Мария Ермакова – Медиум смотрит на звёзды (страница 17)

– Она выложила его, когда убиралась, должно быть, он ей мешал, – качнула головой я. – И там не было ни слова про фотографию.

– Она докопалась бы, я уверен!

– Ну хорошо, Лили представляла для вас опасность, конюха вы изобразили жертвой зверя… Но для чего вам понадобился Бреннон, ведь это вы спрятали его в тайнике? Неужели тоже хотели использовать в инсценировке о нападении волков?

Призрак сделал шаг вперед, обретая четкие черты. Его тело застыло под каким-то неправильным углом, словно было карточным домиком, готовым вот-вот сложиться. В руке он держал толстую сучковатую палку.

– Я вас недооценил, леди, а жаль! – прохрипел он. – Смерть гостя из столицы привлекла бы внимание властей, и в Рослинсберге, наконец, не осталось бы ни одного волка – ни живого, ни мертвого.

– Это Теобальд вызывает у вас такую ненависть? Отчего? – невольно делая шаг назад, спросила я. – Он дурно обошелся с вами?

– Нет, что вы! – усмехнулся Кворч. – Он – великолепен, этот виконт Рич, урожденный Рослинс! Умен, благороден, силен. Отец не зря собирался отдать ему все – и титулы, и имущество…

Улыбка бледных уст привидения сочилась горечью, словно ядом. Я вспомнила обращенный внутрь себя взгляд целителя во время рассказа о прошлом. Кажется, я начинала его понимать!

– Дункан, ваш отец умер, не позаботившись о вас…

– Ему было наплевать на меня! Всегда! Он уходил, когда ему было нужно, и возвращался, когда сам того хотел. Его не волновало, что я ем, где сплю, чем интересуюсь и кем мечтаю стать. Он думал только о себе, набирал все новые и новые долги, зная, что не ему придется их отдавать!

– Но вы тоже не могли завещать титул Гальфриду!

– А кто сказал, что Гальфи – мой сын? – оскалился Кворч. – Нет, дорогая леди, вы не услышите из моих уст признание, чтобы передать Рослинсу и этой ищейке из столицы, Дарчу! Эта тайна умрет во мне, точнее… – он запнулся, – уже умерла! Но вот что я скажу – если бы Гальфи был моим сыном, я не оставил бы ему титулы и богатство, ведь я ими не владею. Однако я дал бы ему больше – власть над Рослинсбергом! Вы мне помешали!

Пристально глядя на меня, он с силой воткнул палку в снег. И еще раз, и еще. Будто втыкал ее мне в сердце.

– Выслушайте меня, умоляю, – торопливо сказала я, продолжая отступать в сторону замка. – Вы совершили ужасные злодейства, потому горний мир не призывает вас. Теперь вы на долгое время заперты между жизнью вечной и смертью. Но можно облегчить свою участь, исправив то, что еще можно исправить – расскажите мне, как исцелить Теобальда Рича, и вашей душе станет легче!

Какое-то время призрак молча смотрел на меня, и под его взглядом я пятилась все дальше и дальше, не решаясь поворачиваться к нему спиной. А затем он засмеялся. Странным, замедленным, хриплым смехом, который разнесся по лесу, кидаясь от ствола к стволу. Казалось, каждое из деревьев стало Кворчем, вонзающим в меня полный ярости слепой взгляд.

Развернувшись, я побежала. Бреннон и Амели уже исчезли из вида. Я надеялась, что знакомая с окрестностями горничная использовала более короткую дорогу. Вот только я ее не знала.

Позади раздался треск – это Кворч с силой ударил палкой по древесному стволу, а спустя мгновенье, преградил мне путь к замку.

Я остановилась, едва не упав.

– Действие зелья слабеет, вы это поняли, когда узнали, что Теобальд вернулся! – тяжело дыша, проговорила я. – В библиотеке Драконьей обители я нашла старинный рецепт для оборота, уверена, вы тоже его видели! Как-то вы обмолвились, что для сравнения свойств и поиска замены древних компонентов приходится тратить уйму времени. Вы знали, о чем говорите, поскольку проводили исследования, пытаясь восстановить зелье, превращающее человека в животного. Обнаружив, что какой-то из ингредиентов безвозвратно утерян, вы заменили его черным ельцом, о котором отзывались с таким восторгом. Но елец оказался не тем, что требовалось, потому что, спустя время, к Тео вернулись память и человеческие навыки. Вы поняли, что он здесь, когда услышали слухи об огромном волке. И решили убрать его чужими руками, повесив на волков убийства невинных людей, инсценированные вами. А заодно попытались и Рэндальфа отправить на тот свет с тем, чтобы Гальфи, наконец, остался единственным наследником графа, верно?

На миг, на короткое мгновение Кворч отвел безумный взгляд единственного глаза, и я поняла, что попала в точку.

А затем призрак бросился на меня, занеся сучковатую палку над головой.

Отшатнувшись, я упала… Точнее, упала бы, если бы меня не поддержало нечто. Ощущение было знакомо, как и голос, раздавшийся в полнящемся многоголосым эхо сказочном лесу:

– Остановись, дух!

Призрак заозирался:

– Кто… Кто говорит со мной?

– Просто исчезни, – голос прозвучал тише, но сила, звучащая в нем, была поистине огромна.

Понимая, что сейчас произойдет неизбежное, я умоляюще сжала руки:

– Дункан, прошу, уходите немедля!

– Только после того, как увижу вас мертвой, леди! – усмехнулся он и снова бросился вперед, замахнувшись палкой.

Жар опалил меня. Воздух над головой расплавился в свинец и золото, и ударил по призраку, прожигая в нем дыру. Она увеличивалась, словно в груди привидения затеплилось и разрослось огненное светило.

Кворч закричал.

До самой своей смерти я не забуду этого крика. Крика существа, не живого, но дважды мертвого. Крика духа, которому не суждено вознестись в горний мир, как не суждено и скитаться между небом и землей в поисках всепрощения.

Спустя мгновение неведомое солнце поглотило призрака и угасло, оставив на снегу черный след от сгоревшей палки. Как в моих детских мечтах, друг-дракон спас меня от обидчика, но какой жестокой ценой для последнего!

– Спасибо! – прошептала я.

– Мы не можем допустить гибели человека, с которым решили сотрудничать, – раздалось в ответ.

Медленно повернувшись, я увидела его. Призрачный дракон возвышался надо мной, как гора над мышью. Из-под белесых губ еще сочились дымки, растворяясь в морозном воздухе.

– Значит, вы согласны оживлять артефакты? – спросила я.

Голова на длинной шее, украшенная причудливо изогнутыми рогами, опустилась вровень со мной.

– Согласны, но есть три условия. Первое: ты, Эвелинн Абигайл Торч, урожденная Кевинс, станешь нашей посредницей в переговорах с твоим народом. Второе: нам нужны гарантии нашей свободы! Если кто-то из нас захочет покинуть артефакт, он сможет уйти, и ваши маги не станут насильно удерживать его. Мы не желаем повторения прошлого, как не желаем и гибели этого мира. И третье…

Призрак вдруг вскинул голову, как норовистая лошадь, и… истаял. А я услышала крик:

– Эвелинн! Где ты? Отзовись! Эвелинн!..

– Демьен! – закричала я и побежала на голос, оскальзываясь и едва не падая.

Он поймал меня в объятия, как птицу, выскользнувшую из ловчих сетей. Коротко взглянул в лицо, бросил взгляд за мое плечо, убедился, что опасность не преследует по пятам, и только потом прижал к себе.

Закрыв глаза, я глубоко вдохнула аромат «Дыхания дракона», который мгновенно привел в чувство.

– Как ты нашел меня? – спросила я, поднимая голову.

– Он привел, – старший дознаватель кивнул в сторону.

Посмотрев туда, я увидела ворона, сидящего на ветке разлапистой ели, и вспомнила черный крест в небе.

– Если бы я не видел, как ты с ним… взаимодействуешь, решил бы, что сошел с ума, когда он разыскал меня и принялся кружить и звать за собой.

– Он и с тобой разговаривал? – изумилась я.

Взгляд у Дарча сделался таким ошалевшим, что я не выдержала и засмеялась.

– Спасибо, Гарольд! – крикнула я и помахала ворону рукой.

Птица важно кивнула, переступила с лапы на лапу и, сорвавшись с ветки, канула в хрустальной тишине заснеженной чащи.

– Что произошло?

Демьен повел меня прочь, крепко обняв за талию.

Пока мы шли к замку, я рассказала ему о произошедшем, умолчав об оборотнях.

– Мне было известно, что Расмус в Краале, – сообщил Дарч, когда я договорила.

Пришла моя очередь смотреть на него с удивлением.

– Леди, я слишком хорошо вас знаю, – уголок его губ дрогнул в улыбке, и мне захотелось задержать ее поцелуем. – Если ты говоришь «вы его не найдете!», я просто обязан это сделать. Счастливый случай уберег твоего помощника от беды.

Я была согласна с Демьеном. Вот только не случай спас его, а… Я споткнулась, и Дарч тут же подхватил меня на руки, словно давно ждал этого, и понес.

Надо было сразу догадаться! Брен и Амелия оборачивались в лисиц. Значит, призрак лисы – кто-то из их родных или близких! Когда я впервые увидела привидение в Воральберге, о поездке не север даже не помышляла. Но оно защищало меня уже тогда – вначале от спятившего виконта Ревина, затем, в Валентайне, от Призрака оперы. Не потому ли, что рыжий плут Бреннон Расмус стал для меня семьей и защитой, как и я для него?

Почему-то на душе стало тепло. Брен – не сирота, хоть и не знает об этом. Но позже я обязательно расскажу ему про необычную родственницу!

– Отпусти меня, – привычно попросила я.

И Дарч привычно ответил:

– И не подумаю. Ты промочишь ноги и простудишься, как делаешь это постоянно.

Я хотела было возмутиться, тоже совершенно привычно, но вместо этого молча прижалась щекой к горячей груди старшего дознавателя и закрыла глаза.