Мария Ермакова – Золушка и ее команда (страница 49)

Пояса были переданы посажёным другам – Ягораю и Дикраю. Те, видимо, догадавшись сами, с поклонами протянули их его величеству.

– Смотри, дева, твой ли суженый ковал сии пояса? – строго спросил король.

Виньовинья протянула руки. Взяла каждый из них, внимательно оглядела, вернула на место.

– Мой, ваше величество! Тут стоит его клеймо мастера!

– Берёшь ли ты в мужья того, кто их сковал? От сего дня и до последнего издыхания, до праха недр и Вечной пустоты?

Виньовинья, запрокинув голову, посмотрела на высеченные в камне фигуры Братьев. Покачнулась – тюрбан перевесил. Однако посажёные сёстры были начеку, подхватили и укрепили пошатнувшуюся невесту. Та развернулась к жениху и сказала голосом, звенящим, как удар топора о камень:

– Беру в мужья тебя, Йожевиж, Синих гор мастер, от сего дня и до последнего издыхания, до праха недр и Вечной пустоты!

Гном, судорожно вздохнув, оплёл её талию изящным чеканным поясом, украшенным драгоценными камнями. На мгновенье задержал ладони на крепких обнажённых боках возлюбленной, вызвав одобрительный гул толпы, и сорванным от волнения голосом довершил:

– По воле Руфуса и Торуса, по любви и преданности твоей, Виньовинья, дочь Цехового старшины Виньогрета Охтинского, беру тебя в жены от сего дня и до последнего издыхания, до праха недр и Вечной пустоты, и нарекаю Виньовиньей Агатской!

Мужской пояс был гораздо тяжелее женского, потому надевать его на жениха Виньо помогали посажёные сёстры. Звук защёлкнувшегося замка прозвучал в полной тишине.

– Выдохнули! – прошептал Дикрай на ухо Яго.

– Ну наконец-то! – возвела глаза к потолку Тариша.

– Долгие лета семье! – взревел Его Величество Ахфельшпроттен и легко сломал ржавый ключ, ибо кроме поясов другим символам существовать не до́лжно.

– Долгие! – вторила толпа, заставляя огоньки под ониксом испуганно метаться, а эхо – лететь свободной птицей далеко за пределы Храмового штрека и дворца. – Семье – долгие!

– Тебя, Виньовинья Агатская, без мужа боле не существует! – отдышавшись, завершил церемонию король. – Тебя, Йожевиж Агатский, Синих гор мастер, без жены боле нет! Помните об этом, гномы!

Йож шагнул к Виньо и запрятал её в кольцо рук, прижал к себе, заглянул в полные слёз голубые глаза.

– Меня давно без тебя нет, любимая, – сказал он, – и без тебя – не будет!

– Все почтенные мастера приглашаются на пир! – возвестил от дверей королевский распорядитель; вместе с ним заревели трубы, призывая народ наружу.

– Славная церемония! – сказал, подходя к новобрачным, Грой Вирош. – Я прослезился, теперь хочу выпить!

– На свадьбах гномы пьют только самогон! – засмеялся его величество и вдруг запел великолепным баритоном:

Я спою, а ты послушай, Согласится каждый гном: Лучше всех согреет душу Добрый гномий самогон! Выпей каменную водку, Прочь печали и хандру Ешь жаркое и селёдку, Сыр, грибочки и икру!

– Хоу! – с восторгом завопила Торусилья и принялась подпевать:

Водка круче, чем водица, Согласится каждый гном: Если крепко подкрепиться, Все невзгоды нипочём! Может, гномы низкорослы, Силой гном не обделён, Ты попробуй выпить острый, Крепкий гномий самогон!

Круткольхский народ с ухмылками чесал бороды и выводил на удивление слаженным хором:

Бородой клянусь и мамой, Гном покушать не дурак, Может, гномы и упрямы, Да без гномов вы никак: Гном шахтёр и гном рубака, И механик тоже гном, Все тикрейцы уважают Добрый гномий самогон!

– Голодна? – поинтересовался рю Вилль, когда Ники устроилась в кресле, закинув ногу на ногу и вопросительно посмотрела на него. – Приказать принести что-нибудь?

– Давай выпьем морсу, – улыбнулась она. – Чем закончилось ваше совещание с его высочеством?

Герцог искоса глянул на гостью, позвонил в колокольчик.

– Ты же уже знаешь! Зачем спрашиваешь?

– Хочу услышать от тебя, – Ники снова завозилась, устраиваясь поудобнее. Поморщилась, скинула отороченные мехом сапожки, забралась на сиденье с ногами.

Она напоминала Трояну маленькую ладно сложенную кошечку, уютно мурчащую, но готовую в любое мгновенье выпустить коготки или… превратиться в кровожадную тигрицу, убивающую коротким ударом лапы.

– Он вызвался сам, – помолчав, пояснил рю Вилль. Махнул рукой секретарю, заглянувшему в дверь: – Принеси морсу и сладостей.

Ники молчала. Смотрела своими невозможными глазами и молчала. Её зрачки блестели, как слюдяные пластинки на камне. Неприятное ощущение.

– Давай я пригляжу за ним? – наконец предложила равнодушным тоном. – Такой экземпляр жаль будет терять.

– Я сообщу его высочеству? – полувопросом-полуутверждением ответил рю Вилль. – Как думаешь, когда вернётся король?

Архимагистр пожала плечами. Перед её внутренним зрением по заснеженным полям под Вишенрогом нёсся крупный рыжий лис.

– Думаю, он не вернётся, – пробормотала она.

Герцог посмотрел на неё с изумлением, граничащим с ужасом.

– Ники, что ты имеешь в виду?

– В смысле… – она встрепенулась, – не вернётся прежним. Его величеству нужна женщина.

– У его величества женщины за каждом углом, в каждой нише и в любом населённом пункте, – хмыкнул Троян.

– Это не женщины, это – бабочки-однодневки, – пожала плечами архимагистр, – быстро летят на огонь его зова и так же быстро сгорают в забвении.

Вошедший в кабинет Шош Бишон, личный секретарь рю Вилля, поставил на стол поднос с большими глиняными кружками и блюдо с печеньем и украшенными глазурью пряниками. Молча поклонился и вышел. В своё время Его Светлость рю Вилль спас парнишку от участи быть вздёрнутым на рее. Поскольку подобные приключения сближают людей, оба понимали друг друга с полуслова.

– Куда лучше, чем горный хрусталь! – усмехнулась Никорин, поднимая тяжёлую кружку. От неё шло тепло, а над поверхностью морса вился ароматный дымок. – Такие вещи позволяют ощутить настойчивость жизни!