некромантия, – выдохнула Лиза и внезапно успокоилась.

Мир словно замедлился вокруг неё: крохотные пылинки кружились в солнечных лучах и медленно оседали на вычищенный и навощённый пол. Со стен улыбались потрескавшиеся лица учёных и магистров в потемневших, чуть припудренных остатками фальшивой позолоты рамах. Колыхались тронутые июньским сквозняком серые льняные шторы.

– К самой трудно распознаваемой магии относятся различные виды воздействия на разум. Такие заклинания не имеют остаточных специфических излучений и часто могут восприниматься жертвой как «что-то пришло в голову», «что-то вспомнилось», «давно хотел сделать». Очарованные магией разума люди могут считать, что совершают некие действия под влиянием чувств – дружеских или любовных. – Девушка подняла глаза.

Все без исключения волшебники, восседающие за учительским столом, смотрели на неё. Председатель изогнула тонкую коричневую бровь, густо нарисованную косметической краской:

– Как же отличить магию от настоящих чувств?

– Это не всегда возможно, – сообщила Лиза. – Известны случаи, когда люди проживали под влиянием чар до конца своих дней.

– Вы хотите сказать, что распознавание данного вида воздействия не всегда доступно? – уточнила женщина.

– Я хочу сказать, что подвергшийся заклинаниям по изменению сознания человек не может здраво рассудить о том, что имело место воздействие. Если он влюблён, то будет защищать объект своего желания. Если совершил преступление, то будет пытаться замести следы точно так же, как делал бы это без какого-либо магического влияния…