Мария Ермакова – Золушки нашего Двора (страница 36)
Пассажиры уцепились за лакомство как за спасательный круг. Толпа, онемевшая от вида, а главное, звуков, издаваемых экипажем, дружно отшатнувшись, разразилась приветственными криками.
– Люб-б-бим-м-мый, – цепляясь за принца, призналась Матушка, – я зап-п-помню эт-т-ту п-поезд-д-дку на всю ж-ж-жизнь!
Кай попытался в ответ поцеловать ее в лоб, но экипаж подпрыгнул на очередном камне, и он чувствительно ударился губами о макушку жены. Новобрачные синхронно взвыли.
– Зашибенски, да? – повернулся к ним воспринявший вой за энтузиазм Фсешертротт. – Пожалуй, можно и увеличить скорость! Иэх-ма, прокачу ваши высочества с ветерком, бородой Торуса клянусь!
– Не на…! – с ужасом попытались сказать их высочества, но ветер загнал звуки обратно.
Экипаж взвыл как драконица, потерявшая хвост, мелко запрыгал по брусчатке и рванул вперед, распугивая ревом толпу. Лошади, тянущие карету Колея и Ориданы, едва не встали на дыбы.
Механическая колесница, злобно светя прорезями в боках и передней части, летела в порт.
Бруни случайно глянула назад и онемела от изумления – за колесницей, построившись боевым ромбом, слаженно, быстро, а главное, молча бежала драгобужская делегация во главе с Цеховым старшиной Виньогретом, чья огненная борода развевалась истинным транспарантом. Следом за ними куртуазно рысила белая четверка, запряженная в карету второй пары. Колей и Оридана смотрели в разные стороны, махая каждый своей половине публике. По бокам гнали коней рысью гвардейцы королевских полков, не ожидавшие подобной прыткости от «венца механической мысли».
Свадебная кавалькада, которая должна была добираться до кораблей пару часов, давая зевакам рассмотреть мельчайшие подробности, оказалась на причале спустя десяток минут. Монетки и пшено, букетики из сушеных цветов и лент, которыми люди собирались закидывать новобрачных, попа́дали на пустую мостовую.
– Это же технология! Бородатая мама моя, это ж такая технология! – вскричал глава Гильдии механиков, дергая рычаг торможения, и обернулся: – Ваши высочества, ну как вам?
– Зашибенски! – пробормотал принц Аркей, выбираясь из экипажа и высаживая супругу. Поклониться он тоже не забыл, несмотря на то, что колени ощутимо дрожали: – Почтенный мастер, позвольте вас поблагодарить за восхитительные ощущения! Этот вечер мы с Бруни не забудем никогда!
– Гы-ы-ы! – счастливо осклабился гном, кланяясь в ответ.
Топот копыт накрыл порт – то скакали на чем попало король, свита и гости, не желающие пропустить момент, когда свадебные ладьи, на славу украшенные вишенрогскими магами, торжественно отчалят, чтобы унести новобрачных в ладони Океанского творца, в которых, как известно, Боги в незапамятные времена зародили жизнь.
Герцогиня рю Воронн устало скинула подбитый мехом плащ на руки Тито.
– Морсу горячего желаете, госпожа? – заботливо осведомился тот. – Зябко!
– Не нужно, Титушка, – покачала головой Фирона, – сразу лягу спать. И не шуми, матушку разбудишь!
– Как можно! – укорил слуга.
Герцогиня улыбнулась ему и отправилась вверх по лестнице.
Скромных размеров комнатка – не сравнить с апартаментами в доме Атрона! – была отделана в бежево-оливковых тонах и радовала глаз неяркими красками при тщательно подобранных предметах интерьера. Чувствовалось, что мебель и безделушки сюда Яго покупал с любовью, учитывая материнские вкусы.
Скинув ботиночки, Фирона прошла к окну и присела на широкий подоконник. На улице было красиво. Снег не падал – тучи еще вечером разогнали маги. Фонари светили ярко, ровно, весело. Отдаленный шум свадебной кавалькады доносился и сюда, но общего ощущения тишины и покоя не нарушал. Из-под шапок снега на кустах шиповника, окружающих дом, выглядывали красные ягоды. Герцогиня невольно загляделась на черную полосу реки в ледяном одеянии берегов. Дома, в Узаморе, реки промерзали почти до дна, а деревья, покрытые снегом, напоминали снежные холмики. Фирона помнила ощущение бодрящего холода, ставшее родным. Здесь, в Вишенроге, ей никогда не было «зябко», как думал верный Тито, а в Крее и она, и Атрон поначалу просто умирали от жары. Она даже винила знойный климат в том, что не могла забеременеть. Мечта иметь ребенка от мужа была сильна, но, слава Пресветлой, не застила ей отношения с Ягораем. Серьезного, неразговорчивого мальчишку она полюбила всем сердцем.
Внизу что-то загремело. Фирона поморщилась. Вот ведь неуклюжий! Просила же не шуметь! Сейчас проснется Ируна!
Грохот повторился. Но теперь к нему присоединился грубый ор, в котором она с изумлением узнала… пьяный голос мужа!
Герцогиня вскочила и побежала на первый этаж, позабыв обуться. Рю Воронн не пил никогда, хотя часто закрывался в кабинете. Однажды он забыл запереть дверь, и Фирона, войдя, застала его бесцельно смотрящим в огонь камина и что-то шепчущим. Его лицо было черно от горя. Бросившись к нему, она попыталась его обнять, ведь все прекрасно понимала! Однако он оттолкнул ее и буквально выставил за дверь. Прижавшись спиной к закрывшейся за ней створке, она глотала горькие слезы, ощущая себя пылинкой в мире, полном одиночества. А потом услышала плач голодного Яго… Что-что, а аппетит у мальчонки всегда был хорошим!
В прихожей уже стояла перепуганная Ируна, кутаясь в шаль, и возмущенный Тито, который едва успел заснуть.
– Атрон! – крикнула герцогиня сквозь двери. – Прекрати! Уходи сейчас же!
На кухне раздался звон разбитого окна. Испуганная экономка завизжала, когда из двери, ведущей оттуда, показался… слуга из поместья рю Воронна.
– Простите меня, госпожа, – не глядя в глаза герцогине, сказал он, – но хозяин приказал взять дом штурмом и доставить вас к нему!
Ируна, вскрикнув, зажала ладонями рот. Тито шагнул к слуге и смерил его оценивающим взглядом. А Фирона, ощущая, как поднимается в душе странный, болезненный кураж, повернула ключ в замке, отодвинула тяжелые засовы и распахнула двери.
Человек двадцать самых крепких слуг толпились у крыльца, а сам Атрон стоял на пороге, покачиваясь. Глаза его были налиты кровью, мышцы бугрились под одеждой недоброй силой. Увидев жену, он привычно занес руку для удара.
– Не смей! – звенящим голосом сказала та. – Никогда больше не смей бить меня или Яго!
– Что ты такое говоришь? – искренне удивился герцог. – Ты – моя жена! И я сделаю с тобой все, что захочу!
– Ты пьян, иди проспись! – поморщилась Фирона. – Вряд ли ты запомнишь мои слова сейчас, однако я скажу. Я не хотела развода с тобой, но если ты станешь преследовать меня или Ягорая, я трижды приду в храм с прошением о разводе!
– Ты не посмеешь! – прошипел герцог и спустил ладонь, будто курок, метя хлесткой пощечиной жене в лицо.
Та даже не отшатнулась. Выпрямилась, будто перед порывом урагана, и веки прикрыла, чтобы удар не выбил глаз… Прошло несколько мгновений, однако он так и не достиг цели.
– Э? – изумился Атрон, когда его рука застыла в воздухе, будто наткнувшись на невидимую преграду.
«Преграда» едва доставала ему до пояса, была кучерява, курноса и одета в боевые доспехи. Ее короткие пальчики без усилия удерживали длань разъяренного мужчины, а глаза цвета корицы смотрели из-под густых бровей сурово и вызывающе.
– Эта чего эта, а? – строго спросила она. – Фулюганить изволите, любезный господин? В объект чужой недвижимости вламываться? Имушшество портить? Ай-яй-яй, как нехорошо! Так ведь, Руфусилья?
– Знамо дело – нехорошо, Торусилья! – ответил голос откуда-то из-под крыльца. – Я бы даже сказала – крайне непорядошно!
На площадке перед домом появилась вторая воительница – шире и ниже первой, в полном боевом гномском доспехе (включающем и внушительных размеров бронелиф), в рогатом шлеме на каштановой шевелюре, стянутой в тугие косы, в которые были вплетены тяжелые металлические подвесы с острыми углами. При взгляде на подвесы почему-то невольно представлялись отрубленные головы.
– Это вот этот драчун тут главный, что ли? – уточнило новое действующее лицо у Фироны.
Та приоткрыла глаза и кивнула.
– Тори, тащи его сюда, будем воспитывать!
– Да ты… – затрясся в припадочной ярости герцог, – блоха подкованная, быстро меня отпустила!
– Сам пойдешь? – удивилась Торусилья, убирая руку.
Зарычав, Атрон рванулся к Фироне и… перелетел через ограждение крыльца, упав под ноги Руфусилье. Та наклонилась над ним, разглядывая с любопытством.
– Так вот ты какой, северный олень! – задумчиво протянула она и поставила подкованный железом тяжелый ботинок ему на спину. – Лежи смирно, твоя светлость!
В прихожей послышался шум. На пороге показался Тито, волочивший за собой давешнего слугу.
– Не стоило беспокоиться, малыш, – ласково укорила его Торусилья, – мы бы с ним разобрались!
– Да что же вы стоите? – прохрипел герцог, возя лицом по снегу. – Прибейте их!
– Дуй к стражникам, – повернулась Торусилья к Тито, – пущай взглянут на безобразия, учиняемые уважаемым человеком! А мы с сеструхой покамест развлечемся!
Ловким движением она вытащила из-за пояса топорики на коротких топорищах – такими можно было и во врагов кидаться, и мясо разделать, и по кумполу настучать кому следует.
Толпа слуг Атрона перешла к нападению, сделав нерешительный шаг вперед. Боевые гномеллы, или, как их называли, рубаки в Вишенроге встречались редко, однако слава далеко опережала невысоких воительниц.