Мария Ерова – Все Вероятности Прошлого (страница 7)
- Стекло. – Быстро ответил Майкл.
-Стекло? …
-Угу. – Майкл был непреклонен, вынуждая Мартина самого всё рассказать отцу. – Ваше Высочество…
-Я проложил временной коридор. – Угрюмо начал он. – Перед зеркалом. В ванной. И что-то пошло не так…
Тайлер с удовольствием представлял, как мрачнеет взгляд графа Анедо – он был слишком мягок в вопросах воспитании сына, и вот к чему это привело.
-Мартин!
-Я всё знаю! – Взмолился принц, косо поглядывая на Тайлера. – Пап, только не начинай!
Морис молчал. Дурной знак – затишье перед бурей. Затем шумно выдохнул, проведя ладонью по лбу.
- Мартин! – Буря негодования вперемешку с неподдельными порывами беспокойства. – Зачем? Зачем ты опять это делаешь?!
Тишина. Морис продолжил.
- Мы не знаем, с чем имеем дело, как это контролировать и можно ли этим управлять! Мартин, твой Дар опасен. Ты не можешь, просто не имеешь права использовать его столь бесконтрольно и необдуманно! Тем более, в отсутствие своего диада…
- Так мы и не узнаем, если будем сидеть сложа руки! – Внезапно вспылил Мартин. – Я не могу так. Я не могу постоянно от кого-то зависеть. Время идёт, но ничего, ничего не меняется! Неужели тебе всё равно, отец?! Я хочу попробовать, хотя бы попробовать вернуть маму!
Даже повидавший всего на свете Майкл был несказанно удивлён, а Морис заметно побледнел.
- Опять ты об этом… - Устало выдохнул граф, и Тайлер понял – подобный разговор между отцом и сыном происходит не впервые. Необычный разговор…
-Да. – Принц умел быть настойчивым, даже слишком. – Я знаю, что могу. Отец! Неужели ты не хочешь, чтобы она вернулась?! Чтобы всё стало по-прежнему?! Наша семья – мама, ты, я и Лилианна… Я могу всё изменить, только мне нужно понять, как…
-Это невозможно. – Морис силился как мог, но всё же его голос заметно дрогнул. Старые раны тоже болят, порой невыносимо.
-Не правда! – Март разошёлся не на шутку. – Я видел её, сегодня, в том временном коридоре! Я видел маму!!!
Морис лишь обреченно качал головой, но осторожное замечание Тайлера словно вытащило его из некого подобия летаргии отчаяния.
-Но это была не Мирия…
-Ты видел её???
Это был Мартин, в мгновение ока сменивший скорбное выражение лица на крайне удивлённое – Майкл прочёл это в мыслях его отца.
-Да, я видел ту девчонку... – Чуть смущённо подтвердил Тайлер. – Достаточно высокая, светловолосая. Ей не больше двадцати… О, боги, Морис, не спрашивай меня! Я видел её, как видел раньше тебя, но как это получилось – я не понимаю…
По отвисшим челюстям отца и сына (в мыслях друг друга), Тайлер уже пожалел, что сказал им об этом. Сейчас начнутся расспросы, разборы полётов, и бесконечные гипотезы и предположения, в которых ему совершенно не хотелось копаться. По правде говоря, ему уже хотелось спать…
-Значит, я не сошёл с ума… - Надежда, проскользнувшая в словах Мартина, заставила напрячься его отца до предела – кажется, тот только этого и боялся. – Значит, я могу что-то изменить…
-Нет, Мартин, не можешь. – Граф повысил голос, что тоже было для него крайне нехарактерно. – Сейчас же ты отправишься спать. И точка.
-Но…
-Никаких «но»! Я уже высказал своё мнение по этому поводу, и если вдруг ты с ним не согласен, завтра же мы отправимся на Грессию.
-Я провожу. – Тут же встрял Тайлер, с радостью поняв, что долгих разбирательств не будет.
Мартин недовольно поднялся и понуро побрёл к выходу. Майкл зашагал следом. Ночь продолжалась.
Глава 2. Утро. (1)
В утреннюю трапезу, за празднично накрытым столом в честь прибытия гостей (они прибыли ещё вчера, но это не мешало нам отмечать сиё событие каждый день их пребывания на Трайсети), в узком кругу, включающим в себя меня и Мориса Б., Тайлера с Рейманом и наших друзей-грессийцев, разговор не клеился. Граф Анедо был вымотан своими проблемами, Мартин уныло таращился в пустую тарелку. Майкл подозрительно косился на Рея – ни возраст, ни потеря зрения, можно было догадаться, нисколько не смягчили его и без того не сладкий характер, и он иногда с лихвой отрывался на бедном мальчике, отчего Рейман старался не провоцировать его при людях. Мы все терпели этого несносного, но столь важного для нас человека, но Рею он был отцом, и, клянусь, тот ждал от него совсем другого отношения, хотя и не показывал вида.
Мой сын был привычно угрюм – как и всегда, он «оживал» только в присутствии Мартина, но тот сейчас сидел с таким кислым лицом, что и Морису Б. во рту чудился привкус лимона. Каждый раз, глядя на этих двоих, я не мог не удивляться их непохожести, и это при том, что они были братьями, пусть только и по матери…
Лицо Наследника Трона Грессии было удивительным сочетанием лица Мирии и удивительных бездонных синих глаз графа Анедо. Более от Мориса в нём не было ничего. Мартин был тонкокостный, светлокожий и изящный как все Элсоны, а в волосах его играла та же пряная рыжина, что и у Эдварда Элсона, его деда. Вернее сказать, Мартин был бы его точной молодой копией, если бы не эти глаза. Но они меняли всё, и делали своего обладателя не похожим ни на тех, ни на других.
Характер Его Высочества Наследника Трона тоже был особенным, не было в нём ни мягкости, ни вспыльчивости Мирии, ни сдержанности и мудрой рассудительности графа Анедо. Он был умён, но на свой лад, и уж точно ни с кем не считался, когда принимал то или иное решение.
Мартин был эгоистичен, но не злобен, резок, но быстро отходчив. Его самоуверенность была неоспоримой – выросший в условиях обожания своего деда Эдварда, он купался в его всепрощающей любви (той, что вероятно должна была достаться его матери Мирии, если бы она росла со своим отцом).
В целом же Мартин Элсон создавал впечатление открытого человека, его всегда подкупающая улыбка была беспечной, но взгляд – расчётлив и непреклонен перед теми, кто вставал поперёк его дороги.
Теперь – Морис Бретфорд. Мой приёмный сын, Наследник Элитариуса Трайсети, и брат Мартина. Он был его противоположностью, и если не полной, то весьма разительной.
Мальчик был высокого роста и прекрасно сложен и глядя на него, я будто бы видел Элиаса в юности, так похож он был на своего настоящего отца. Всё до чёрточки – разрез глаз, курносый нос, чёрные брови в разлёт. Это был Дельфин во плоти, но на внешности их поразительная схожесть заканчивалась.
Глаза Элиаса горели огнём, он всегда был в движении, даже если сидел за кухонным столом с чашкой чая в руке. Морис Б., напротив, был всегда сконцентрирован, осторожен, молчалив и сдержан (напомню, если рядом не маячил Мартин). Взгляд его больших чёрных глаз чаще всего был направлен вглубь себя, и многие считали его «тёмной лошадкой», другие утверждали, что мальчик несчастен – и я был готов скорее согласиться с ними, но будучи отцом Мориса Б. со дня его рождения и по сей день, я видел третью причину странной замкнутости сына – ибо он, как и его брат, Мартин Элсон, родился супранормным. Я понял это, едва мальчик научился ходить.
Я не помню того времени, когда Морис Б. был весёлым и жизнерадостным ребёнком, его просто не было. Мальчик всегда вёл себя так, будто бы знал, какой груз вины лежит на его плечах, и не хотел мириться с этим, хотя я и словом не обмолвился при нём, как погибли его биологические родители. Но Морис Б. будто впитал в себя атмосферу того рокового дня – дня его рождения и смерти Мирии и Элиаса, и она преследовала его, угнетая и давя.
Мой сын редко улыбался, но не был чёрств, напротив, покладист и послушен. Морис Б. никогда не стремился к близкой дружбе, предпочитая всему и всем одиночество (исключением был Рейман, но называть их близкими друзьями я бы поостерегся), и его внезапная привязанность к старшему брату стала для меня по-настоящему удивительной вещью.
Правда, ненадолго.
Эти двое были настолько различны, что не должны были подружиться ни при каких обстоятельствах.
Кроме одного.
Они оказались диадами.
Глава 2. (2)
…За дверями, ведущими в Трапезный Зал, послышалось оживление, и я привычно взглянул на Тайлера.
-Бенедикт Лоя, собственной персоной. – Криво улыбнувшись, сообщил он, и наши мальчики заметно оживились.
В тот же момент слуги распахнули ставни дверей, пропуская в Зал худощавого подростка в чёрном кожаном прикиде. Волосы его, повинуясь какой-то модной причёске, залаченно торчали кверху – так и не скажешь, что ему чёртова уйма веков, добродушная улыбка сдержанно озаряла его лицо. В руках он крутил мотоциклетный шлем чёрного цвета.
-Подумать только, тебе что, бегать надоело? Теперь гоняешь от противника на байке? – Не сдержавшись, съязвил Тайлер-старший, пока тот присаживался на свободное кресло за столом.
-Наверное, я старею. – Всё с той же улыбкой, не обижаясь, ответил Бен, ставя рядом с собой неизменный рюкзачок.
-Я бы сказал, взрослеешь. – Морис Анедо тоже улыбался.
Бенедикт всегда был желанным гостем в моём замке. А ещё, припоминая события семнадцатилетней давности, я отчётливо понимал, что он был тем самым человеком, на котором держалась вся наша «мировая» с графом Анедо – после того как он узнал об истинном происхождении моего ребёнка.