Мария Фир – Дорога мёртвых (страница 16)
Она никогда ещё не бегала так быстро. Казалось, силуэты деревьев, светлеющее небо, дома с зажжёнными окнами, заборы, кусты – всё мелькает с бешеной скоростью, всё кружится, и от бега звенит в ушах. Скоро уже и родной двор, и знакомая с детства крыша, и шапки садовых деревьев, и мамины руки – всё теплое. Хотелось броситься на шею и сказать только одно-единственное, только про чудо, сбывшееся волшебной ночью: мама, я исцелилась, нет больше тёмного дара, нет проклятия – всё ушло, кануло в землю у костра. Охватившее Лизу воодушевление было так сильно, что она готова была уже последовать за ним и отказаться от своего первоначального плана, но вовремя опомнилась и умерила шаги. Привела в порядок дыхание и повернула не к дому, нет, совсем в другую сторону. Она должна была испробовать последнее заклинание из запрещённого списка, вложенного неизвестной рукой в «Учебник для искателей». Она дала себе слово и не собиралась отступаться от него, как бы ни хотелось ей сейчас забыть обо всём на свете и поддаться светлому зову главной летней ночи.
Калитка на заднем дворе, увитая буйным вьюном, рядом – дырка в рассохшемся заборе. Несколько дней назад они с Фредом были здесь, когда спешили на помощь несчастной эльфийке, схваченной искателями. Вот здесь, справа, под мягким травяным холмиком лежала мёртвая собака. Мохнатая старая дворняжка, ушедшая в мир иной прошлой весной. Лиза остановилась как вкопанная, ещё не до конца понимая, что ответ всё это время был от неё на расстоянии, как сейчас, – вытянутой руки.
Вольдемар Гвинта утверждает, что некромантия прежде всего характеризуется способностью усилием воли поднимать умершие тела и заставлять их исполнять приказы. По этому признаку узнать о присутствии дара можно даже в юном возрасте, когда дети-мистики, расстроенные смертью ручной белочки или любимой перепёлки, неосознанно вдыхают в мёртвые тела исковерканное подобие жизни, побуждая их двигаться.
Девушка не могла пошевелиться, сердце грозилось выскочить из груди, кровью билось в голове и ушах – она не слышала ничего вокруг. Опустившись на колени, Лиза раздвинула сочные стебли лютиков и лугового клевера. Сорняки буйствовали в свежей, недавно взрыхлённой земле. Она выдернула несколько растений, сложила в сторону.
– Усилием воли? – неслышно прошептала она и расправила пальцы.
Ей показалось, что не остывшая после солнечного дня земля сама собой расступилась под едва заметными движениями рук. Над головой тонким острием сиял белоснежный месяц, и Лиза невольно почувствовала, что ей для чего-то нужен остро заточенный нож. Кровь? Быть может, для ритуала требуется её живая кровь? Нет? Тогда – что? Восставшая из могилы собака может броситься на неё, неопытного юного мистика, едва окончившего школу? Ножа у Лизы при себе не было. Кто ходит на светлый летний праздник с ножом? Только отъявленные негодяи. А кто тревожит могилы в волшебную светлую ночь?..
И всё-таки требовалась кровь, хотя об этом ничего не говорилось в описании заклинания, скудно нацарапанном искателем. В ответ на лихорадочные мысли Лизы в несмелых лучах месяца блеснул зеленоватый осколок стекла. Не глядя, девушка полоснула себя по руке и не почувствовала боли.
– Прости, – прошептала она, разгребая пальцами чуть влажные комья земли. – Прости меня.
В густых зарослях смородины и жимолости пронзительно затрещали цикады. Вспорхнул из-под старого навеса и с уханьем умчался в сторону леса пятнистый ночной сыч, когда-то потрёпанный умершей собакой. Пути назад не было, пути вперёд тоже. Лиза в последний раз вздохнула, нащупывая изнутри текущую по жилам силу – горячий струящийся поток, взметнувший вверх костры. И направила его в зияющую тьмой могилу.
Глава 10
Лиза очнулась от шороха за спиной, и первая осознанная мысль её была: конец. Конец всему и внезапно – счастье освобождения. Больше ни в чём не потребуется убеждаться и никого уговаривать, никуда не нужно бежать, не надо уезжать в Брайтхейм с нелюбимым человеком и против воли родителей убегать в далёкий неприветливый Трир.
– Лиза, – ошеломлённо прошептал Фред, положив горячие руки на её плечи и опустившись рядом.
Мёртвая собака, покачиваясь, стояла на краю своей нехитрой могилы и водила из стороны в сторону облезлым хвостом. Шерсть на ней слиплась и свалялась, сквозь натянутую тонкую кожу явственно выступали кости: незадолго до смерти дворняжка сильно исхудала от старости.
– Ты один? – отстранённо спросила сестра, не в силах оглядеться.
– Я искал тебя, потом увидел, как ты бежишь по холму… Мне весь вечер казалось, что с тобой что-то не так, – признался Фред.
– Со мной что-то не так, – горько усмехнулась девушка, указывая на собаку. – Почему ты не боишься?
– Потому что давно знаю про твой дар, – тихо ответил он. – И не боюсь. И никогда не буду бояться. Хоть целое кладбище подними и притащи в посёлок. Ты не зло и не нечисть, ты моя сестра.
– Откуда это во мне? – прерывисто вздохнула она, разглядывая грязные пальцы в свете серебристого месяца. – И за что мне это?
– Мы найдём ответ, Лиза, но сейчас, – он потеребил её за плечо, – сейчас уложи её обратно! Слышишь?!
Псина попыталась сделать шаг, неловко завалилась на бок и судорожно задёргалась, стремясь вновь подняться. Куцый хвост трепыхался в густой траве.
– Давай же! – шёпотом крикнул Фред. – Упокой её, как ту призрачную девку.
Лиза медленно поднялась на ноги, сделала шаг назад, вскинула руку и послала в голову собаки беззвучную фиолетовую вспышку, похожую на зазубренную иглу. Труп замер, и Фредерик в один момент пнул его ногой обратно в яму и принялся закидывать землёй.
– Тебя могли увидеть, – в отчаянии заговорил он громче, чем следовало. – И это мог быть не я, а твой тупой трусливый женишок. Или любопытная Белла! Или кто угодно другой! Весь посёлок гуляет, никто не думает спать этой ночью!
– Я должна была проверить, это последнее, что оставалось. Прости меня, – прошептала Лизабет, помогая брату забрасывать травой тёмное земляное пятно. – Простите меня все…
– Хватит, пожалуйста! Мы уедем вместе. В Вестен, в Трир – куда-нибудь подальше, где есть нормальные маги. Мы узнаем, что со всем этим делать!
– Нет, Фредерик! На этот раз нет. Ты останешься. Всё будет именно так, как и было задумано: я уеду, а ты останешься здесь до следующего года. Какая разница, выйду я замуж в Брайтхейм или убегу куда глаза глядят? Родители уже готовы попрощаться со мной! Они уже расстались со мной в мыслях, отпустили меня. Но не тебя, Фред. Прошу, послушайся и останься. Я обещаю писать тебе. Пожалуйста, это всего год, а потом мы встретимся где-нибудь – в столице или в Вестене.
– Значит, ты и не собиралась выходить замуж? – неожиданно спросил он, заглянув в её глаза.
– Конечно, нет! Как тебе могло такое прийти в голову, ведь ты знаешь меня с самого своего рождения!
– Но ты сегодня… ты сегодня была счастливой, – возразил юноша.
Лиза долго не отвечала. Они молча миновали длинные покосившиеся плетни, привычно перелезли через низкую изгородь, ведущую в спящий сад. В доме уже не было видно ни огонька. Рассеянный лунный свет струился меж замерших деревьев, светящимися облаками висели над кустарниками пригоршни белых пахучих цветов. В широкой бочке с водой плавали мелкие лепестки и отражались далёкие мерцающие звёзды. Девушка сполоснула руки в тёмной воде – колыхнулось перевёрнутое небо, месяц разлетелся осколками брызг. Не оглядываясь на брата, она пошла мимо крыльца, наклонилась и вытащила из-под лестницы свёрнутый плащ и дорожную сумку.
– Значит, ты хотела убежать, ни с кем не попрощавшись? – возмущённо прошептал Фред.
– Родители ни за что не захотят отпускать меня добровольно, как ты не понимаешь? Будь так, они дали бы своё согласие на Академию Трира, но ты ведь видишь, что у них на мою жизнь совсем другие планы, – ответила она. – Я не хочу, чтобы меня заперли или опоили сонным зельем, лишь бы выдать замуж за этого неотёсанного болвана! Ему не сказали, что я магичка, ну надо же!
– С тобой никто бы не поступил так! – почти в голос возразил юноша, и Лиза вскинула руку, заставив его понизить тон. – Но если ты уйдёшь, это ещё больше всё испортит. Мы должны держаться вместе, ведь мы одна семья! Мы должны убедить родителей!