Мария Ерова – Мороз-княже. Подаренная князю холода (страница 3)
Мороз уже пробрался под куртку и перчатки давно не спасали мои окоченевшие руки. Я свернула с дорожки, понимая, что силы оставляют меня. В тени деревьев, почти в кромешной темноте, я опустилась прямо в сугроб, прижавшись спиной к ближайшему из деревьев. Голова кружилась, в ней поселилась небывалая легкость. Как жаль, что ноющие от холода конечности ещё держали меня здесь, в этой реальности, не давая забыться, расслабиться, уснуть.
Нужно было бороться, ведь я ещё была так молода, чтобы умереть! Но сил не осталось, как и желания жить в этом мире. На ум внезапно пришла сцена из любимой сказки детства, и я зачем-то произнесла вслух ставшую крылатой фразу:
- Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?
И сморщилась, представив, что бедная Настенька испытывала в тот момент, когда злая мачеха отправила её на верную смерть. Нелегко пришлось бедняжке. Как и мне, вот только в роли злодея в моей собственной жизни выступал отчим.
Улыбнулась, вспомнив, чем закончилось дело для сказочной Насти. Как жаль, что моя собственная жизнь совсем не была похожа на сказку, только если на очень страшную.
- Мороз, батюшка, пожалуйста, побыстрее… - прошептала я, сама уже наполовину не понимая, к кому обращаюсь и чего хочу. – Я устала, я больше не могу…
И закрыла глаза, чувствуя, как сон подкрадывается ко мне всё ближе и ближе.
Мне снился дурной сон. Обычно после таких кошмаров я чувствовала себя разбитой и весь последующий день меня мучила головная боль. А потому раскачиваться я не торопилась.
К тому же мне было очень холодно. Настолько, что я дрожала, даже будучи в одежде, в которой я почему-то сейчас оказалась. Отопление что ли отключили? Нужно будет пожаловаться участковому или куда там обычно идут по этому поводу… В общем, эту проблему всё равно предстояло решать. Но не сейчас, не сию минуту.
Я попыталась опять расслабиться и уснуть, но холод был такой, что легче было проснуться. Кое-как приоткрыв глаза, я поняла, что сижу в лесу, в сугробе, прижавшись к дереву, а летящий с неба снежок всё больше укрывал меня, словно пушистым одеялом. Только очень холодным, оттого мне и было так холодно.
Угу. Всё понятно. Значит, я всё ещё спала, а организм посылал мне красочные осязаемые сны. Меня они совершенно не устраивали, но кто бы интересовался моим мнением…
Надо было вставать. То есть, пробудить себя, но сколько я не пыталась, мне никак не удавалось проснуться. К тому же мне начало казаться, что и тело, которое мне сейчас снилось, было не моим вовсе. Да и одежда. А когда я увидела толстую светлую косу, что спускалась через моё плечо по груди да ниже пояса, то и вовсе обомлела. Это была не я!
Но хорошо, что всё это происходило только во сне. Очень странном сне, которые мне отродясь не снились.
Я поднялась на ноги, едва понимая, что происходит. Снег хлопьями полетел с моей шубы, что была длиною до самой земли. На руках я обнаружила тёплые овчинные рукавицы, а на голове - плотный платок, состоящий из двух слоёв: нижнего хлопчатобумажного и верхнего пухового. На ногах – тёплые чулки и вычурные валенки. Вот ничего себе мне сны снились! Кому рассказать – не поверят!
Однако несмотря на то, что на мне было столько тёплых вещей, я очень мёрзла, начав подозревать, что сидела в этом сугробе уже очень много времени.
И тот факт, что я никак не могла проснуться, тоже начинал меня настораживать. Ну, не нормально это, так замерзать и при этом не возвращаться в свою привычную реальность!
Я сделала несколько шагов по сугробу, пытаясь выбраться… хоть куда! По снегу тянулась дорожка глубоких человеческих следов, припорошенных снегом. Возможно, их оставила я сама, ведь как-то мне нужно было сюда попасть!
В общем, я воспользовалась ими, чтобы выйти на дорожку, ведущую… А вот это мне только предстояло выяснить. И, чтобы не заблудиться, мне лучше было придерживаться этой узкой лесной тропки. Не знаю уж, в какие игры играл со мной мой собственный разум, но у меня не было выбора, и я должна была действовать по его сценарию.
Всюду меня окружал лес, холодный, скованный морозом и припорошенный снегом. Зима вовсю наслаждалась своими правами, и, кажется, отрывалась на природе по полной. Моё новое тело вело меня куда-то, и я, едва переставляя замёрзшие ноги, послушно шла на зов своего сердца. И подобное усердие было вознаграждено: вскоре лес закончился, а вдалеке показалась раскинувшаяся деревня с маленькими деревянными домиками и дымящимися трубами. И я очень надеялась, что мой квест во сне подошёл к своему логическому завершению.
Но, боги, как же я тогда ошибалась! Как ошибалась!
Глава 4
Удивительно, но я по-прежнему ощущала себя живой, настоящей, а не той, кем, как самой мне казалось, я была в этом странном нескончаемом сне. Интересно, долго он ещё собирался длиться? И почему я не просыпалась, хотя ведь и понимала, что сплю? Когда-то давно я увлекалась чтением книг по нетрадиционной медицине, из которых знала, что есть определённые препараты, способные вызвать такое состояние у человека. Но я не помню, чтобы принимала хоть что-то накануне. Да и вообще я была здоровой и редко болела, не говоря уже о том, что у моей «дражайшей» семейки обычно денег не хватало даже на аспирин.
Значит, дело было не в этом. Но тут назревал другой вопрос: тогда в чём?
Так, размышляя, я медленно, но верно продолжала идти к селению, что увидела ещё издалека. Отчего-то дорога казалась мне знакомой, словно я ходила по ней не единожды, да и название деревни, к которой я приближалась, было намертво прописано в моей голове – «Людовка», в этом я даже не сомневалась. Как и в том, куда мне следовало идти.
Но откуда, скажите мне, всё это взялось в моей голове? Ведь я была обычной городской жительницей, и настоящую деревню видела лишь на картинках. Может, в фильме каком углядела? Но я не могла вспомнить, когда в последний раз ходила в кино. А старенький ноутбук давно перекочевал к моей подруге, опять же, из-за проблем с родителями, то есть их тягой к лёгким деньгам.
Значит, скорее всего, это разбушевалась моя фантазия – и здесь было чем гордиться. Наверное…
Когда я подошла к краю деревни, люди, завидев меня, настороженно замирали и по их встревоженным лицам я поняла, что они видеть меня вовсе не рады. Я знала их всех – и сухонького старичка с охапкой хвороста, по имени Буеслав; и хромую вдову Душану, что тянула за собой двоих ребятишек, таких же сухопарых, как и она сама. И всех прочих, что смотрели на меня сейчас со страхом и укором.
Ещё меня насторожил тот факт, что никто из них со мной не поздоровался, не поприветствовал, хотя я знала, что здесь это было в порядке вещей. Но да ладно. Пребывая в шоке от происходящего, я и сама вела себя не лучше, никому из них не произнеся ни слова, чтобы пожелать здравия.
Лицо сводило от холода – мороз, наверное, перевалил уже за тридцать градусов, но я видела знакомый дом, и калитку, и покрытую сеном крышу, из трубы которой тянулся строго в небо густой белый дым.
Дом, милый дом…
Когда я поняла это, то шаг усилился сам собой. Мне хотелось поскорее добраться до тёплого крова, но, когда до заветной двери оставалось всего ничего, она неожиданно отворилась, едва не задев меня. И на пороге показалась уже не молодая, но всё ещё крепкая женщина с длинными тёмными косами, что преградила мне путь, не позволяя войти в дом.
- Что ты наделала?! – сходу набросилась она на меня, а я, не понимая, что происходит, отпрянула назад, уставившись на неё совершенно непонимающим взором.
- Что случилось, матушка?.. – произнесла я робко, явно не своим голосом – мой был явно пониже, а этот журчал лесным ручейком, да ещё с таким древнерусским акцентом, словно меня озвучивал сейчас кто-то из моих предков.
- Как что?! Сама-то не понимаешь, дурёха?! – глаза «матушки» вспыхнули недобрым огнём, а рука взметнулась вверх, словно она готова была отвесить мне оплеуху.
Я не понимала. Ничего, кроме того, что эту женщину звали Люта, и матерью она мне не была. Мачехой, если говорить точнее. Женой моего отца, но… Стоп! Какого ещё отца? Мой отец давно погиб, попав под колёса автобуса. А это…
Женщина не успела завершить своё грязное дело. Дверь распахнулась вновь, и, оттесняя её, к порогу вышел он –
- Дочка! – бросился он ко мне, потеснив жену. В одном этом слове слышалось столько любви и искренней заботы, что у меня слёзы брызнули из глаз непроизвольно, и я разрыдалась в его крепких объятиях. – Жива! Я знал! Я верил!
Он чуть ли не силком затащил меня в дом под недовольный взгляд своей жены, что всё так же непримиримо сверкала чёрными глазищами.
- И чему тут радоваться?! – завелась вновь та, сложив руки на груди. – Мороз-княже не принял нашу жертву! А значит…
Отец не слушал её, обнимая меня так крепко, как только мог. Я же, напротив, напряглась, пока ещё не совсем понимая, из-за чего так злится эта стерва. Но то, что Люта была стервой, даже и понимать было не надо!
- Остынь, жена, - легонько, почти ласково осадил её Казимир. – Дарья жива, а это самое главное! Чего тут печалиться?!
- А то, - и не думая слушать своего мужа, продолжила злиться Люта. – Что ждать теперь беды похлеще, чем смерть твоей дочери!