Мария Ермакова – Золушки из трактира на площади (страница 45)

Как водится, королю уже демонстрировали первые подарки для молодой пары. Самым необычным из них пока оказалась самодвижущаяся карета в виде тыквы, изготовленная Гильдией механиков, большинство мастеров которой были гномами.

– В замке все друг с другом шушукаются, – продолжала Ванилла, – обсуждают наряды жениха и невесты, цвета и фасоны которых держатся в страшной тайне. Недавно мастера Артазеля отправляли в Гаракен – снимать мерки с принцессы. Он так орал, когда его засовывали в портал, что слышно было даже на кухне! Но вернулся довольным, хотя и взбледнувшим с лица. «Интересная, – говорит, – будет у нашего Коленьки супруга! Непредсказуемая, как погода в Синих горах!»

– А сам-то Коленька что? – с презрительной улыбкой осведомилась зашедшая с подносом Ровенна. – Небось, последних баб под себя подминает?

Ванилла, кивнув, покрутила у виска белой, будто в перчатке, рукой в муке:

– Этот вообще как с цепи сорвался! Рыщет по городу, перепортил, наверное, всех купеческих и дворянских дочек в округе. Надысь шептались по углам, будто отец ему ремнем грозил: мол, выпорет на заднем дворе и не посмотрит, что принц и жених. А вообще, Дрюня сказал, терпение его величества «достигло апофигея»! И я вот думаю, в какую это сторону оно апофигевает – вверх или наоборот?

– Ежели речь о ремне зашла, – не оглядываясь, пробурчал замешивающий в кастрюле начинку Пип, – значит – наоборот!

– Точно, мастер! – кивнула Ровенна, скинула грязную посуду с подноса в чан и вышла в зал.

За стойкой сегодня стоял невероятно гордый собой Питер Конох. К радости Бруни, считал парень скоро, и с памятью у него было все в порядке. Правда, звуки бьющихся кружек и бокалов, нет-нет, но до кухни доносились.

Краем уха слушая разговор, Матушка ощутила светлую грусть. Где-то там, в бесконечных коридорах дворца мог бродить вернувшийся из поездки Кай, смотреть в окно или на пламя в камине, крутить в красивых сильных пальцах бокал рубинового вина, а может быть, делить ложе с какой-нибудь фрейлиной или «купеческой или дворянской дочкой». «Интересно, – подумалось Бруни, – ощутит ли он в себе перемены? Ведь коли проклятье снято – и дышаться легче должно или… нет?»

Вернувшийся с учебы Весь, заняв угловой стол на кухне, водрузил на полочку над ним солидный фолиант в толстой обложке, отобрал у Ваниллы партию теста, с которым она возилась, и занялся одновременно чтением и замесом.

– Иди перекуси, пап, – сказала та, в свою очередь отбирая у Пиппо ложку-мешалку начинки для булочек, – ты же с утра не ел!

– Да я не голоден… – попытался было возразить тот, но подошедшие сестрички Гретель без разговоров взяли его под белы рученьки и увели в зал.

Ванилла покосилась на Веся.

– Что ты читаешь такое страшное? – поинтересовалась она.

– «Хвала или честь. История Ласурско-Крейского противостояния», – не отрываясь от книги, сообщил тот. И добавил для Бруни: – Я пригласил Рахена и ребят завтра к полудню.

Матушка рассеянно кивнула.

– О чем мечтаешь? – заинтересовалась неугомонная подруга. Просто стоять и мешать начинку ей было скучно.

Бруни пожала плечами. Она обмывала и отбивала куски мяса для ужина, присыпала солью и пряностями, сбрызгивала маслом и ставила в печь – запекаться. Запах жаркого, смешиваясь с ароматом свежего теста, был тяжел, но приятен.

– Что ты решила с… ним? – снова покосившись на оборотня, шепотом спросила Ванилла. Весь ушел в чтение и не слушал.

– Думаю расстаться, – ровно сказала Матушка.

В кухню заглянул Питер.

– Помощь нужна, девушки?

Зашипев, как разъяренная кошка, Ванилла замахала на него полотенцем. Конох испуганно исчез.

– Но ты же его любишь! – изумилась она, вновь поворачиваясь к подруге. Любопытство, казалось, прожигало Старшую Королевскую Булочницу насквозь. Правда, была в нем и изрядная доля сочувствия.

– Кто я и кто он? – произнесла Бруни. – Прости, мне не хочется об этом говорить.

– Ох! – вздохнула Ванилла и прижала ладонь к пояснице. – Ну что же делать, что? Надо смириться, ты права… только – не хочется!

Бруни, не поднимая глаз, покачала головой:

– Не хочется!

– Ох! – повторила подруга громче и вдруг согнулась пополам. – Ох!..

– Что ты? – испугалась Матушка, подхватывая ее.

Та вымученно улыбнулась.

– Живот свело. Не иначе горох во вчерашней похлебке был ядрен! О-ох!

– Известно, куда надо идти, коли с горохом не в ладах! – заявила Ровенна, появляясь на пороге, будто демон из преисподней.

– Да не хочу я! – воскликнула Ванилла, поднимая бледное, в испарине, лицо.

В кухню вкатился Пип, подкрепившийся и оттого полный энергии. Увидев дочь, изменился в лице.

– Ты чего?

– А ну-ка, пойдем, приляжем! – Ровенна обняла ее за талию и повела наверх. Крикнула, не оглядываясь: – Хозяйка, к вам положу. А вы к целителю пошлите пока!

– Да не надо… – простонала Ванилла.

– Уже пошел! Бруни, займись тестом! – выкрикнул Весь, выскакивая в заднюю дверь.

Несмотря на тревожную ситуацию, Матушка не сдержала улыбки и крикнула ему вслед:

– Есть, мой командир!

– Чегой-то она? – Пип растерянно смотрел на Бруни.

Внезапная жалость и любовь к нему, немолодому, верному, родному человеку, накрыла ее с головой, заставив заныть сердце. Матушка крепко обняла его и поцеловала. Посмотрела в глаза, сказала твердо, будто сама была целителем:

– С ней все будет хорошо, Пиппо, обещаю!

И он поверил. Поглядывал наверх, на дверь комнаты, но уже без растерянности, граничащей с испугом. Пип Селескин сильно любил своих девочек, хоть и стеснялся признаться в этом.

Приведенный Весем целитель оказался молодым и симпатичным выпускником Вишенрогской высшей целительской школы.

– Не нашел никого свободнее, – пояснил мальчишка в ответ на укоризненный взгляд спустившейся Ровенны. – Остальные на вызовах!

– Очень рад знакомству, – целитель, подойдя к Бруни, взял ее испачканные в муке руки в свои и поцеловал, не боясь измазаться. – Меня зовут Син Сансек, практикую со второго курса. Могу показать верительную грамоту и патент на практику. Это я к тому говорю, – обаятельно улыбнулся он, – чтобы вы не боялись меня, прекрасная хозяйка заведения!

– Это он к тому, – пробурчала из-за его спины Ровенна, – чтобы вы накормили его за свой счет, прекрасная хозяйка!

Улыбка целителя потускнела.

– Вы меня раскусили, почтенная матрона! – он обернулся к старшей Гретель, оглядел ее с ног до головы и глубокомысленно добавил: – Природа наградила вас редким даром – говорить правду и не поддаваться заболеваниям. Я прав, уважаемая?

– Ванилла наверху, – вмешалась Бруни, пряча руки за спину. – Ей неожиданно стало нехорошо. Ровен, проводи гостя!

С сожалением покосившись на плиту, полную еды, целитель отправился за служанкой. Однако вскоре вернулся вместе с пациенткой. Бледность на лице той сменилась ярким румянцем, а глаза горели, как у кошки, тонущей в валериановой нирване.

– Ну что? – спросили одновременно и Пип, и Бруни.

Целитель Сансек лукаво улыбнулся, получил из рук Ровенны причитающиеся монеты и отбыл, не сказав ни слова. Зато Ванилла защебетала без остановки, натягивая ботинки и плащ:

– Все-хорошо-папа-я-беременна! Мне-надо-срочно-во-дворец-сообщить-эту-радостную-новость-супругу!

И она выскочила из кухни с такой скоростью, будто за ней гнался рой новорожденных троллей.

– Э? Чего? – изумился Пип и сел мимо табурета.

– Пресвятые тапочки! – ахнула Бруни.

– Ох уж эти ступки-пестики, – проворчала Ровенна, бросившись к повару и пытаясь поднять того с пола.

– Хоу! – засмеялся Весь. – Мастер Пип, ты скоро станешь дедом!

– Давай, лети за ней стрелой, клыкастый, – отдуваясь, приказала Ровенна, – а ну как ей опять плохо по дороге станет? Сдашь с рук на руки господину королевскому шуту!

Вдвоем с Бруни они подтянули Пипа на табурет. Матушка подала ему стакан воды, предварительно осушив его до половины. Вот уж это была новость так новость!

В кухню заглянули Виеленна с Питером и были тут же огорошены приятным известием.

– Малявки – это хорошо и правильно! – покосившись на младшую Гретель, прогудел Питер. И добавил, почесав в затылке: – И весело!