Мария Ермакова – Пять сердец Сопряжения. Том 1 (страница 23)

– Что за?.. – выругался Тристан и опустился на корточки, разглядывая мокрое пятно на полу.

Лента на горле девушки ослабла, давая возможность сделать вдох и увидеть, как мчится по коридору, оскалившись, здоровенный черный зверь с золотыми глазами. Несмотря на ситуацию, она залюбовалась им. Так выглядела бы кара Спасителя, обрети она тело!

Кальмеранец успел вскочить и грудью принять удар черного ядра. Сцепившись, они покатились по коридору.

Белка села, кашляя, отплевываясь и гадая, какая муха укусила Карвизи, заставив нарушить правила Фартума? Потерла поврежденную руку, а затем подползла к пятну на полу, которое он разглядывал, и ахнула. На камнях истаивал силуэт лидер-дракона.

Лидер-дракона Тристана Карвизи!

И вместе с ним исчезали силовые ленты на ее шее и ногах.

Под каменными сводами узкого коридора раздавалось тяжелое дыхание, рычание и звуки драки, но не это заставило Белку подняться, опираясь на стену – воздух впереди загудел колоколом, вытолкнул фигуру в серой хламиде, с посохом, направленным на дерущихся. В одно мгновение их разметало по сторонам коридора.

Над черным зверем, возбужденно вереща, кружил зеленый дракончик, бросался в сторону Карвизи, но не мог преодолеть невидимый щит. Над головой Тристана было пусто.

На плечо Белке опустился ее лидер. Малыш тяжело дышал, растопыривая крылья, и яростно шипел в сторону кальмеранца.

– Ты? – воскликнула она, беря его одной рукой – вторая висела плетью. – Это ты позвал на помощь?

– Виллерфоллер, прими подобающий вид! – раздался голос Привратника. – А ты, Карвизи, брось нож!

Сторонняя сила разжала пальцы Тристана, заставив его зашипеть от боли и выронить клинок.

– Студентка Лакрими, отправляйтесь в лазарет, – прозвучало рядом с ней, и она увидела ректора, который, как и она минуту назад, разглядывал почти исчезнувший силуэт на полу.

Ференц Йозев Корнель фон Тарс перевел безразличный взгляд на кальмеранца. Тот побледнел.

– Фартум отказал вам в лидере, Карвизи, – бесцветным голосом произнес ректор, – вы знаете, что это значит?

Белка не услышала его ответа, потому что вдруг обнаружила вместо черного зверя голого Виллерфоллера.

– Ты? – воскликнула она. – Это был ты! О, Спаситель!

Тайерхог стукнул себя кулаком в грудь и довольно улыбнулся:

– Мне ужасно приятно, Белка, но не могла бы ты отвернуться и не пялиться на меня с таким восхищением!

– Забыл… – грустно констатировал Привратник, и Уолли окутала туманная дымка, скрывая впечатляющие мышцы и прочие приятные не мелочи.

– Вы еще здесь, Лакрими?

Белка моргнула и увидела, что фон Тарс смотрит на нее. Тепла в его взгляде было столько же, сколько и при взгляде на Карвизи.

– Уже ухожу, ректор!

– В лазарет! – напомнил Привратник.

Она послушно склонила голову, запахнула куртку и отправилась в лазарет.

Закрытый Университетский суд не приговорил Карвизи к отчислению – это сделал сам Фартум, но констатировал и запротоколировал это решение. Кальмеранцу вернули ту одежду, в которой он прибыл, и отправили восвояси. Покинув Фартум, он навсегда распрощался со способностью рекурсировать, а его биометрические данные были внесены в стоп-листы мегапортов всех пяти миров.

Исчезновение Тристана вызвало пересуды. Но с Изабеллы и Уоллера была взята подписка о неразглашении, поэтому оба помалкивали, слушая разнообразные предположения других студентов. Много позже Белка рассказала об этом происшествии Джею, и тот, выслушав ее, сделал руками такое движение, будто откручивал голову цыпленку. Больше Тристана Карвизи они не вспоминали.

Изабелла с опаской потыкала нож пальцем, будто тот мог ожить. И посмотрела на собеседника.

– Уолли, вспомни, о чем рассказывал Монти… Ты понимаешь, что это значит?

Тайерхог молча порылся в пакете и достал обрывок фриммской бумаги для писем – тонкой, пахнущей цветами, но обезличенной, то есть не содержащей клановых вензелей и орнаментов. На листке было написано: «Ты за все ответишь!» По-английски.

– Поскольку угрозы адресованы членам боевого звена Унии, мы обязаны доложить об этом Джею! – добавила Изабелла.

Уоллер поднял ладони.

– Протестую! Монти уже три года как вышел из состава звена! И эти вещи – не из нашего боевого прошлого, Белка, они из Фартума! Кто-то пытается напомнить нам о том, что происходило в университете…

– И – параллельно – убить? – возмутилась она. – Уоллер, ты ведь можешь и не успеть рекурсировать за мгновение до взрыва, как Монтегю!

– Он смог, а я – не смогу? – воскликнул тайерхог.

Белка поморщилась.

– Не ори, прошу тебя! И не веди себя, как большой ребенок!

– Хорошо, – покладисто согласился Виллерфоллер. – Но давай подождем следующего шага этого игрока со смертью, потому что два одинаковых события еще могут быть случайностью, а три – уже нет. Логично предположить, что подобное послание должен получить либо Анджей, либо ты.

– А если с тобой или Монти за это время что-нибудь случится? – прищурилась Изабелла.

– Монтегю уже настороже, я тоже буду держать ухо востро! Обещаю!

Изабелле не хотелось соглашаться, но она кивнула. Джей всегда требовал факты, а не предположения, а у них пока нет даже предположений!

Нет, не надо было срываться на Монти! Возможно, у него еще было, что рассказать…

– А кстати, ты что-нибудь о нем знаешь? – поинтересовался тайерхог.

Белка моргнула. Показалось, что Уолли спрашивает про Монтегю.

– О ком?

– О Карвизи. Он вернулся на Кальмеран или осел где-то в другом месте?

Она налила себе воды и выпила залпом. И только после этого ответила:

– Да. Он вернулся.

За недолгую жизнь Белка испытала многое, пожалуй, даже больше, чем большинство жителей благополучных миров Унии. Но чувство безопасности, оказавшись на Кальмеране, она испытывала впервые. Ее более не страшили подозрительные тени в подворотнях, хамоватые подвыпившие мастеровые, рыцари, от которых раньше она старалась бы держаться на расстоянии нескольких кварталов. Рекурсантка Фартума, она любому из них могла дать отпор, а в крайнем случае просто перенестись в другое место.

В своих речах ректор фон Тарс не раз предупреждал выпускников о подобной опасности. «Для вас, поправших законы материи, ощущение вседозволенности во время боевой операции может стать смертельным! Но я надеюсь, что наши десятилетние труды не пропали даром, что сила и знания, полученные здесь, не вскружат вам голову, заставив сделать непоправимую ошибку!»

Сейчас Белка не собиралась «делать непоправимую ошибку». Она собиралась убить человека.

На Кальмеран наступала зима. Изо рта Изабеллы вырывался пар, поземка ластилась к сапогам. Девушка шла, не торопясь, наслаждаясь подзабытыми запахами Санмора, которые отчего-то не казались неприятными. Соскучилась, наверное, по родине… Впервые не держалась в тени стен, не кралась, не пряталась – шла, распрямив плечи, не опуская взгляда. И встречные, какого бы подозрительного вида они ни были, уступали дорогу. Она могла бы пройти здесь с закрытыми глазами: по переулку Святого мученика Епистима, мимо Малой рыночной площади, в проулок, по площади Висельников направо, на улицу Обручей. Называлась она так потому, что здесь жили, в основном, зажиточные виноделы и бочкари. Дом Сальваореса Кудрая ничем не выделялся среди них – такой же крепкий, добротный двухэтажный особнячок с красной черепичной крышей. Разве мог кто подумать, что в нем живет один из самых опасных людей столицы?

Десять лет… Она не видела Беронца десять лет, но жажда мести не ослабла. Матерью Белки была улица. Впитанные с ее молоком законы навсегда отпечатались в сознании маленькой воровки, не позволяя ни забыть, ни простить предательство. Едва покинув Фартум, она навела справки. За прошедшее время Кудрай получил контроль над более чем половиной преступных группировок Санмора, однако так и продолжал жить в своем небольшом и уютном доме, среди состоятельных соседей.

Покидая базу боевых операций, где выпускники оттачивали мастерство в течение года после окончания университета, Изабелла никому, даже Монти, не сообщила, куда направляется в увольнительную. Это долгожданное время должно было целиком принадлежать ей. Конечно, как и каждый член боевого звена, она в любой момент могла получить срочный вызов. Случись это тогда, когда она после стольких лет посмотрела бы, наконец, Сальваоресу в глаза, ей пришлось бы отказаться от своего плана. Да и Беронец, не будучи дураком, после этого попытался бы залечь на дно! Подумав об этом, Белка только коротко вздохнула. На все воля Спасителя! Кудраю все равно не скрыться от возмездия – ни в одном из пяти миров.

На площади Висельников покачивались на холодном ветру «счастливчики», в честь которых она была названа. Виселица располагалась точно посередине площадного пространства, на прямой линии между двумя храмами, и одним из них была приснопамятная Обитель Святого жребия.

Из приоткрытых дверей Обители доносились голоса певчих и тянуло ароматами воскурений – шла вечерняя служба. Изабелла поколебалась, но внутрь не пошла – села на ступени. Не след входить в Дом Спасителя тому, чьи руки скоро окажутся в крови.

– Белка? – раздался полный изумления голос.

Она обернулась и… осталась сидеть, несмотря на желание вскочить и выхватить нож. Поскольку к ней подходил Тристан Карвизи.

– Это ты? – подойдя, он наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо.