Мария Евгеньева – История династии Романовых (страница 16)
Офицеры заявили, что после отказа Константина в России необходимо учредить республику.
Гвардейцы собрались 14 декабря на Петровской площади. К ним примкнула часть народа, и вспыхнул мятеж.
Но в гвардии, к несчастью, не было единства. Многие солдаты, не зная, что декабристы хотят освобождения крестьян, вышли с ружьями и пушками стрелять в своих.
К мятежникам вышли московский и петербургский митрополиты и генерал-губернатор граф Милорадович, уговаривая их подчиниться.
Милорадовича убили выстрелом из пистолета, а митрополитам посоветовали убраться подобру-поздорову.
Тогда Николай приказал стрелять картечью.
Три картечных выстрела положили конец мятежу.
После этого Николай вышел с братом Михаилом на площадь к народу.
- На колени! - закричал он.
И вся толпа упала на колени, прося прощения. Так велико обаяние фантома власти, вооруженной картечью!
Николай велел предать суду только офицеров, а солдат признать «впавшими в заблуждение».
Следствие по делу декабристов привело к арестам многих лиц во всех концах России.
Верховный суд в своей униженной верной преданности монарху приговорил всех к смертной казни. Но Николай велел казнить только пятерых. Остальные были сосланы в сибирскую каторгу, где провели долгие годы в лишениях и мучениях. Читателям советуем прочесть прекрасное произведение Некрасова «Русские женщины», где описаны жены декабристов Волконского и Трубецкого, а также «Общественные движения в царствование Александра I» Пыпина.
После бунта декабристов Николай возненавидел солдат. Он ввел в войске самую строгую дисциплину. Солдаты умирали под палками.
Кроме того, Николай завел военные поселения для детей евреев, так называемые кантоны.
Евреи до Николая не отбывали воинской повинности.
Царь велел отбирать у них мальчиков, насильно крестить и воспитывать из них солдат. Еще в царствование Александра III в России можно было встретить много офицеров и даже генералов, которые вышли из кантонистов. Это были счастливцы. Другим жилось очень тяжело.
Николай I, как и его предшественники, занимался упорядочением законов русской империи. Он возвратил Сперанского из ссылки и поручил ему составить уложение. Через четыре года Сперанский издал «Полное собрание законов».
Занимался Николай и крестьянами, но освободить их, конечно, и не думал. Он боялся помещичьего бунта. Все его заботы о крепостных выразились в том, что он запретил продавать людей без земли, как это было до Екатерины. Однако он также находил, что крестьяне почему-то обязаны работать на господ и платить им повинности, барский оброк.
При Александре I Карамзин написал свою рептильную историю, где восславил все преступления высших.
При Николае появились Белинский, Пушкин, Герцен, Грановский, борцы за освобождение народа, которые выступили против ка-рамзинского славянофильства, тянущего Россию назад, к Иоанну Грозному.
К самодержавию своему Николай I относился очень иронически.
- Россией управляют столоначальники, - сказал он.
Этот царь своим легкомыслием напоминал свою бабушку Екатерину. Он любил ездить на маскарады, в оперу, на балы, знакомился с красивыми девушками и делал их фаворитками на час или на более продолжительное время.
Перечислять его фавориток нет возможности. Тогда пришлось бы назвать всех придворных дам, всех фрейлин и более или менее красивых институток или городских девушек.
К жене своей он относился с трогательным уважением: и нежностью, говоря, что сходится с другими женщинами, щадя ее здоровье.
Одно время называли царской фавориткой дочь генерала Лешерка, потом дочь полковника Кокошкина Марию, которую государь взял в наложницы прямо из института, не дав ей даже завершить образование.
Николай, впрочем, был очень красив, и женщины любили его.
Жаловал царь своим вниманием и балерин и артисток.
Графиня Остен-Сакен, княжна Голицына также были к нему благосклонны.
Были у него фаворитки и среди цыганок и среди дам полусвета. Его адъютанты заботливо поставляли царю живой товар, чтобы угодить…
А в то время, как царь веселился, в России было далеко не весело.
Полиция делала все, что хотела. Взятки и произвол царили повсюду. Жандармы рыскали, подслушивая, сажая в тюрьмы за невинные вещи. Свободы печати не существовало. Сам Николай был цензором Пушкина. Церковная печать также свирепствовала. Митрополит Фотий раз прочел в рукописи следующее невинное стихотворение:
Краса природы, совершенство,
Она моя, она моя!
Кто разобьет мое блаженство,
Кто вырвет деву у меня?
Она моя, она моя!
Пускай идут цари земные
С толпами воинов своих,
Несут доспехи боевые,
Я смело грудью встречу их!
Она моя, она моя,
Ее не вырвут у меня!
Пусть Бог с лазурного чертога
Придет, чтобы нас разлучить,
Восстану я и против Бога,
Чтобы ее не уступить!
Фотий с возмущением переслал стихи императору Николаю I.
Николай нашел их революционными, потому что там говорилось о сопротивлении царю, и богохульственными за проповедь восстания против Бога.
- Найти автора! - приказал Николай.
Автором оказался какой-то безусый студент, влюбленный в красивую девушку.
Несчастного студента без суда и следствия сослали на каторжные работы на десять лет по приказу царя.
Бедный Ромео убедился, что царь непобедим и без толпы воинов…
Николай требовал, чтобы все видели в жандармах и городовых представителей царской власти. Он разжаловал в солдаты офицера, который за что-то грубо закричал на городового, и даже выслал из Петербурга одного генерала, который не остановил свою карету по требованию жандарма.
Эта жандармская система, по мнению царя, мешала проявляться революционности, проникшей в Россию с Запада, главным образом из Франции.
Как все деспоты, Николай ошибался. Недовольство возрастало. Сперанский был прав, что во избежание революции царь должен дать народу свободу сам и тогда его династии обеспечена будущность.
Но Сперанский уже понял, что проповедь его непонятна Романовым. Деспоты по натуре, люди малообразованные, не знакомые с философией истории, они цеплялись за свое мнимое самодержавие, хотя знали, что «Россией управляют столоначальники»… И жандармы… Таким образом, они давали возможность развиваться подпольным течениям и провокации и губили множество людей, чего не было бы при другом режиме. Развивались также произвол, взяточничество, свистели нагайки и розги. Солдаты и крепостные стонали и безропотно умирали под градом палочных ударов.
На этот царский режим прежде всего откликнулась Польша. Во главе восстания стоял бывший друг Александра I Адам Чарторыжский. Ксендзы и польская интеллигенция вели пропаганду в войсках и в народе.
Революционеры напали в ноябре 1830 года на дворец, где жил Константин Павлович, брат царя, польский наместник, и на казармы. Но великий князь спасся, хотя его хотели убить за слишком крутую, по словам поляков, николаевскую политику. А Николай обвинил его потом в слабости.
Константин вывел своих 7.000 солдат из Варшавы.
Генерал Дибич и граф Паскевич усмирили Польшу.
Паскевича царь назначил наместником вместо Константина.
Не только в России проявлялся самодержавно-охранный дух Николая, который интересовался даже черным кабинетом, где сыщики читали чужие письма.
Он вмешивался в дела Западной Европы, стараясь изгнать там революцию.