Мария Ермакова – Мир сотворяется раз… (страница 10)
– Оффигеть! – пробормотал Троян. – А когда вссё уничтожишшь, чем займёшшься?
– Буду уничтожать пустоту! – важно покивал червяк. – Пока я жив, всегда найдётся кто‑нибудь или что‑нибудь, что можно уничтожить. Вот здесь, например, я начну с тебя. А потом доберусь до неё. А потом до того пыльного существа!
При последних словах пришельца Агнец угрожающе наклонил голову к земле, выставив рога.
– Лангольер ты хренов! – заметил Змий. – Да я тебя в порошшок ссотру!
Червяк визгливо захохотал.
– Недалёк ты для этого, мой чешуйчатый друг, глуп и необразован! Сути мирового Знания не пробовал, как я. И кто ты против меня? Тварь пресмыкающаяся, убогая, примат Бога, крошка от булочки Вечности!
– Ну вссё! – возмутился Змий и, кинув яблоко на землю, хвостом поднял Еву на нижние ветви Древа. – Поссиди‑ка тут, дитя! А я муссор вынессу!..
Песок вокруг яблока неожиданно закипел. Знание из разрушенной клетки мироздания попёрло наружу, неуловимо меняя окружающий мир.
Червяк потянул нижнюю часть тела на край отверстия. Его челюсти постепенно увеличивались, становясь похожими на бульдозерные ковши.
– Мой это мир! – хлестнув кольцами, рявкнул Змий. – Мой! Убирайсся в ссвоё иссмерение, ссолитёр!
Червяк крутанул яблоко хвостом, уводя из‑под удара. И оно откатилось прямо под копыта Агнца. Молниеносное движение крутолобой головы взметнуло землю в прах… Наступила тишина.
– Ма‑ма! – ахнул Змий. – Ты чего ссделал?
– Он спас мир… В очередной раз! – раздался усталый голос.
Отец стоял возле ствола, протягивая руки Еве.
– Прыгай, дитя. Историю изменить я не в силах. Голод – суть человека. Тебе и Адаму пора учиться утолять его самостоятельно!
Он принял девочку в объятия, долгим поцелуем коснулся чистого лба и отпустил её.
– Иди, погуляй, пока Сын ищет Адама.
Ева побежала к дожёвывающему яблоко Агнцу, а Отец и Троян переглянулись. Они были совсем рядом – бревноподобный Змий с огненными глазами и усталый Бог, в волосах и бороде которого индевела седина.
– Он искупил её грех… Как делал это всегда и во всём! – сказал Отец.
– Никогда человек не приобретёт Знания, доступного богу! – добавил Троян. – Хотя будет заблуждаться на этот счёт до тех пор, пока существует человечество.
Оба понимающе переглянулись.
Сладкие пальцы умирающего аромата растворялись в райских сквозняках, порождая горькие сожаления – то ли о потерянном времени, то ли о чём‑то, не обретённом или не обретаемом, а то ли о себе самих…
Эпилог: Свобода выбора
Птица вовсе не похожая на альбатроса упала на землю, держа в клюве толстенную книгу с красным крестом на обложке.
– Вот, – выплюнув фолиант и пытаясь отдышаться, сказала она Адаму, – это учебник «Оказание первой медицинской помощи». Его, правда, Отец ещё не придумал, но тебе пригодится. Опасно там, внизу…
Огоньками энтузиазма в глазах мальчика можно было поджечь Вселенную.
– Здорово! – восхитился он. – Когда опасно – это здорово!
Белокурая Ева смотрела на него исподлобья и молчала.
– Прощайтесь, – тяжело вздохнув, сказал совсем седой старый бог. – Пора!
К Еве шагнул Агнец. Уткнулся крутым лбом ей в грудь. Девочка заплакала.
– Прекрати реветь! – рассердился Адам. – Там, внизу, знаешь, сколько разных тварей? Захочешь, я тебе маленьких натащу, будешь воспитывать!
– Обещаешь? – сквозь слёзы спросила она.
– Зуб даю! – поклялся Адам и сунул фолиант подмышку. Церемонно поклонился присутствующим. – Спасибо за всё! Мы вас никогда не забудем!
Ева нежно поцеловала Агнца в лоб и посмотрела на Змия.
– Как же я бесс тебя, а? – тот концом хвоста стёр скупую змеиную слезу. – Злу бесс мотивассии нелься, оно бесс мотивассии хереет!
– Не ругайся в Раю! – поморщился Отец.
Девочка протянула Змию руки и прижала его голову к себе. Язык с колечком пирсинга, трогательно вися на её плече, покачивался от ветра.
– Я тебя буду навещать, – шепнул Троян, – подарки всякие там приносить, яблочки…
– Только, чур, не червивые! – попросила Ева.
Змия передёрнуло:
– Не напоминай мне об этом засранце!
Грустно свивая кольца, аспид пополз на яблоню. Угнездился, поглядывая на ветви, и прошипел:
– Давайте, ссснания, плодитесссь и размножайтессь!
Дух коснулся крылом Адама:
– Будь мужчиной, мой мальчик! Помни, там, внизу, ты в ответе за всё, не мы!
Отец поднял Еву на руки и бережно поцеловал:
– Будь женщиной, моя девонька! Помни, там, внизу, ты в ответе за Адама! И за всех, кого приручишь!
Спустя несколько мгновений под босыми ногами детей была не изумрудная трава Кущ, а звериная тропа в лесу. Парило. Стайками вились мошки. В болоте что‑то ревело и чавкало.
Ева испуганно прижалась к своему спутнику. Тот переложил фолиант и обнял её за плечи.
– Не бойся! Я с тобой!
Отец и Дух бок о бок стояли на золотой кромке облака и следили за исчезающими вдали фигурками.
– Они забудут, – грустно сказал Отец.
– У них будет выбор – вспоминать или нет! – возразила Птица.
– Выбор обясссательно будет… – усмехнулся на своей яблоне Змий.
Дети уходили всё дальше, такие маленькие и хрупкие в торжестве нового мира.
Босые ноги мужчины утопали в ртутной луже. Задрав голову, он смотрел в метановые небеса и не без оснований чесал затылок, глубоко запуская пальцы в седые космы. С неба, гагакнув, упала белая птица, вовсе не похожая на альбатроса.
– Я в шоке! – сказала она. – Ну ты, Отец, даёшь! Это какой‑то химический хаос! Как так вышло‑то?
– Сам не знаю… – сокрушился названый, оглядывая версию номер…