Мария Ерова – Истинная. Право первой ночи (страница 31)

Наверное, брак с Таурусом был для неё такой же обузой, ведь, судя по всему, она любила этого Ганса, и никакое положение в обществе, титул и прочие глупости не могли перечеркнуть её чувств к тому человеку. Судя по её словам, она ждала, когда дракон лишит её девственности, чтобы, наконец, отдаться любимому. И Таурус был ей столь же противен, как мне Фредерик.

Почему? Почему в этой жизни всё было настолько сложно? Мы не могли быть с теми, кого любим лишь потому, что этого требовали приличия, семья, традиции и прочая чушь. Никто не принимал во внимание чувства самих людей, и оттого мы были вынуждены врать, изменять, скрываться, чтобы ногтями выцарапывать те крохотные мгновения счастья, которых так желала наша душа.

В конце концов, я решила промолчать о том, что видела с моей кузиной в главной роли. Пусть наслаждается, пока может. Судьба настигнет и её, и уж тогда…

Я вошла в прихожую, поняв, что Фредерик уже дома. Мой муж, к тому же, был не один: с ним рядом, развалившись в кресле, сидел немолодой мужчина не слишком приятной наружности, хотя дело было тут скорее не во внешности. От него, этого человека, просто веяло какой-то невидимой опасностью, и я, ощутив её, даже поморщилась от холода.

— Дорогая! — произнёс Фредерик сдержанно. — Хочу представить тебе доктора Оуэна…

Мужчина, поднявшись, коротко поклонился мне, а я просто кивнула в ответ.

— Я пригласил его, чтобы он тебя осмотрел…

Я непонимающе взглянула на мужа.

— А что с доктором Чилси? Надеюсь, он не болен?

— Вы не совсем понимаете, госпожа Аврора, — хрипло произнёс доктор Оуэн. — Я не совсем врач в том смысле, о котором Вы сейчас говорите… Скорее, я эксперт в области магии. И моя специализация, в том числе, метки, возникающие на коже людей…

Ах, вот оно что! До меня, наконец, дошёл смысл происходящего. Фредерику не давала покоя моя метка истинности, хоть я и пыталась выдать её за родимое пятно. Но мой муж заморочился настолько, что отыскал какого-то специалиста, чтобы… Кстати, зачем ему это было нужно?

— Я действительно не понимаю, — нахмурилась я, демонстративно отступая на пару шагов назад. — К чему всё это, Фредерик?

— Не волнуйся ты так, — попытался успокоить меня муж. — Доктор Оуэн просто осмотрит эту отметину на твоей спине, и сделает свой вывод…

— Зачем тебе это⁈ — я готова была драться, возмущение поднялось со дна моей души, угрожая превратиться в шторм негодования.

— Я просто хочу кое в чём убедиться… — уклончиво ответил Фредерик. — Прошу, поднимемся наверх, в нашу спальню, где осмотр будет проходить комфортнее…

— Нет! — я старалась яростно защитить себя. — И ещё раз нет! Я не пойду на это!

Я хотела было убежать, но в моём положении это оказалось настолько нелепо, что мой муж успел подскочить к двери ранее, чем я сама до неё добралась.

— Аврора, не устраивай сцен… Прошу! — кажется, терпение моего супруга была на грани. — Просто покажи эту чёртову метку, и всё! Просто сделай это…

— Нет!

— Ну, ладно, — лицо Фредерика побагровело от ярости. — Ты сама напросилась…

И он впервые в жизни скрутил меня так, словно я была какой-то преступницей, со всей силы рванул шнуровку на платье, обнажая мою спину. Я закричала, взывая на помощь, но прислуга, попрятавшись по углам, и носа не показывала, не желая вмешиваться в хозяйские дела. И тогда я разрыдалась, испытывая ровно как страх, так и сгорая от унижения, устроенного моим собственным мужем. При этом доктор Оуэн, подойдя ближе, деловито провёл пальцами по рисунку на коже, что находился промеж моих лопаток, и, хмыкнув, произнёс.

— Да, это она.

— Метка истинности? — Фредерик отпустил меня в тот же миг, и я, пытаясь кое-как застегнуть платье, с ненавистью взглянула на обоих.

— Да, — вновь подтвердил мужчина. — Удивительно, но это так. Я думал, в наше время их уже не бывает…

Но моего супруга просто коробило, и вскоре я поняла почему.

— Значит, моя жена не могла забеременеть… от меня?

Доктор Оуэн неопределённо пожал плечами.

— Если у Вас нет точно такой же отметины, то — нет…

При этих словах Фредерика буквально затрясло.

— Это всё, что Вы хотели узнать? — равнодушно поинтересовался доктор.

— Да, спасибо, — Фредерик даже не взглянул в мою сторону. — Деньги за услуги Вы получите сегодня же. Я распоряжусь, чтобы Вам их доставили…

— Тогда мне, пожалуй, пора, — произнёс тот, откланявшись.

Я же продолжала сидеть в кресле, слушая, как звенят осколки моей только что разбившейся вдрызг жизни. И этот взгляд моего супруга, сверливший меня насквозь, не предвещал мне абсолютно ничего хорошего.

Глава 50

А после Фредерик ушёл, хлопнув дверью. Я не знала куда и не знала, зачем, он не стал мне докладываться. Но вряд ли это могло изменить то, что уже произошло. Я продолжала сидеть в прихожей, глядя прямо перед собой. А когда мне и это надоело, я отправилась на кухню, чтобы выпить воды. Прислуги дома не было. Видимо, Фредерик распустил всех, чтобы без свидетелей сделать то, что было задумано.

Всё было кончено. Прямо сейчас, в этот самый миг, я это отчётливо осознавала. Он не признает ребёнка Тауруса как своего. Теперь и у меня были неопровержимые доказательства того, что под моим сердцем рос именно наш с драконом ребёнок. И, это было странно, но теперь мне стало намного спокойнее и светлее. Я не знала, что будет потом, и мне стоило бы задуматься о будущем. Но я просто бесцельно слонялась по дому, не зная, чем мне себя ещё занять. Голова была пуста, а сердце неестественно спокойно, словно всё страшное было уже позади. Но ведь это было совсем не так, и мой хрупкий мир даже на шаг не приблизился к спокойствию.

Мой муж вернулся через пару часов, ворвавшись словно вихрь в мёртвую тишину нашего дома.

— Собирайся, Аврора! — крикнул он, яростно сверкая глазами. — Нам нужно идти.

— Куда? — спросила я его почти без эмоций. Мне совершенно никуда не хотелось выходить из дома с Фредериком, тем более после того, как он поступил со мной.

— Ты всё узнаешь на месте, — уклончиво ответил он. — Только не заставляй себя ждать.

Он был взвинчен настолько, что изменился в лице. Конечно, я была виновата, и даже не отрицала этого. Только вот исправить ничего уже не могла. Да и не хотела.

Тяжелые кованые колеса кареты с глухим стуком перемалывали булыжники мостовой, словно жернова, перетирающие последние крупицы моей чести. Я сидела, прижавшись к бархатной обивке, сквозь узорчатое стекло наблюдая, как знакомые улицы родного города превращаются в туннель, ведущий к моему позору. Фредерик, мой законный супруг, сидел напротив, его обычно теплые глаза теперь были холодны, как январский лёд. Его пальцы судорожно переплетались, играясь друг с другом. В мою сторону он даже не смотрел.

Карета резко остановилась, и я увидела его — величественное здание городского судилища с высокими готическими окнами, чьи витражи обычно переливались всеми цветами радуги, но сегодня казались мутными и безжизненными. Толпа уже собралась у входа, их возбужденные голоса сливались в гул, напоминающий ропот голодной стаи.

И когда только мой муж успел навести весь этот шум? Неужели подготовился заранее?

Фредерик вышел первым, его сапоги громко цокнули по каменным ступеням. Он не предложил мне руку. Я последовала за ним, ощущая, как сотни глаз впиваются в мой уже заметно округлившийся живот. Мои шелковые перчатки стали влажными от пота, когда я сжимала складки платья, пытаясь хоть как-то скрыть доказательство своего позора.

Внутри огромный зал судилища был переполнен. Знатные дамы в кринолинах, украшенных семейными драгоценностями, перешептывались за веерами из страусиных перьев. Их мужья в парчовых камзолах с важным видом восседали на резных дубовых скамьях. Воздух был густ от смеси дорогих духов, воска и человеческого пота.

И тогда я увидела его. Тауруса. Моего дракона. Его могучее тело, обычно излучающее силу и власть, теперь было сковано цепями из черного металла. Каждое его движение заставляло звенья зловеще позвякивать. Но даже в оковах он выглядел величественно и непримиримо. Таурус был словно на голову выше всей этой толпы, и даже не скрывал презрения в ничего не понимавшем взгляде. Видимо, он не знал, в чём его обвиняют. А глаза… эти золотые глаза, полные огня и боли, искали в толпе меня.

Фредерик шагнул вперед, не желая медлить. Его голос, обычно такой мягкий и бархатистый, теперь разрезал воздух, как лезвие:

— Вы все помните клятву, данную этим… существом на нашей с Авророй свадьбе? — начал он уверенно. — После той единственной ночи, дарованной древним обычаем, он поклялся никогда больше не прикасаться к моей жене.

В зале повисла гнетущая тишина. Даже перешептывания стихли. Фредерик медленно обвел взглядом собравшихся, затем резким движением указал на мой живот:

— А теперь взгляните на плод его предательства! На то, чего стоят его слова!

По залу разнёсся возмущённый ропот. Кто-то ахал, кто-то громким шёпотом высказывался вслух относительно слов Фредерика. Но сейчас я смотрела только на Тауруса. Ровно, как и он на меня. И такого смятения в глазах дракона, я могла поклясться, я не видела никогда в жизни! Он смотрел на меня, переводя взгляд с лица на огромный живот, и беззвучно шевелил губами. Конечно, он не знал, что я беременна, хотя много раз видел меня обнажённой. Но в те минуты дракону было не до изменений особенностей моей физиологии. Да и живот мой был едва заметен, ведь с тех пор прошло уже несколько месяцев.