Мария Ермакова – Медиум смотрит на звёзды (страница 12)

«Что не так со шкафом?»

Закрыв блокнот, положила в поясную сумочку, с которой не расставалась. Обитатели замка любили и ненавидели друг друга, мошенничали, пьянствовали и ругались. Обычная жизнь, хотя за любой из записей могла скрываться трагедия, за любым словом – намек, заставляющий нервничать… Хм. Графиня сильно нервничала, когда кто-то находился в ее покоях! Она выставила нас с Дарчем, но, получается, что и горничных гоняла? И что, черт возьми, не так со шкафом?

Не сомневаясь, что Лили имела в виду шкаф в кабинете Клементины, а не в ее спальне, я направилась туда. Дед исчез, едва я открыла блокнот, и я была ему благодарна. Не хотелось, чтобы кто-то видел, как урожденная Кевинс роется в чужих вещах. Кроме Демьена Дарча, разумеется, который видел уже столько, что стыдиться было поздно.

Подавив невольный вздох, я остановилась напротив шкафа и принялась разглядывать детские рисунки за стеклом. Если Гальфи продолжит рисовать – шхуны у него будут получаться не хуже, чем у Вивьена Гроуса!

Взгляд упал на фото с веткой лаванды. Я уже видела подобные фотографии в лаборатории Кворча. Он снимал растения с любовью и редким искусством, не удивительно, что одну из работ графиня приняла в качестве подарка.

– Сюда идут, прячься! – внезапно раздался голос деда.

Я выскочила из кабинета, заметалась по покоям и не нашла ничего лучше, чем скрыться за одной из тяжелых оконных портьер.

Скрипнула дверь. Кто-то крадучись вошел в комнату и остановился.

Стук сердца гулко отдавался в ушах, и мне было удивительно, что вошедший его не слышит. Удивительно и… страшно.

– Мне нужен блокнот! – вдруг произнес незнакомец сдавленным голосом, который я не узнала. – Только он. Отдайте его, и никто не узнает, что вы были здесь!

«Молчи!»

Я ощутила холод и поняла, что Бенедикт встал передо мной, пытаясь закрыть от незнакомца.

– Я знаю, что вы здесь, леди Торч, я видел, как вы входили! Я все равно найду вас!

На последних словах голос сорвался, и я вдруг поняла, почему не узнаю его –незнакомец был вне себя от ярости. Значит, в блокноте Лилен есть что-то, чего ему надо опасаться, но что? «Патрик по ночам бегает к Сесиль…»? Или «Господин Рэндальф опять напился и раскалатил зеркало в своей комнате…»?

Судя по звуку шагов, мужчина двинулся вперед, обогнул по дуге застывшего деда, зашел в кабинет.

«Беги, малышка!»

Я выбралась из-за портьеры и прокралась к двери. Нужно спрятаться так, чтобы увидеть незнакомца, когда он будет выходить, а самой остаться незамеченной. На мою беду, прятаться было негде – в этот коридор выходили только двери покоев графини. Добежав до лестницы, я оглянулась и успела увидеть, как кто-то вышел из них, но не успела разглядеть – кто, потому что меня накрыла самая настоящая паника. Слишком долго я ни от кого не убегала, однако память тщательно хранила воспоминания о том, как это происходило в детстве.

Звук быстрых шагов гулко отдавался под сводами замка. Меня преследовали! Как тогда, когда возбужденные погоней пансионерки гнали меня, словно дичь, кидаясь камнями и крича: «Сдохни, ведьма!» И сейчас у меня не было шанса встретить вихрастого рыжего мальчишку, который подсказал бы подходящее проклятие, вроде: «Очковус, подковус, азимут!» Сейчас я убегала, повинуясь инстинкту жертвы, и только спустя несколько пролетов лестницы сообразила, что бегу вверх, а не вниз, направляясь в абсолютно небезопасное место. Рванув на себя дверь в конце коридора пятого этажа, оказалась там, куда стремилась – на открытой галерее. Рев ветра оглушил, снежный залп, ударивший в лицо, был той пощечиной, что привела в чувство. Боже мой, зачем я здесь? Здесь не укрыться ни от усиливающейся бури, ни от преследователя!

Я сделала несколько шагов. Ветер раздувал юбку, опутывал ею ноги, бил хлесткими ударами и сыпал мелким колким снегом, и если внизу еще было относительно тихо, то, оказавшись здесь, я сразу вспомнила предупреждение Рэндальфа о буране. Наверное, надо попытаться перейти по галерее к дальней двери…

В этот момент чьи-то жесткие пальцы схватили меня за плечо и развернули. Лицом к лицу с моим преследователем.

– Вы? – изумленно спросила я.

Верхняя губа держащего меня мужчины приподнялась, будто он скалился, как дикий зверь, как оборотень.

– Блокнот! – крикнул он, стараясь перекрыть усиливающийся шум ветра. – Отдайте мне!

– У меня его нет, – ответила я. – Да и зачем он вам?

Мужчина перехватил меня за руки и подтащил к краю каменного моста, нависающего над бездной. Развернул, удерживая за локти, заставил посмотреть вниз.

– Блокнот, леди Торч, – повторил он, касаясь губами моего виска, – он нужен мне! Не пристало обыскивать леди, поэтому отдайте сами.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

– Вы убили горничную из-за блокнота? Из-за такой малости лишили бедняжку жизни?

– А если я защищал жизнь? – прищурился он.

Значит, убийца – он! И сам не заметил, как признался.

– Свою? – изумилась я.

– Моя жизнь ничего не стоит, и терять мне нечего, – горько усмехнулся он. – Истинная драгоценность – жизнь того, кем дорожишь!

Я взглянула на него внимательнее. Высокий лоб, холодные глаза – привычная маска так успешно приросла к нему, что никто и не пытался заглянуть под нее.

Поскольку я стояла вполоборота, краем глаза успела заметить, как снежная сыпь очерчивает в воздухе некий контур.

– Вы ничего не хотите сказать напоследок? – спросила я. – Время покаяния пришло.

– Не заговаривайте мне зубы, леди Торч, – прорычал он, толкая меня к самому краю. – Сначала эта дурочка лезла не в свое дело, теперь вы… Вас ждет та же участь, что и ее!

– Вы про Лили? – уточнила я.

Паника отступила, едва я увидела дорисованный призрачный силуэт, которому беснующийся ветер был нипочем. Да, Брен далеко, однако у меня появился неожиданный и чрезвычайно опасный опекун!

Мужчина встряхнул меня, подошвы туфель заскользили по обледеневшему камню, срываясь.

– Чего из написанного ею в блокноте вы страшитесь? – крикнула я. – Того, что Патрик бегает к Сесиль? Того, что экономка задерживает деньги? Влюбленной Амелии? Или дело в шкафе?

Мужчина зарычал, снова напомнив зверя. Сейчас, когда маска была сброшена, я видела, как подергиваются его ноздри, как побелели от ярости глаза, как жадно и часто кончик языка облизывает губы – этот человек был совершенно безумен, что ему успешно удавалось скрывать.

Собираясь лишить меня жизни, он не заметил, как придвинулось и нависло над ним нечто гигантское, как засветился воздух, обрисовывая устрашающий коготь, который с легкостью чиркнул его под коленями…

Упав на каменный край, мужчина перевалил через него и полетел вниз с открытым в безмолвном крике ртом, простирая ко мне руки, словно пытаясь утащить за собой. Но этого и не требовалось. Потеряв равновесие, я падала следом, закрыв глаза и гадая, где поймает меня призрачная лапа древнего ящера – по пути к земле или, как в прошлый раз, у самой ее поверхности?

Как вдруг будто стальные обручи сковали запястья, и полет прекратился.

– Только не пищите, я этого не выношу, – услышала я голос, перекрывший шум ветра.

Я взглянула на старшего дознавателя, который был бледен, но странно спокоен, будто и не держал меня на весу, не давая пропасти приблизиться.

Далеко внизу ветер с размаха ударил мужское тело о выступ стены, а затем утопил в сугробе. Один за другим на снегу вокруг места падения раскрывались алые лепестки, нарисованные кровью… Дункана Кворча.

Красное – определенно не самый любимый мой цвет.

Дарч вытащил меня и поставил рядом. От его хватки мои пальцы занемели.

– Отпустите, мне ничего не угрожало! – рассердилась я.

– Я лучше упаду вместе с вами, чем отпущу, – прошептал он мне на ухо и потащил к двери.

Усиливающийся ветер сбивал с ног, утробно воя. Когда мы оказались внутри, замок подрагивал от его ударов. Наверняка, за окнами ничего не осталось, кроме белесой мглы. А может быть, там и нашего мира уже нет, лишь жадное марево бесконечности?

– Мне больно! – вздрогнув, возмутилась я.

Жесткие пальцы разжались, но тут же вернулись так бережно, что сердце забилось чаще. Поднеся мои ладони к губам и согревая дыханием, Дарч прошептал:

– Господь создал вас, леди, чтобы испытывать мое терпение…

Дыхание было горячим, волнующим, как и поцелуи, о которых я не могла забыть, как ни старалась.

– Это не я, это вы созданы испытывать мое терпение, Дарч! – не выдержала я. – Сначала вы целуете меня, как сумасшедший, а потом извиняетесь за неподобающее поведение! Как я должна это понимать?

Он замер на мгновение, а затем легонько коснулся моей кожи губами. И отпустил.

– Так вот в чем дело! А я гадаю, какой дракон укусил вас в нашу последнюю встречу? Боюсь, вы все не так поняли, Эвелинн. Хотя вы правы, я схожу с ума, когда целую вас, и это… замечательно!

Я смотрела на него во все глаза. Дарч только что признал, что без ума от меня? Я не ослышалась?

– Я собираюсь непременно повторить этот опыт, – не обращая внимания на мое изумление, продолжил старший дознаватель, – но сначала давайте завершим расследование! Графу от семейных разборок стало нехорошо, и Кворч ушел, сославшись на необходимость принести лекарство, а на деле отправившись за вами. Как вы понимаете, я просто не мог не проследить за ним. Чего он хотел?

Пару секунд я продолжала смотреть на него с открытым ртом, а затем достала из сумочки блокнот: