Мария Ерова – Серебряная стрела для оборотня (страница 22)

Но сейчас всё это было неважно.

Лишь бы с ней ничего не случилось. Лишь бы он успел…

Дверь в его дом оказалась ожидаемо распахнутой. Никаких следов борьбы, но кто сказал, что она должна была происходить именно здесь? Пахло обеими, запах был ещё слишком свеж, и Юны, и его новой жены, пусть она пока таковой и не являлась.

Но это тоже ничего не значило: Юна ушла не так давно, так что её запах всё ещё был здесь, да и выветрится, честно говоря, ещё не скоро. Но девушки нигде не было. Он надёжно подпер дверь снаружи тяжёлым поленом, предварительно заперев на засов. Она не могла выбраться сама. Значит, ей кто-то помог.

Но «помог» ли?

Мысли сменяли одна другую. И в самых страшных фантазиях он находил изувеченный труп той, что должна была принести неземную радость в его жизнь, став этой самой жизнью… Он почти уверовал в это, теряя остатки разума от боли и гнева, охватившего его в ту же минуту…

Обоняние зверя позволило ему без труда учуять этот запах. Алзо бежал изо всех сил, понимая, что всё равно не успеет. Волчица уже сбила её с ног, и смысл его жизни вот-вот исчезнет из бытия, ведь люди так хрупки, а хищники — жестоки. Но хищницы, у которых отняли смысл жизни, жестоки вдвойне.

Он видел, видел, как та медленно надвигается на девушку, раскрыв свою пасть, вначале решив изуродовать той лицо, посмевшее приглянуться её бывшему мужу. Девчонка почти не сопротивлялась, лишь закрывалась руками, корчившись на снегу и готовясь к неизбежному.

Он не успеет, он не спасёт…

Юне надоело играться, и она, кажется, решила положить всему конец. Между ними оставалось всего несколько метров, небольшая дистанция, которую он не успеет преодолеть… А она была так близко к беззащитной нежной шее, на которой под кожей пульсировала живая венка, что будет сейчас разорвана беспощадными зубами волчьей пасти…

В глазах потемнело. Алзо испытал не только собственную боль, но и страх девушки перед смертельной опасностью. Она уже не верила, что выживет, как не верил и он…

Тень мелькнувшая, с другой стороны, пронеслась так быстро к обеим женщинам, что Алзо всполошился. Волк… Он был ближе, метнувшись стрелой, сбив намеревающуюся совершить последний рывок Юну; та, не ожидав нападения, полетела на землю, перекувыркнувшись. Потом, вскочив, отчаянно бросилась на того, кто ей помешал, обнажив белые крепкие зубы.

Завязалась драка, выигравшая Алзо время. Он успел, не зная, что вначале предпринять: наброситься на волчицу или кинуться к девушке, чтобы оказать той помощь. Та слабо шевелилась в снегу, но даже не пыталась подняться.

Тогда Алзо, перекинувшись в человека, грозно бросил бывшей жене:

— Дура! Ты достойна смерти! — таким злым Юна его не видела, как и Велтор, пытавшийся сдержать её всё это время.

Наконец, она тоже выдохлась, превращаясь обратно в женщину, как и её любовник — в мужчину.

Подойдя к Зоси всего лишь на миг, Алзо провёл ладонью по её щеке, убеждаясь, что девушка в сознании, и тут же накинулся на Юну.

— Знаешь ли ты, что заслужила за подобный поступок?!

Та, заливаясь злостью и бессильными слезами, мотнула головой.

— Я любила тебя, а ты привёл в наш дом эту девку! Как я должна была ещё поступить?!

— Молчи! — шикнул на неё Велтор, стараясь всё время загнать её за спину. Очевидно, он лучше неё сейчас понимал, что ей грозит.

— Я убью тебя! Слышишь?! — голос Алзо стал просто громовым. — Подлая, гадкая тварь! Ты убила заранее всех наших детей, а теперь попыталась избавиться и от этого! Ты не достойна жизни!

Он двинулся вперёд, а Юна попятилась, понимая, что он не шутит. И, самым печальным для неё был тот факт, что никто в стае, ни одна душа, его за это не осудит. Ведь Алзо имел на это полное право. Она жалела лишь о том, что промедлила… Нужно было разорвать горло этой мерзавке чуть раньше, тогда бы и её смерть не стала напрасной!

Алзо, обнажив зубы, готовился вновь стать зверем. Но тут за Юну вступился Велтор, всё это время боязливо посматривающий на вожака.

— Алзо, выслушай! Позволь нам уйти. Прошу, не убивай эту дурёху — она сама не ведает что творит, горе помутило её разум. Я уведу её, подальше от вас. Вы никогда больше нас не увидите, только прошу: не убивай. Ты же знаешь, что её убийством ты вырвешь и мне сердце…

Алзо, ещё злясь, начинал приходить в себя. Он то и дело посматривал на Зоси, но должен был вначале разобраться здесь.

Юна не молила о пощаде, но дрожала. Одно дело нападать, другое — защищаться от более сильного противника, обещавшего смерть в его лице. А ещё она не могла простить, не могла поверить, что всё это с ней происходит.

— Я в долгу перед тобой, Велтор, — наконец, скрипнув зубами, сказал Алзо. — Если бы не ты, они обе бы сейчас были мертвы… Уходите! Но прямо сейчас, пока я не передумал. И не вздумайте возвращаться! Даже ты, Велтор… Если ты решил взять на себя ответственность за эту женщину, то знай: нарушишь запрет — разделишь её участь. Ты всё понял и согласен на такое?

— Да, — уверено произнёс тот, клонив голову. — Согласен.

— Тогда уходите.

Обнажённые после обращения, мужчина и женщина быстрым шагом отправились в лес. Было видно и слышно, как Велтор, вцепившись в руку Юны, что-то тихо говорил ей, и буквально тянул за собой. Они ушли без всего, без еды и одежды, и Алзо полагал это справедливым наказанием за то, что Юна пыталась сделать с матерью его будущего ребёнка.

Сам он бросился к ней, чтобы вновь поднять на руки. Зоси молча наблюдала за ним, глядя своими пронзительными глазами прямо в его душу.

— Мы идём домой, — прошептал он ей, не удержавшись, поцеловал в лоб.

И понёс свою драгоценную ношу куда обещал.

Глава 37

Зоси не хотелось открывать глаза, приятная тряска от ходьбы державшего её на руках Алзо, успокаивала, даже умиротворяла. Столько всего свалилось на неё за последнее время, столько ей удалось пережить. Несколько раз она подвергалась смертельной опасности, и всё же, каждый раз, удача была на её стороне.

Удача… Или мужчина, что появился в её жизни самым случайным образом. Он согрел её тогда, в пещере, она избежала жуткой смерти от мороза. После он защитил её от собственной стаи, намеревавшейся поужинать ей на досуге. И вот теперь…

Это было самым страшным испытанием. Разъярённая жена Алзо — Юна, кажется, она возненавидела Зоси задолго до её появления. Говорил ли он о ней раньше? Вряд ли. Но женщины так устроены, что не обязательно им всё слышать. Они могут чувствовать, тонко подмечать изменения, происходящие с их мужчинами. Красавица Юна вряд ли была исключением. Причём наверняка она не любила мужа — её задевало поруганное самолюбие, ведь все на свете должны любить таких красавиц, даже поклоняться, несмотря ни на что. А тот мужчина, что защитил её, он ведь тоже, похоже, любил… Возможно, она даже не была верна Алзо, раз он с таким спокойствием отпустил её с другим.

Но то, как он собирался отомстить ей, своей жене, произвело на Зоси неизгладимое впечатление.

Алзо хотел убить — её, свою супругу, одну из своей стаи. Ради кого? Дикарки, что оказалась в его постели случайно, да ещё и умудрилась понести от него. Обуза из враждующего племени. Но как… как он её защищал!

Вот и сейчас она чувствовала то и дело его сбивчивое дыхание на своём лице. Взгляд, полный беспокойства и нежности. А ещё чувство вины, исходившее от него, она ощущала кожей.

Поэтому и боялась открыть глаза. Боялась, что он увидит в них что-то такое… сродни благодарности.

Конечно, она не просила её спасать. Зоси сама уверяла себя, что должна умереть, не важно каким способом, дабы не породить на свет этого ребёнка — смеска человека и оборотня. Жить ей вовсе не хотелось, но лишь до тех пор, пока смерть не раззявила свою ужасную пасть прямо перед её глазами. Жутко, до чего же жутко было в тот момент! И тогда она поняла, что с жизнью прощаться вовсе не намерена.

Перед глазами так и стояло искажённое злобой лицо Юны, а после — волчья морда с наполненными злостью и ненавистью глазами. Она бы убила её, если бы не Алзо. И, возможно бы, сделала доброе дело…

Они добрались до дома не скоро, Алзо старался нести её аккуратно, чтобы тряской не сделать ещё хуже. В доме было холодно, давно остывший очаг и всё так же настежь распахнутая дверь сделали своё дело. Уложив девушку на кровать, он накрыл её всеми покрывалами, что нашёл в доме. После разжёг очаг, подбросив побольше дров, и, зайдя в одну из комнат, должно быть, принадлежавших Юне, сгрёб все её вещи в охапку и вышвырнул на улицу. Они раздражали его, как будто незримое присутствие бывшей жены ещё витало в воздухе. Он хотел как можно скорее избавиться о последних воспоминаниях о ней.

Когда дом достаточно прогрелся, он подошёл к Зоси, чтобы стащить с неё все покрывала и одеяла. Девушка всё так же внимательно наблюдала за тем, что он делает, но когда он начал раздевать её, дёрнулась как от удара.

— Не трожь… — шёпотом начала она свою давнюю песню.

Алзо лишь устало взглянул на неё.

— Неужели ты думаешь, что сейчас я способен на что-то такое? — ухмыльнулся он. — Нужно осмотреть и обработать твои раны. Тебе придётся раздеться, но я уже поклялся, что не сделаю ничего постыдного против твоей воли. Ты видела меня нагим и не раз, у нас, оборотней, это не считается чем-то дурным. Позволь и мне увидеть тебя…