Мария Ермакова – Медиум смотрит на звёзды (страница 33)

– Ну… – Оскар замялся.

– Говорите же! – потребовала я.

– Первые экспедиции на Южный материк, в которых мне довелось участвовать, были больше похожи на пиратские набеги. Нет, мы ничего не забирали силой, но могущественные артефакты меняли у местных на всякую ерунду, вроде украшений, посуды и тому подобное. Сгребали все, что попадалось, независимо от ценности. Многие из этих вещей были созданы в эпоху драконов. Поползли слухи, что те, кто забирает артефакты с их родины, прокляты – их ждет мучительная смерть.

– Вы в это верите?

– Да как вам сказать… С одной стороны, часть тех, кто не единожды переплывал море, жива до сих пор. С другой, многие умерли. Честно говоря, я так и не знаю до сих пор, что случилось с вашим отцом…

– Он погиб при исполнении, – лаконично ответила я, не желая вызвать больше вопросов.

– Ох, леди, примите мои соболезнования! – воскликнул Оскар. – Мне так жаль!

– Благодарю, – дрогнула ресницами я и перевела тему. – Артефакты и тогда были не дешевы, команда это знала, но, наверняка, при дележке добычи возникали конфликты. На «Бегущей» такое случалось?

Оскар задумался.

– Капитан держал нас в драконьих когтях, – наконец, сказал он. – Он такой человек был, за ним шли в огонь и воду! Основную часть привезенного с материка сдавал государству, все по закону, но некоторые оставляли себе сувениры… Вы же понимаете?

Я выразительно посмотрела на канцелярский набор из заморского минерала, стоящий на столе.

– Леди Пенелопа говорила, что муж привозил из путешествий всякие древности, – кивнула я. – А мог ли господин Гроус привезти такой сувенир для Черриша Пакса?

– Не единожды, – пожал плечами Оскар. – Особенно мне запомнилось нечто тяжеленное в заколоченном ящике, доставленное прямо с корабля в лабораторию. Как сейчас помню: ночь, мы с хозяином тащим коробку от онтиката под проливным дождем.

– А что было потом? – с интересом спросила я.

– Несмотря на поздний час, господин Пакс не спал. Когда он впустил нас в дом, они с хозяином отнесли коробку вниз…

– А вы где были в это время?

– Ждал в прихожей.

– А потом?

– Хозяин быстро вернулся, – Оскар растроганно улыбнулся. – Это была наша с ним последняя экспедиция. Вскорости он женился на леди Пенелопе, и мы перебрались в этот дом.

Искры, вспыхивающие в черном камне канцелярского набора, так и притягивали взгляд… Без сомнения, Гроус привез Паксу некий могущественный артефакт. То, что это произошло ночью, а Оскар не знал, что находится в коробке, окружило доставку ореолом тайны. Алхимики умели работать с минералами, а доставленное Вивьеном в закрытой коробке явно было сделано из камня, иначе не весило бы столько. Пакс провел с этой вещью свой «Великий Эксперимент», и когда завершил его… пришел Гроус, убил его и забрал результат? Неужели дело все-таки в философском камне?

Я вдруг вспомнила, как призрак Черри спросил: «Зачем ты привела с собой мага?», когда увидел, что я пришла в дом не одна, а с Демьеном.

Маг…

Призрак боялся магов – это прямое доказательство виновности в его гибели именно мага! Кроме того, Призрак оперы говорила, что ничего не могла сделать с преступником в театре, только пыталась его испугать, – ни во время покушения на Люция, ни двадцать лет назад, именно потому, что он был магом и наложил на нее сковывающее заклятие!

Сердце пронзило болью. Моя дорогая Пенелопа души не чаяла в муже – убийце своего родственника и капитана Андрония Рича! Но картины? Этот плещущий с полотен свет? Эта свобода и сила духа? Дом под зеленой крышей… Гроус рисовал его с натуры, а значит, был там… вместе с папой. Боже мой, неужели, его тоже убил Вивьен?

– А знаете, я кое-что вспомнил! – неожиданно произнес Оскар. – Старею, память уже не та. «Бегущая» стояла на причале, команда была в увольнительной. Я поздно вернулся на борт, и, надо признаться, хорошенько просолился в одном баре. Капитан пьяных не любил, сразу заставил бы гальюны драить до рассвета, поэтому я крался, как мышь, и вдруг услышал его голос. Он говорил так, словно сдерживался, чтобы не заорать: «Я уже какое-то время наблюдаю за вами, и, боюсь, мы не сработаемся, – так он сказал. – Забирайте свои вещички и проваливайте, чтобы я вас больше на корабле не видел! Я не торгую в чужой карман!»

Слушая Оскара, я обратила внимание на то, что капитан обращался к незнакомцу на «вы», а значит, разговаривал с кем-то из офицеров или с магом, ведь простому матросу он говорил бы «ты».

– Вы знаете, с кем он беседовал?

– Не будь я подшофе, заглянул бы в каюту, но тогда не решился. Да и ответного голоса не расслышал.

– «Я не торгую в чужой карман» – что это может значить?

– Кто-то из команды заграбастал часть добычи, – уверенно кивнул дворецкий. – Я же говорю, одно дело взять пару вещиц в качестве сувенира – на это все закрывали глаза. И совсем другое – своровать из общей доли. Ведь то, что мы получали от государства за добытое на Южном материке, делилось на всех. Выходит, этот тип крал у своих. Крысятничал.

– И что же случилось после?

– Ничего. Я вернулся в нашу с господином Гроусом каюту и лег спать.

– А он был там?

– Господин Гроус? Нет, тоже где-то гулял.

Я бы вздохнула с облегчением, если бы Оскар сказал, что Вивьен был там и спал сном младенца. Или читал бы книгу. Или писал бы письмо леди Пенелопе. Но он этого не сказал, и это значило, что именно с Гроусом капитан мог говорить в тот момент в своей каюте.

– А татуировка? – спохватилась я. – У него ведь тоже должна была быть татуировка! Как она выглядела? В каком месте располагалась?

– Хозяин не любил татуировки так, как любят их простые моряки, вроде меня, – усмехнулся дворецкий, – поэтому набил только девиз нашей шхуны… – И он показал на основание большого пальца: – Вот здесь.

– Благодарю вас, – стараясь, чтобы голос не дрогнул, сказала я. Оскар поднялся, по моему тону поняв, что разговор окончен. – Думаю, нам всем нужно посетить похороны господина Пакса, что мы и сделаем послезавтра.

– Спасибо, леди Эвелинн, – с чувством сказал дворецкий, – а то я думал отпроситься у вас на это время.

Он вышел, а я обессиленно откинулась на спинку стула. Вот и все. Ниточки, тянущиеся из прошлого, сошлись к корабельному магу Вивьену Гроусу, который не умер, как все думали, много лет назад.

Человек, убивший капитана Рича, алхимика Пакса и моего отца до сих пор ходил по этой земле.

***

Белизна скатерти резала глаза, от искр в хрустале с Неверийского кряжа хотелось щуриться, как от полуденного солнца – как я ненавидела великолепие семейных обедов! Причем все то же самое в Воральберге меня совершенно не раздражало. Должно быть, дело было в сидящих за столом.

Обед проходил в тишине. Бабушка думала о своем и выглядела уставшей. Мама принципиально не смотрела в мою сторону, братец, наоборот, бросал любопытные взгляды и раздумывал, какую бы гадость сказать.

– Тебе понравилось путешествие, Эвелинн? – спросил отчим, которому, похоже, надоело молчание.

– Да, – улыбнулась я. – Мне довелось увидеть знаменитую библиотеку, о которой я столько мечтала…

– Твои ровесницы не о библиотеках мечтают, а о горячих объятиях, уж я-то знаю! – самодовольно усмехнулся Алаберт.

– У тебя неверная информация, – не моргнув глазом, ответила я, – рекомендую сменить круг общения.

Брат в сердцах скомкал салфетку.

– Я там был, – вмешался отчим, не желая допустить скандала. – Потрясающая архитектура! Глядя на Рослинсбергские сооружения, начинаешь верить, что их построили не люди, а сами драконы.

– Драконы – ездовые животные, что они могли там построить? – фыркнул Алаберт.

– Драконы были разумными существами, жестоко порабощенными магами древнего Норрофинда, – сказала я. – Жаль, что люди, вместо того чтобы сотрудничать с ними, применили насилие.

– Если скотина не слушается, ее надо бить! – заявил брат.

– Тебе надо было бы пожить в деревне, – подала голос бабушка. – Ты бы понял, что от скотины гораздо больше пользы, если относиться к ней с лаской. Но ты не слышишь Эвелинн, мой мальчик. Она сказала, что драконы не являются скотиной. Они были так же разумны, как ты и я.

– Вряд ли, они были разумны, как Алаберт, бабушка, – вспомнив плотоядную улыбку леди Савой, я улыбнулась очень похоже.

Бабушка хмыкнула.

– Все это глупые сказки! – фыркнул Алаберт.

– Нет, не сказки, – вмешался отчим. – Наш мир живет, благодаря драконьим артефактам. Плохо, что в тебе нет хотя бы капли благодарности к ним, сын!

– Люций?! – возмутилась мама.

– Что, дорогая? – невозмутимо ответил отчим. – Мальчику давно пора браться за ум, поэтому весеннюю магическую практику он проведет на корабле императорского флота в качестве помощника мага…

Какое-то воспоминание промелькнуло у меня, будто бы я услышала нечто очень знакомое, но страдающий голос матери спугнул его.

– Что ты такое говоришь, Люций? – с изменившимся лицом спросила она.

– Ты слышала, – пожал он плечами. – Я ждал, когда, наконец, мой единственный сын станет вести себя, как подобает Броучу, но не дождался. Тогда я проанализировал ситуацию и понял, что совсем не принимал участия в его воспитании, поскольку ты так решила. Теперь я исправляю эту ошибку.

– Па-а-ап, ты серьезно? – воскликнул Алаберт, и, к своему удивлению, я заметила в его глазах нечто, похожее на восторг.

– Абсолютно, – кивнул Люций.