Он подошёл к маленькому Морису и аккуратно смахнул грязные брызги со светлых, почти белых волос и лица своего юного друга.
Тот тут же бросился ему на шею, крепко обняв, и огромные синие глаза мальчика чуть заметно полыхнули неоном.
Это не могло не умилить, и Морис Б. расчувствовался. Он и не знал , что способности графа Анедо проявились в столь юном возрасте. Но, с другой стороны, раз Бенедикт УЖЕ был с ним тогда… Может, граф Анедо и был той самой искомой ошибкой?...
Неон в глазах подростка-Мориса стоял плотной дымкой, а рот насмешливо кривился. Это так было не похоже на графа… Его отросшие светло-русые волосы касались плеч. Ещё худенький, но уже раздавшийся в плечах граф, был ухожен и опрятен. А вот мальчик, сидящий недалеко от него, рядом с Бенедиктом, словно в противовес Морису – захудал и беден.
Он был небольшого роста, в старой потрёпанной одежде, которая, к тому же, была ему велика. Тёмно-каштановые волосы были спутаны, не расчёсаны, и весь облик его был такой несчастный, забитый.
-Дарен, попробуй ещё раз. – Терпеливо произнёс Бенедикт, ласково обращаясь к ребёнку.
-Я не могу, у меня не получается. – Пискляво ответил тот.
На что граф Анедо громко рассмеялся.
-Безнадёжно, Бенедикт. – Констатировал он. – Полнейший провал. Наверное, стоит прекратить нам всем мучиться с этой бездарностью, и, наконец, заняться делом.
Дарен обиженно пялился на него, поджав губы, а Бен спокойно возразил.
-Я подожду ещё, Морис.
-Подождёшь чего?! – Едва ли не психанул тот, так, что даже наблюдающий за всем со стороны Морис Б. удивился.
Что это было? Ревность к любимому учителю? Что какой-то заморыш своим неумением притягивает всё своё внимание на себя? Но Бенедикт тут де ответил на вопрос, хотя он и не прозвучал вслух, а только в мыслях Наследника Элитариуса.
-Подожду, пока у тебя закончится переходный возраст, и ты опять станешь похожим на человека – в плане воспитания и тактичности…
Морис Б. присмотрелся, но на этот раз не к графу, недовольно скривившему лицо – к мальчику, Дарену Муну. Тому самому, что в дальнейшем испортит всю жизнь Мартину, как раз в отместку за все те издевательства, которыми в детстве почивал его граф.
С чего всё началось…
Получается, Дарен Мун тоже мог мог быть той первопричиной, ошибкой, что напрямую привела к трагедии? Но ведь если бы не насмешки графа Анедо, возможно, всё сложилось иначе…
Морис Анедо, пошатываясь, вошёл в полумрак комнаты, на ходу расстёгивая верхнюю пуговицу на рубашке и ослабляя галстук. Он был пьян, а потому чувствовал себя хуже некуда – его сознание пребывало в агонии, он не мог расслабиться как другие. Алкоголь действовал на него несколько иначе, нагоняя страх и апатию, но никак уж не эйфорию. Ужасно болела голова, и хотелось спать.
Прямо в одежде он улёгся на софу, что стояла посредине апартаментов, намереваясь вздремнуть, и Морис Б. уже хотел покинуть этот отрезок времени, осознав, что пришёл сюда зря, но вдруг дверь приоткрылась, и вслед за графом в комнату юркнула женская фигура.
Вот это уже было интересно.
Морис не обратил на её появление никакого внимания, должно быть, уже заснув, и женщина, поняв это, забралась прямо на него, начав попутно раздевать графа.
Она была возбуждена, и то и дело наклонялась к его лицу, чтобы в очередной раз поцеловать Мориса в губы, а он, полусонный, вероятно думая, что это бред, послушно, но невнятно отвечал на каждый её порыв.
Морис Б. вдруг понял, кто эта женщина. Его родная бабушка, Анжелика Флоренс, ненавистная жена Эдварда Элсона (он и после смерти о ней не сказал ни одного доброго слова). Принц знал, что она дважды пыталась избавиться от его матери, своей дочери Мирии, и не питал к её прошлому ни жалости, ни особого интереса. В конце концов, его настоящая бабушка Эльза была не столь кровожадной, и всегда ждала его с распростёртыми объятиями и свежеиспечёнными пирогами. И любила Мирию, как собственную дочь…
Его рубашка уже была полностью расстёгнута, и пышная грудь Её Величества из развязанного лифа во всю прижималась к обнажённому торсу графа Анедо.
Морису Б. было не по себе наблюдать столь интимную сцену из прошлого отца Мартина, но куда ему было деваться из-под небольшого столика с резными ножками, служившему сейчас укрытием?
Внезапно граф распахнул глаза, озарив комнату неоном и испуганно зашептав:
-Анжелика?! Что ты делаешь?!
-Я хочу тебя, Морис, любовь моя… - Захлёбываясь страстью, в ответ прошептала она.
-Нет, прекрати сейчас же! – Граф попытался силой стащить её с себя, но…
В тот же миг дверь распахнулась, и принц уже знал, кто окажется на пороге. Его дед, разъяренный как чёрт, окружённый кольцом охраны.
-Взять их! – Бросил он ледяным голосом, и это отрезвило Мориса Анедо окончательно.
Он вскочил на ноги, готовясь к обороне…
Морис Б. понял, что и ему пора делать ноги.
Странные прихоти прошлого. Морис Б. впервые всерьёз задумался, почему оно отправляет его именно в эти отрезки времени, или они случайны? Раньше, когда в процессе проекции участвовал Мартин, было гораздо проще понять механизм действия системы. Сейчас же его брат вряд ли догадывался, по каким закоулкам носила его проекция собственного тела. Но на сегодня он ещё не закончил.
Ещё один отрывок памяти прошедшего времени перебросил его на базу Мориса Анедо…
Граф был напряжён и взволнован, этого невозможно было скрыть. Алекс стоял рядом и смотрел в одну точку – откуда через несколько секунд, как по волшебству, появились Элиас, Мирия и…
Он не успел выяснить, пространство задрожало, искажая самую его суть, и у Мориса Б. не осталось сил ему сопротивляться.
Наследник Элитариуса открыл глаза уже в реальности, и Морис Анедо подскочил к нему, видя что с парнем не всё в порядке. Но тот безотлагательно перешёл к делу.
-Кто? Кто был тогда на корабле, вместе с Элиасом и Мирией?! Вы ждали их, вы, граф, и мой отец, Алекс… Произошло искажение, и я не смог разглядеть лица…
Морис Анедо, вначале совсем не поняв, о чём идёт речь, вскоре задумался, и пожал плечами.
-Я не знаю, Морис. Таких ситуаций могло быть сотни. Тебе удалось выяснить что-то важное?
Тот пожал плечами.
-Пока не знаю. Не знаю, что значит «важное».
Граф понимающе кивнул.
-Я думаю, с вас сегодня хватит. Отдыхайте.
Мартин, довольный прошедшей тренировкой, потянулся, расправляя затёкшие руки и плечи, спину, а в животе его призывно заурчало.
-Кажется, пора перекусить!
Его отец уже ушёл, а Морис Б., отрешённый, сидел и смотрел в одну точку.
-Иди, Март. – Со вздохом ответил он. – Я не голоден.
Мартин покачал головой.
-Так не пойдёт. Если ты решил уморить себя голодом, я отказываюсь участвовать в этих тренировках.
-Это шантаж. – Безэмоционально произнёс принц Трайсети.
-Ну и что. Я не позволю своему единственному брату страдать из-за какой-то там сумасшедшей девчонки, которая убила нашего учителя, много раз угрожала мне и пару раз пыталась покончить с тобой.
Морис Б. не отвечал. Он всё это прекрасно понимал. И всё же чувства его были сильнее разума.
-Ладно, я поем с тобой. – Обречённо согласился он в конце концов. – Только, умоляю, мне не надо сюрпризов, подобных тому, что ты устроил Рейману! У нас всё равно ничего серьёзного не было. Я справлюсь…
-А хорошая идея! – Засмеялся Март. – Ладно, шучу. Только я буду следить за тобой, учти.
-Мы и так всё время вместе. – Хмыкнул Морис Б.
-Только не в Иномире…
Морису Б. совсем уж не хотелось сейчас затрагивать эту тему, и он поспешил ретироваться.
-Ты, кажется, собирался обедать?
Подумав, Мартин кивнул, что-то накручивая себе на ум.
Он подождёт.
Граф Силестел лежал в своей постели, раздираемый противоречивыми мыслями и желаниями. Ссора с Лилианной буквально лишила его душевного равновесия, он страшно переживал, что это конец их истории, и теперь строптивая красавица с характером просто прогонит его прочь. А он уже успел погрязнуть в ней полностью – от макушки до пяток, и жизни своей не мог больше представить без неё, Лилианны.
Да, он желал её, и это желание даже сводило его с ума. Но воспитание, данное ему дедом , стопорило всё дело. Он всегда повторял, что девушка должна быть чиста, невинна, чтобы первый её мужчина – муж навсегда оставался для своей жены образцом идеала. И Адриан до сегодняшнего дня искренне полагал, что все следуют этому правилу. Несчастный провинциальный граф…
Однако Лилли быстро развеяла этот миф, заявив, что уже давно не девственница. Это он мог пережить, тем более, что выбора у него не оставалось – он влюбился по уши в эту красавицу, но вот близкое присутствие Реймана, её бывшего любовника, теперь заставляло графа существенно напрячься. Он понял, как называется это чувство, которое ему раньше не доводилось испытывать. Ревность – сейчас она плескалась в сердце наряду с любовью, едва не захлёстывая его с головой. С этим надо было что-то делать.
