Мария Ермакова – Золушка вне закона (страница 21)

С этими мыслями волшебница и уснула. Мгновенно и сладко. Она не слышала, как поднялся Яго, подошел, присел рядом на корточки. Не ощутила его ладонь на своей щеке.

– Спи, моя девочка, – прошептал он, разглядывая ее с улыбкой, освещавшей мрачное лицо подобно свету свечи. – Ты моя нареченная… просто пока не знаешь этого!

Два дня пути прошли без происшествий. Дикрай надолго уходил в лес, возвращаясь назад по маршруту, но погони не было. Похоже, шайлу не смогли преодолеть заслон ласурской гвардии.

То ли от чудесной осенней прохлады, так не похожей на крейскую иссушающую жару в любое время года, то ли оттого, что бо́льшая часть опасного пути осталась позади, в душе Виты царили спокойствие и благодать. Пожалуй, сейчас она впервые была счастлива с тех пор, как узнала о высокой чести стать Третьей женой-на-ложе Первого советника асурха: жизнь свелась к размеренной ходьбе, к живописным видам леса или перелесков за каждым поворотом тропинки, к птичьему пению, к осторожному перестуку оленьих копыт совсем рядом. Места здесь были дикие, поляны, не изуродованные пахотой, – богаты травами и ягодами. И рядом с волшебницей шли, иногда молча, иногда подшучивая друг над другом или смешно переругиваясь, те, кто стали ей дороги за время пути. Понимая, что судьба вскоре разведет их, Вителья наслаждалась каждым мгновением и… чувствовала себя на своем месте. Впереди маячила адептура в одном из известных орденов, дядюшкин дом и новые знакомые, которые также могли стать дорогими и близкими. Возможно, очень близкими! Но отсюда все это представлялось не более чем раздражающей временной суетой. А непреходящее было вокруг: голубая холстина неба, неумело размалеванная белыми облаками, лесной шелк разноцветных крон и наборные пояски ручьев.

– Завтра к полудню придем на хутор Михо и заночуем как короли! Отужинаем знатно – и хлебами, и сыром, и творогом, и молоком! – рассказывал ей Йожевиж. – Мы всегда у него останавливаемся, когда ходим в Драгобужье и обратно. Мужик с семьей живет на отшибе, язык держит за зубами, зато накормит, напоит и в баньке попарит от души – за наши гроши! – гном хохотнул.

А Вита подумала, что не променяла бы вечерние посиделки у тихо поющего костра, уютно потрескивающего дровами, ни на какие хоромы. Лишь бы все они были рядом – Йож, мудрый и надежный, как скала, верный и трогательный Дробушек, отчаянная и сердечная Виньовинья, сменившая, как и сама волшебница, покой размеренной жизни на свободную судьбу, хитроумный, любопытствующий по любому поводу божок и… Ягорай. С того вечера у озера они не сказали друг другу ни слова и он ни разу не взял ее за руку, однако Вителья постоянно ощущала его рядом, даже когда он уходил на охоту. Рядом – или где-то в сердце? Надо же, бежала от жениха, надеясь стать сильной и независимой, как то подобает серьезной волшебнице, а нашла сердечную привязанность, которую наверняка рвать будет больно!

Солнце стояло высоко, когда «хорьки» одолели очередной холм и остановились на вершине, разглядывая огороженный частоколом одинокий хутор. В небольшой роще рядом с ним, судя по тучным кронам деревьев, был водоем, а дальше раскинулось трехполье.

– Дымом не пахнет, странно! – потянув носом, заметил Дикрай.

– Ветер от нас, – пожал плечами Йож. – Хотя да, дымка над трубой не видно!

Вита посмотрела на Ягорая и едва не отшатнулась – вожак был мертвенно бледен, а глаза стали совершенно черными, будто зрачки полностью перекрыли радужку. Сморгнув, он оглянулся и заметил, как она испугана. Неожиданно обняв ее, притянул к себе и хрипло пояснил:

– Нам не стоит идти вниз!

Йожевиж резко обернулся.

– Что ты видел?

– Мертвых!.. – глухо ответил тот и поморщился, словно от сильной боли. – Давно так не накатывало…

– Ты хочешь сказать, что Михо и его семья…

– Среди живых их нет…

– Но кто?.. – начал было оборотень, и в эту минуту ветер переменился.

Дикрай низко зарычал – уже не человеческим, но еще не животным рыком. И метнулся вниз, на ходу меняя обличье.

– Рай, не смей! – крикнул Яго. – Вернись!

Оборотень его не слышал: огромными прыжками мчался по склону.

Черноволосый и Йож, переглянувшись, бросились за ним.

– А что происходит? – заинтересовался Кипиш, взлетая с плеча тролля, на котором до этого сладко спал. – А кого это умертвили в том чудесном домике? Ой, какая неприятность!

– Ты-то откуда знаешь, что умертвили? – рявкнул на него гном.

– Да вижу я, – пристраиваясь рядом, охотно пояснил божок. – Какой-то крупный хищник порвал, я бы сказал, на части. Но, что характерно, не сожрал! Хоронить придется в общей могиле, потому что кто – где…

Вита, бегущая рядом с Яго, обратила внимание на позеленевшую Виньо и метнула в словоохотливого божка маленькую молнию.

– Ой! – вскрикнул тот, когда огонек клюнул его в попу. – Зачем это?

– Говори о мертвых с уважением! – отчитала его волшебница. – И о живых не забывай! – И глазами указала на перепуганную гномеллу.

– А! О! Э! – вскричал Кипиш. – Желание паствы – веление сердца для бога!

– Болтун! – проворчал тролль.

Он с шумом принюхивался, морщился и двигал челюстями. Судя по всему, унюханное ему не нравилось.

Дикрай скользнул за частокол. Вита затаила дыхание. Спустя пару минут раздался рев – не яростный, а горестный, но оттого не менее страшный.

Ягорай выпустил Витину руку и шагнул вперед.

– Зоя, вы с Виньо держитесь позади! Кипиш, будь добр, помолчи!

– Да понял уже, – проворчал тот, потирая поджаренный зад.

За воротами, одна из створок которых была сорвана и висела на петле, царил полный разгром. Валялись трупы домашней скотины, изодранной так, что непонятно было, лошадь перед тобой или корова. Перевернутая телега белела глубокими царапинами и сколами. Сквозь раскрытые настежь двери и выбитые окна слышалось, как Дикрай, коротко взрыкивая, хаотично передвигается по комнатам.

– Дробуш, охраняй их, – Яго кивнул на девушек, – а мы с Йожем зайдем.

Они шагнули за порог и пропали надолго. Рык прекратился, но сменивший его голос оборотня Вителье сильно не понравился. К сожалению, слов было не разобрать.

Волшебница запустила «Взор» – сначала вокруг фермы, а затем внутрь дома. Перед глазами предстала развороченная мебель, щедро политая кровью, разбросанные повсюду части человеческих тел.

На крыльцо вышел Яго. Он уже взял себя в руки, поэтому произнес как не в чем ни бывало:

– Надо их похоронить и убираться. Семейное кладбище должно быть в роще… Дробуш, посмотри!

Тролль беспрекословно развернулся и потопал к деревьям.

– Что там произошло? – Виньовинья тревожно смотрела на вожака.

Яго посторонился, дав пройти Дикраю. В глазах того застыли боль и ужас. Оборотень, шатаясь, вышел за ворота, сел на землю и закрыл лицо руками.

– Их убил оборотень, – очень тихо ответил черноволосый.

Гномелла, ахнув, закрыла рот ладонями.

– Все равно не понимаю, – выходя, прогудел Синих гор мастер, – к чему такая жестокость? Он же их размазал…

– Тш-ш! – черноволосый кивнул на неподвижно сидящего Дикрая. – Не будем гадать, Йож, давай лучше делом займемся!

– Хусним, – проворчал тот и плюнул на землю. – Видал разные смерти, но такую!..

Вернулся тролль. Кладбище действительно оказалось в рощице рядом с озерцом, воду в котором уже сковал ледок, и аккуратным алтарем Пресветлой Индари, украшенным засохшими цветами и осенними листьями. Пока Дробуш и Виньо копали яму в еще не промерзшей земле, Яго и Йож сложили останки в найденное на чердаке старое, но целое одеяло и отнесли в рощу. Затем их опустили в могилу.

Тихо подошел Дикрай. Встал рядом с Яго. Какое-то болезненное недоумение так исказило лицо оборотня, что Вителья старалась на него не смотреть.

Даже Кипиш молчал. Кружил вокруг будто гигантский шмель и нервно брякал цепочками. Лишь когда могилу засыпали, а землю разровняли, божок не выдержал гнетущей тишины и сообщил:

– Не люблю порядок!

– Это ты к чему? – напрягся Йожевиж.

– Смерть – это порядок: неумолимый, неукоснительный, строгий! – пояснил Кипиш. – А жизнь – хаос: дикий, непредсказуемый. Я – за жизнь!

– Все – за жизнь, – невесело хмыкнул Синих гор мастер, – покуда не помрут. Надо бы тут пожечь все, Яго, – он повернулся к вожаку, – и трупы скотины тоже.

Тот кивнул, покосился на осиротевший алтарь и пошел к дому. Остальные потянулись за ним. Лишь Дикрай остался стоять у могилы.

Вита, вначале заторопившаяся за Яго, вернулась. Положила ладонь на плечо оборотню, тихо спросила:

– Разве в их смерти есть твоя вина?

Щека Дикрая дернулась. Тепло хрупкой человеческой руки вливало в оборотня жизнь, вытягивая из ночного кошмара, в который он попал под полуденным солнцем.

– Мы… – он запнулся, – и люди… Это сложно! Мы столько воевали друг с другом, что в конце концов стали родными. Да, люди и до сих пор страшатся нас и поэтому убивают! Но я никогда не видел, чтобы оборотень терял голову от страха перед людьми!.. – он резко дернул головой. – Нет, даже дикие звери так не поступают с мертвыми! Я не понимаю!..

– Пойдем, – волшебница взяла его за руку, как ее саму брал Яго – уверенно и крепко. – Надо помочь нашим!

И увела могучего блондина за собой, словно потерявшегося ребенка. Лишь подойдя к ограде, заметила остальных, столпившихся у ворот, но так и не зашедших внутрь.

– Что там? – невысокая волшебница встала на цыпочки, пытаясь разглядеть, на что все смотрели.