Мария Ерова – Мороз-княже. Подаренная князю холода (страница 28)

- А что, если и так? – усмехнулся он, вероятно намекая на то, что я его ревную. – Волен я был после твоей «смерти», а после слов твоих ещё вольнее стал. Раз тебе не нужен, так, может, ещё кому сгожусь…

И всё же его слова были пропитаны желчью и горечью, но, прислушавшись к себе, я поняла, что мне не больно, не обидно. Я сделала правильно, рассказав ему о себе, и теперь ждал искренности от него же.

- Так что там всё-таки в деревне произошло? – напомнила я ему. – Из-за чего ты туда вернуться не можешь?

- Ох, Дарья… или как к тебе сейчас обращаться?

- Так и обращайся, как привык, - я уже и сама, если честно, привыкла к своему новому имени, хотя с прежним они, конечно, и так были созвучны.

- Боюсь, не понравится тебе правда, - покачал он головой. – Ты только не подумай, ничего дурного я не совершил, ни по отношению к односельчанам, ни к Желане… Конечно, как узнал, что тебя вновь крайней сделали, на мачехе твоей сорвался. Всеми богами клянусь, убить я хотел эту гадину, да Желана мне помешала. А потом, как хвост, пристала, даже в лес со мной отправилась тебя искать. А потом… В общем, обвинила меня Люта в злодеянии страшном, будто надругался я над твоей сестрой, хотя я её и пальцем не тронул! Но у той свой был расчёт, потребовала, чтобы женился я на Желане, нас обоих забыв спросить!

Это было в духе мачехи Дарьи, и я лишь сочувственно покачала головой. В то, что Ратимир мог причинить беззащитной девушке вред, я не верила. Он мог сколько угодно быть несдержанным и горячим, но честь знал, и руки в своё время даже с Дарьей не распускал, а потому я ему вполне верила. Как и в то, что Люта могла всё это запросто подстроить.

Хотела я ещё что-то у него спросить, да в это время в комнату заглянул Ероха, недовольно покосившись на Ратимира.

- Отвар готов! Извольте выпить… - и безцеремонно вручил парню огромную кружку с парящим в ней напитком.

Глава 45

  Арсений, закутавшись в тулуп, вышел из дому с тяжёлым сердцем. Не хотел он Дарью оставлять с Ратимиром, особенно после того, как он женихом её сказался, пусть и бывшим. Ревность так и душила его, но разум упрямо твердил, что опасаться тут нечего. Видел он, с каким холодом девица на него смотрела – не любила уж точно. Но и то, с каким жаром во взгляде его неполнородный братец на неё взирал, тоже не мог не подметить.

Горькая, словно солод, усмешка скривила губы. Нет уж! Не допустит он повторения истории, как бы Ратимир не старался. Чуял он, знал, что Дарья уже к нему самому прикипела. Не отдаст он её, не уступит ни брату, ни тому, кто пытался всё это время до неё добраться!

До бывшей деревни Дарьи, по его меркам, было рукой подать. Конечно, и он был скор, и магия его выручала. А потому, едва деревья скрыли его широкую спину, заслонив собой, как живой стеной, призвал он серебряного волка – своего верного помощника, что был неразрывно с ним связан, как мысленно, так и энергетически. И отправил его вперёд себя, чтобы тот вначале обстановку разведал. А то мало ли…

 Надо сказать, всё, что видел волк, наблюдал и он сам; всё, что тот чуял, он тоже втягивал своим носом. Серебряный фамильяр был его глазами и разумом, а потому друга надёжнее сложно было представить.

И всё же четыре лапы были быстрее, чем две человеческие ноги. Вот если бы Арсений был в своём истинном облике… Но пока об этом думать было рано. Он обещал разузнать Дарье, что случилось с её сестрой, и он это во что бы то ни стало сделает. Может, там и волноваться было не о чем – сидит девка себе в избе, да чаи попивает. Но очень уж он хотел Дарьюшке услужить, её успокоить. А для этого нужно было всё самому разведать и разузнать.

О том, что в деревне твориться что-то совсем неладное, Арсений почуял до того, как туда добрался. Опять же, с помощью своего верного помощника Сивера – так звали серебряного волка, что буквально посылал ему страшные картины, что вырисовывались перед ним сразу же после того, как он зашёл в деревню. И Арсения это вовсе не радовало.

 Селение было пустынно. Так безжизненно оно бывает ночью, когда улицы пусты, и не слышится ни весёлый девичий голос, ни кривая песня пьяницы-забулдыги, ни разговор соседок, что, зацепившись языками, тараторят порой не один час. Даже лая собак и переклички вездесущих сорок не было слышно. Лишь мёртвая, звенящая тишина, олицетворявшая собой подобие смерти.

Арсений не боялся её. Смерть была перед ним бессильна, и только лишь мучения, что испытывал он как любой другой человек, заставляли его опасться её случайной близости. Конечно, он мог за себя постоять, но знал он, что есть на свете сила, способная сладить даже с ним. Это была его временная оказия, однако тот, кто зуб на него точил, тоже знал о его мощи и слабости. И пока он не в силах был изменить этот расклад.

 Деревня встретила его всё тем же безмолвием, что и в тех картинках, что непрестанно показывал ему верный Сивер. Ни души, кроме его собственной, ни шороха, ни дуновения ветра. Он и сам словно в киселе увяз, едва переступил эти невидимые границы, отделявшие Людовку от остального мира. Магия, разлитая в воздухе, была чёрной и такой густой, что сразу же захотелось отмыться от налипшей на одежду и кожу грязи. Но Арсений не мог уйти, пока не выяснил бы, что здесь произошло.

А потому, поперёк души, но отправился дальше.

Серебряный волк подсказывал ему, куда нужно идти, и Арсений следовал его зову, медленно пробираясь сквозь вязкий воздух и невидимую невооружённым глазом тьму, что, как мох, нарастала, заполоняя собой всё вокруг больше и больше.

Когда Сивер тоненько завыл, Арсений сразу же поспешил на этот зов, уже зная, что его там ждёт. Тело какого-то местного старика лежало на земле распластанным – он был мёртв. На нём не виднелось ни ссадин, ни синяков. Скорее всего, бедняга замёрз, так и не добравшись до дома. Что это было – быстрая смерть или несчастный случай, сказать было невозможно. Вот только там, вдалеке, Арсений разглядел ещё тела, тоже не подававшие признаков жизни, и ему откровенно стало не по себе.

Заглянув в первую попавшуюся избу, он и там обнаружил покойников – вся семья словно «замёрзла» в один миг, смерть застала людей врасплох, кого на печке, кого за столом.

В иных домах было то же самое, мертвенный туман, заполонивший здесь всё, не пожалел никого – ни старого, ни младого. Даже ребятишек…

Много видал чего Арсений на своём веку, но лицезрение этого ужасающего зрелища было слишком даже для него. Целая деревня мертвецов – да где это видано?! Избы были выстужены, печки не разжигались со вчерашнего дня. Надо бы расспросить Ратимира, не знает ли он, что стряслось со всеми этими людьми? Ведь, если верить его словам, изгнали они его совсем недавно, глубокой ночью. И, значит, ему повезло, что проклятие это не коснулось его самого.  

Или же он сам был к этому причастен…

Подумал он так, но тут же тряхнул головой, возвращая мысли в нужное русло. Хоть с Ратимиром они и не ладили, да всё же подлецом тот не был. Не могут все эти смерти быть на его совести, да и как? Тут магом надо быть отменным, или же богом…

Последняя догадка попала буквально в самую точку. Кажется, знал Арсений, чьих грязных рук это дело.

Но, если все мертвы, значит и Желана – сестрица Дарьи тоже. Не хотелось ему любимую расстраивать, да видно придётся. По-хорошему бы нужно было тут всё проверить, осмотреть, найти её тело, но Арсению в том селении и минуты больше задерживаться не хотелось.

А потому он поспешил на улицу, желая как можно скорее отсюда уйти. Подозвав своего серебряного волка, он уже был намерен повернуть назад, когда заметил тонкую, словно тростинка, фигурку девицы, что ступала по снегу босыми ногами, почти раздетая, в одном тонком платьишке, но словно не ощущала холода и ничего не видела перед собой.

Зарычав, Сивер бросился к ней, но девица, никак не отреагировав внешне, выставила руку в сторону. И его волк, налетев на неё, развеялся в воздухе серебряными каплями, перестав существовать. Испытав боль от потери фамильяра, пусть и временной, Арсений присмотрелся повнимательнее. И узнал в той девице ту самую, которую в лесу он у разбойников отбил!

А, значит, это и была сестра Дарьи - Желана…

Не реагируя ни на что более, девица прошла мимо него, не удостоив даже взглядом. Арсений же, сообразив, что она находиться под действием какого-то страшного колдовства, не стал её преследовать, а поспешил домой, чтобы сообщить остальным о том, что случилось.

Глава 46

 Я с тревогой ждала возвращения Арсения – нелегко было его отпускать, но ждать оказалось ещё хуже. Однако меня чрезвычайно волновала судьба Желаны, да и состоявшийся разговор с Ратимиром лучше было провести с глаза на глаз. Присутствие хозяина дома незваного гостя только раздражало, и вряд ли бы он мне что-то поведал, случись, что Арсений остался бы рядом.

Впрочем, эта неприязнь была взаимной. Наверное, Арсений это понимал не хуже меня, а потому вызвался помочь мне не только ради того, чтобы выяснить, что могло случиться (или не случиться) с Желаной. Наверняка он хотел, чтобы мы объяснились и поставили жирную точку на совместном прошлом Ратимира и Дарьи. Настоящей Дарьи.

Я была премного ему за это благодарна, и всё же время шло, а он всё не возвращался. Вот уже стемнело, и я буквально заставляла себя не подходить к окну, через которое всё равно ничего было не разглядеть. Но взгляд так и тянулся туда, и я ничего не могла с этим поделать.