Мария Ермакова – Медиум смотрит на звёзды (страница 25)

Я не вскрикнула, лишь сжала ладонью горло.

– Два дня назад она спрыгнула с крыши дома на улице Первого пришествия, – продолжил Демьен. – Я уже распорядился обо всем, для похорон ждут только тебя.

Прекрасно меня зная, он понимал, каким будет первый заданный мной вопрос.

– Не могу поверить… – прошептала я, все еще держась за горло, будто боялась, что стоит разжать ладонь, и рыдания прорвутся наружу. – Не могу… Она… оставила предсмертную записку?

– Нет, – качнул головой старший дознаватель. – Во всяком случае, я не нашел.

Если Дарч чего-то не нашел, значит, этого не было! Прикрыв глаза, я вспоминала нашу последнюю встречу с Вельминой. Она тревожилась о моих вещах, но вовсе не казалась опечаленной нашим с Расмусом отъездом. Наоборот, в ней будто появилось что-то такое, что давало надежду на благоприятное будущее. Что случилось в то время, пока я была на севере? Мне вспомнились налетчики, напавшие на меня и Брена по пути в Угольную падь. Тогда месть Виллема мне не удалась. Так, может быть, самоубийство Вель не было самоубийством?

Дарч стукнул в стенку онтиката, и тот тронулся. А затем старший дознаватель снова поднес мою руку к губам.

– Мне очень жаль, Эвелинн, – тихо сказал он. – Не так должна была состояться наша встреча!

– А если ее заставили? – воскликнула я. – Расследование было?

– Оно не требовалось – девушка сделала это днем, на глазах у множества людей. Я узнал о ее смерти, просматривая ежедневные сводки, и сразу же отправился к тебе, но записки не нашел, зато столкнулся с твоей мамой.

– С… кем?

Нет, положительно, сегодня не мой день! Впрочем, упоминание о матери слегка отрезвило. Привычная реакция – приготовиться к обороне – прогнала панику, хотя не притупила скорбь.

– Леди Броуч расплатилась с арендодателем и собиралась вывозить вещи, чтобы твое имя не связывали с этим «прискорбным происшествием».

В последние слова Демьен искусно вложил такие знакомые мне нотки. Прискорбное происшествие! Конечно, ничем иным для мамы смерть «немой» горничной и не была. В отличие от меня…

Я почувствовала, как по щекам покатились слезы, и хотела отвернуться к окну, чтобы Дарч не увидел. Но он уже пересел ко мне и обнял, гладя по волосам. Я плакала, уткнувшись лицом ему в грудь, и аромат «Дыхания дракона» казался самым родным запахом на свете.

– Ни одна из твоих вещей не покинула дома, – прошептал старший дознаватель, – я запретил до окончания расследования.

– Но ты сказал, никакого расследования не было? – я взглянула на него.

– Так и есть, однако леди Броуч об этом не знает.

Дарч выудил из кармана пальто белоснежный платок и принялся вытирать мое залитое слезами лицо. А я вдруг подумала о том, что он, скорее всего, отпросился со службы, чтобы самому сообщить мне печальное известие.

– Тебе, наверное, нужно на работу, – сказала я, отбирая платок и промокая глаза. – Отвези меня и езжай, дальше я сама.

Он кивнул, ничего не отвечая и не выпуская меня из объятий.

Так мы и ехали всю дорогу – молча, прижавшись друг к другу.

***

Я вошла в подъезд, и желая, и страшась увидеть дух Вельмины. С одной стороны, хотелось понять, что произошло, а для этого мне следовало поговорить с ним, с другой – моя скорбь была слишком велика, и я сомневалась, что не заплачу при виде своей милой, тихой горничной, которая и при жизни походила на призрака.

Но пока я поднималась на последний этаж, ничего не услышала и никого не встретила. Старик Марио не стучал по трубам, Ромио не показывался на глаза, дед Бенедикт еще не прибыл вместе с багажом, ну а призрак Вель, если и существовал, навстречу не торопился.

На дверь квартиры была приклеена бумажная полоска с печатью Департамента имперского сыска.

– Так вернее, – пояснил Дарч, срывая ее.

Когда мы приехали, он все же настоял на том, чтобы немного побыть со мной.

Я кивнула, достала из сумочки ключи и отперла дверь. Глазам предстал хаос, будто кто-то перевернул все с ног на голову. В коридоре стояло бюро из кабинета, то самое, в котором мечтал поселиться дед Бенедикт, дверцы шкафов были распахнуты, ящики комодов выворочены, часть вещей – сложена в кофры для хранения и чемоданы.

– Когда я пришел, процесс был в самом разгаре, – сообщил Дарч таким тоном, как будто я была в этом виновата.

Но когда я посмотрела на него, с удивлением поняла, что это он чувствует себя виноватым, и благодарно коснулась его плеча. После чего прошла вглубь квартиры, с каждым новым шагом понимая, что не хочу здесь оставаться. Смерть Вельмины уничтожила прелесть этого места, а мамин визит сломал тщательно продуманный порядок. Казалось, собирая вещи с самыми благими намерениями, мама пыталась полностью разрушить созданный мною мир. Должно быть, именно так чувствовали себя драконы древнего Норрофинда, когда люди захватывали власть на их землях.

Разыскав бумагу и перо, я написала адрес дома Гроусов и несколько слов для Оскара, после чего вернулась в прихожую и отдала записку Демьену.

– Скоро привезут мой багаж, отправь его, пожалуйста, в Угольную падь… – попросила я.

Он смотрел на меня, ожидая продолжения.

– Мне нужно на крышу, – грустно улыбнулась я. – Возможно, Вель все еще там.

Старший дознаватель кивнул.

По пути на крышу я зашла в комнату Вельмины, где все лежало на своих местах, должно быть, мать сюда не добралась. Затем заглянула в опустевшую кладовую – хранившиеся там чемоданы и прочий скарб вытащили наружу, отчего помещение казалось непривычно просторным, – где не обнаружила Ромио, выбравшего это место прибежищем после переселения из квартиры мадам Валери.

С замиранием сердца я отперла и толкнула дверь, ведущую на крышу. Она была пуста. Влажно блестел металл – должно быть, ночью прошел дождь, в небольших, по краям покрытых коркой льда лужах отражалось низкое небо и подрагивали желтые листья, принесенные ветром из соседнего сквера.

«Вельмина, приди! – мысленно взмолилась я. – Поговори со мной, умоляю! Объясни, что случилось? Твоя или же чья-то злая воля толкнули тебя на этот шаг? Что я могу сделать для тебя?» На миг показалось, будто нечто невесомое коснулось плеча, но, вскинув взгляд, я никого не увидела. Подошла к краю и посмотрела вниз…

Видение было подобно вспышке – хрупкая фигурка в сером платье и белоснежном переднике горничной лежала внизу сломанной куклой. Под рассыпавшимися по тротуару светлыми волосами расползалось красное пятно. Но, совершенно противореча увиденному, в моей душе вдруг возникло ощущение безмерной радости и покоя. Будто, скитаясь по миру и позабыв дорогу домой, я вдруг обрела его – дом, где меня будут любить вечно.

– Я здесь, – услышала я и, обернувшись, увидела Дарча. – Эвелинн, если ты решишь отправиться следом за ней, я тебе не позволю!

Должно быть, он прочитал изумление в моих глазах, потому что шагнул вперед, крепко взял за руку и только потом спросил:

– Что не так?

– Ты был прав, Вельмина покончила с собой по собственной воле. Она… хотела этого и приняла решение сознательно, но я не понимаю – почему?

– Ты не можешь с ней поговорить?

– Она не отвечает на зов.

– Тогда лучшее, что ты можешь сделать сейчас, Эвелинн, забрать отсюда самое необходимое и отправиться в Угольную падь. Твой багаж только что прибыл, и я отправил его по указанному адресу.

Дарч сказал это так буднично, будто мы за завтраком обсуждали статью в «Магическом вестнике». Холодный голос стал бальзамом для моего сердца. Демьен был рядом и излагал разумные мысли – хоть что-то в этом мире оставалось неизменным!

Я благодарна сжала его пальцы и вернулась в разгромленную квартиру.

Спустя час старший дознаватель отвез меня в дом Гроусов, точнее, мой дом в Угольной пади.

Оскар уже маялся на пороге. Держа на руках одну из кошек, он выглядывал нас с крыльца, а когда увидел, отпустил животное в дом и побежал навстречу.

– Этому человеку можно доверять? – спросил Дарч, пока мы подъезжали.

– Несомненно, – ответила я и получила в ответ закономерное:

– Я проверю.

Оскар открыл дверь онтиката, увидел Дарча и изумленно охнул.

– Прошу меня простить, господин…

– Дарч. Демьен Дарч, старший дознаватель Особого отдела Департамента имперского сыска.

Демьен вылез из онтиката и подал мне руку.

– Я прочитал в газетах о вашей бедной горничной, леди Эвелинн, – отведя от него ошеломленный взгляд, сообщил Оскар. – Какое ужасное несчастье! Прошу, проходите! Завтрак уже ждет.

В маленькой прихожей и коридоре стоял мой багаж, почти не оставляя места для прохода. Должно быть, его только что разгрузили.

– Ужасный беспорядок, простите, леди! – воскликнул Оскар. – Между порядком и завтраком для вас я выбрал завтрак.

– Вы поступили правильно, Оскар, – сказала я, входя и наклоняясь, чтобы погладить вышедшую меня встречать Досюндель, – чашечка вашего замечательного чая вернет присутствие духа, которое мне явно сегодня понадобится.

Оглянувшись, посмотрела на Дарча:

– Ты останешься?

В серых глазах промелькнуло сожаление. Я знала, что он скажет в следующее мгновение: