Мария Ермакова – Пять сердец Сопряжения. Том 1 (страница 34)

– Запах кожи? – между тем спрашивал Уоллер, принюхиваясь к темно-красному напитку в бокале Рианона. – Монти, плесни мне тоже, я попробую!

– Ты же хотел что-то более крепкое? – поднял брови Монтегю. – Кроме того, я уже налил тебе неразбавленный виски… Риан, пригуби вино и скажи нашему другу, действительно ли оно обладает теми ароматами, о которых я говорил!

– Ну, мне интересно! – возмутился тайерхог, потянувшись к бутылке.

Изабелла, вынырнув из своих размышлений, обратила внимание на движение, которым землянин перехватил его руку. Выверенное и… слишком быстрое.

– Подожди, Уолли, – будто убеждая его в чем-то, сказал Монти. – Риан, как тебе вкус?

Перед ее глазами происходило что-то, чего она не понимала. Джей, похоже, тоже обратил на это внимание, потому что встал и направился к ним. И вовремя! Поскольку Рианон, отхлебнувший напиток, неожиданно побледнел так, что его черная кожа стала синюшней, и начал заваливаться на бок.

Командор подхватил его. Монтегю, поймав в воздухе выпавший из руки фриммца бокал, аккуратно поставил его на стол и повернулся к тайерхогу, приставившему к его виску дуло дистанционника, извлеченного им из-под полы рубашки.

– Это ни к чему, Уолли, – спокойно сказал он, – я сейчас все объясню. Джей, будет лучше, если ты устроишь Риана поудобнее, потому что какое-то время ему придется провести в этом состоянии.

Виллерфоллер взглянул на командора, тот кивнул, и оборотень убрал оружие. Уложив фриммца на один из диванов, Анджей выжидающе посмотрел на Монтегю. Тот откинул край длинной скатерти, скрывавшей нижнюю полку столика, и достал черный кейс. Пробежал пальцами по скрытой панели, снимая блокировку, поднял крышку, на обратной стороне которой обнаружился монитор. Подошел к Риану, поставил прибор на пол рядом. Обернулся к остальным.

– Прошу прощения за импровизацию… С этим парнем все будет в порядке, добавленный мной в вино препарат временно приостановил жизненные процессы его организма. Рианон придет в себя, как только я расскажу и покажу вам кое-что. Собственно, я обещал это только Белке, но раз уж вы у меня в гостях… Сегмент корпорации «Стальной зверь», владельцем которой я являюсь, на сегодняшний день занимает двадцать процентов оружейного рынка Унии. Мы давно и успешно конкурируем с такими компаниями, как тайшельские «Пасифик Тор» и «Воины Тикрея», земные «Локхед Мартин», «Дженерал электрик» и «Терра армогнита» и фриммские «Осгилиат» и «Мораннон». Вы знаете, что Земля, как наиболее быстро развивающаяся в настоящее время цивилизация, кроме использования заимствованных технологий активно создает свои, которые представляют интерес для покупателей из других миров. Два года назад ко мне через подставных лиц обратился высокопоставленный фриммский деятель, предложивший контракт на усовершенствование устройств слежения, или рипов, как он их называл. Все, что вы услышите с этого момента, я прошу сохранить в тайне. Собственно, не будь я в вас уверен, никогда не пошел на раскрытие этой информации, но думаю, вы не захотите остаться в стороне, когда увидите то, что я сейчас покажу.

Сев прямо на пол, Монтегю включил загадочный прибор. Над ним развернулся виртуальный экран, покрытый линиями. Спустя несколько мгновений они, став трассирующими, сплелись в изображение человека. Пробегавшие по ним сигналы желтого цвета при приближении к месту в основании его шеи вспыхивали и, ненадолго задержавшись в этой точке, продолжали движение.

Анджей наклонился, разглядывая экран.

– Монти, если я правильно понял, на сканере мы видим именно рип?

Изабелла вспомнила напряжение во взгляде Рианона, его нежелание говорить на некоторые темы, и встала рядом с командором.

– Что это значит, Монти? – резко спросила она – ТаТерон ей нравился, а здесь пахло двойной игрой.

– За Рианом следят? – озвучил ее мысль Уоллер. – Кто? Сепаратисты?

– Это было бы слишком просто, – невесело усмехнулся Монтегю. – Я не берусь за выполнение контрактов, если не знаю условий использования заказанного оборудования… В этом случае мне пришлось потребовать объяснений, и – когда я их не получил – отказаться от сделки. Но мое предложение по сравнению с предложениями конкурентов оказалось для фриммцев наиболее выгодным. Они вынуждены были согласиться, и тогда я узнал, что такое Сатаниум.

– И что же? – воскликнул тайерхог.

Блеск любопытства в его глазах мог сжечь и виллу, и кусты вокруг, но Изабелла была уверена, что он не записывает этот разговор. И никто из них. Пускай прежней дружбы с Монтегю не было, оставалась честь. Честь рекурсантов Фартума и бойцов Унии.

– Такой своеобразный праздник, – поморщился Монти, – день исполнения древней клятвы между низкородными и высокородными, который также называют Днем примирения. Эта клятва позволяет соблюдать нейтралитет расам, готовым уничтожать друг друга до последнего представителя. Суть ее состоит в том, что раз в пять лет один из высокородных добровольно отправляется к низкородным на публичную казнь через сожжение…

– Картина в галерее! – догадалась Изабелла.

– Да, – кивнул землянин. – Она старая, но изображает происходящее и до сих пор. Естественно, Фримм не афиширует этот обычай среди других миров…

– Какое варварство! – покачал головой Анджей. – Так не должно быть! Это следует прекратить!

– Это еще не все, – прервал Монти. – В обмен на высокородного десять низкородных принимают участие в охоте крови. Их вывозят в отдаленные районы, дают фору в несколько дней, чтобы они могли подготовиться спрятаться, а затем начинают травить. Выжившая «дичь» получает право неучастия в Сатаниуме для всех членов своего клана, настоящих и будущих. Но, как правило, никто не выживает…

Уоллер выругался, не выбирая выражений.

– Охотники отслеживают жертв по рипам? – задал вопрос командор.

– Нет. Рип – не устройство наблюдения одного существа за другим. Рип гарантирует, что фриммец, которому он вживлен, не станет обсуждать с непосвященными истинную природу Сатаниума.

– То есть с теми, у кого его нет? – уточнила Изабелла.

– Именно! Рипы вживляются как охотникам, так и жертвам, и никак не влияют на результат охоты. Однако того, кто проговорится, ждет казнь.

– Каким образом? – спросил Уоллер.

– Микровзрыв артерии, к стенке которой прикреплен рип. Тихая и эффективная смерть.

Изабелла и Джей переглянулись.

– Знаете, я обратила внимание на странную реакцию Риана во время операции на Айзикеле, – задумчиво проговорила Белка. – Он явно бывал там, но от пребывания остались не самые приятные воспоминания! Если исходить из того, что из-за активной вулканической деятельности материк необитаем, как и для чего там мог оказаться учащийся художественного училища?

– В досье ТаТерона сказано, что он попал в Фартум после стихийного Прорыва сразу на четвертый курс, когда все боевые звенья уже были сформированы! – подхватил Джей.

– Ты и представил его нам, как одиночку! – воскликнул Виллефоллер. – А я-то гадал, почему такой славный парень не вошел ни в чью группу?

– Я могу извлечь рип, – негромко произнес Монтегю.

Все разом замолчали, уставившись на него.

Тайерхог, прищурившись, посмотрел на фон Рока.

«Стоит ли лезть в тайны суверенного мира? – даже в безмолвной речи ощущалась его горькая ирония. – Что теперь скажешь, командор?»

Изабелла впервые видела Анджея таким растерянным. Она перевела взгляд на Риана, лицо которого застыло в страшной неподвижности, будто он застрял между секундами, между жизнью и смертью, в полушаге до последней… Повинуясь внутреннему побуждению, взяла Джея за руку и ответила за себя и за него:

– Мы с Джеем за то, чтобы вытащить из него эту гадость! Но стоит другим фриммцам узнать об этом, как он окажется в опасности…

– Можно сделать так, чтобы не узнали, – криво усмехнулся Монти. – Стазис, в котором он пребывает, не позволяет ни слышать нас, ни подсознательно воспринимать услышанное. Любая, даже самая глубокая проверка памятийных слоев разума, ничего не выявит. Но подумайте вот над чем: формально он будет избавлен от бомбы замедленного действия, но фактически остаются психологические барьеры, которые исчезнут, только если он узнает правду. Однако, узнав правду, он окажется под ударом… Дилемма!

– Ты хочешь сказать, что нет смысла вынимать из Риана рип, не рассказав ему об этом? – фон Рок недовольно повел широкими плечами и благодарно сжал маленькую ладонь Изабеллы. – Знаешь, я согласен с Белкой – эту мерзость в любом случае надо убрать. Я, как командор, не могу допустить, чтобы член боевого звена уходил на спецоперации, напичканный взрывчаткой.

Виллерфоллер посмотрел на него с укоризной.

– И мне, – едва не убив его ответным взглядом, добавил Анджей, – как свободному разумному существу претит любая возможность насильственного управления личностью! Поэтому предлагаю рип удалить, а с раскрытием информации о нем повременить. Потому что здесь нужно подумать.

– Согласен! – кивнул Уолли. – Монти, чем мы можем тебе помочь?

– Не напиться в мое отсутствие! – улыбнулся землянин и, поднявшись, взвалил фриммца на плечо. – Мне придется покинуть вас ненадолго. Чувствуйте себя как дома!

Когда он ушел, Изабелла плеснула себе еще коньяка и ушла с террасы. В доме царила тишина, лишь изредка слышался пересвист каких-то птиц, не видимых в густом кустарнике. Тонкий аромат восковых цветов не раздражал, наоборот, навевал мечтательное настроение. Интерьеры виллы, выполненные в пастельных тонах, отличались необычными цветовыми сочетаниями. Но странная гамма не раздражала, служила фоном, а основным дизайнерским элементом были окна, расположенные в самых неожиданных местах. Из них открывались потрясающие виды: на маленькое озерцо с разноцветными рыбками и огромными кувшинками, на прихотливые петли ручейка, в густой траве похожего на серебристую змейку, на проем между деревьями с видневшимся в нем спуском к реке у подножия холма. Дом будто растворялся в зелени. Здесь хотелось подолгу сидеть у какого-нибудь окна в уютном кресле, с чашкой горячего кофе или бокалом хорошего вина, созерцать природу, ни о чем не думать, никуда не стремиться, наслаждаться тишиной души и покоем мыслей. Дом никак не сочетался у Изабеллы с образом энергичного, а иногда даже агрессивного Демпси Монтегю! Он, скорее, подошел бы Джею с его любовью к сосредоточению, или Риану, обладавшему явным художественным вкусом.