МАРИЯ ЕРМАК – Покинутые города (страница 2)
– Поэтому мне нужна твоя и дочери кровь, – сказал Дэн, чтобы подтвердить точно, что ты и наша дочка – те немногочисленные везунчики, которых вирус не победил.
– А ты Дэн?
– Я заражён, – короткий ответ, сверкнувшая боль в глазах.
– Если по процентам, то примерно 80% мужчин, 76% женщин и где-то сорок процентов детей. И есть особенности: если именно женщина здорова, то дети наверняка здоровы тоже. Но это не точно. Его голос звучал глухо и обречённо. А у меня эхом звенел его ответ: “Я заражён”. Я не выдержала, я всё-таки заплакала, молча, смотря на моего бывшего, но родного человека.
– Я не понимаю, не понимаю! – я была в шоке, в растерянности, в непонимании происходящего. Мозг не воспринимал информацию о том, что всем людям, которых я знаю, конец. Но и это не всё! Что начнётся, когда вирус проснётся окончательно? Воображение начало рисовать такие картины, что меня замутило, и я побежала к унитазу, весь мой пятизвёздочный коньяк насмарку.
Денис был рядом, поддерживал, умывал.
– Ну что ты, Наташенька, давай успокойся, милая моя, ты же сильная! – гладил он меня по голове и щекам. И шептал, шептал слова утешения и надежды. И там, в ванной, мы, обнявшись, плакали. Потом, сидя на кухне и немного успокоившись, я включила своего внутреннего ФСБэшника и насела на Дениса с вопросами.
Так я узнала, что вирус всемирный, что некие люди, и теперь это уже не важно, доигрались, создавая биологическое оружие – хотели создать универсального солдата-бойца. А в итоге заразили весь мир. Узнала, что у людей есть ещё целых две недели, пока всё начнётся. Что в Америке всё уже началось, и ещё два дня назад закрыли всё воздушное пространство и отменили вылеты в эти страны, а информационные новости каждая страна уже закрыла. А я-то думаю, что Ютуб не работает и Гугл всякую ерунду на вопросы выдает, что подопытный не один, а много, просто в лаборатории устроили ускоренную версию этого вируса, что результат один, и лекарства нет! Что уже целых два месяца строятся защищённые территории, чтобы вывести детей и оставшихся взрослых. Выбираются и отравляются люди на особо важные точки, в том числе и на атомные электростанции. Что мой бывший муж и его новая жена заражены, как и многие вокруг. Что военные и полиция в обязательном порядке пьют особые успокоительные лекарства. Что миру, каким мы его привыкли видеть, конец! Вот и всё! Это ведь должно было когда-то случиться! Постоянные войны! Соревновашки стран, кто сделает самое смертоносное оружие! Биооружие! Стоило это всё потери человечества??!
Я встала и подошла к окну. От мыслей, которые атаковали мой мозг, можно, наверное, сойти с ума. По щекам катились слёзы, которых я не замечала. Что мы будем делать? Что?
Наташа, ты теперь всё знаешь и должна молчать. Через неделю где-то всё объявят, и начнётся эвакуация. Но у меня другой план на тебя и детей. Сейчас я возьму у тебя кровь, у дочки ты сама тихонько возьми, у тебя рука лёгкая, и приеду завтра с утра вместе с братом. Он вчера прилетел из Москвы. Он не заражён, ему повезло. Так вот, Наташа, на работу не ходи, придумай что-нибудь, Еву в школу тоже не отправляй. Завтра расскажу, что будем делать дальше.
Взяв у меня кровь, Дэн быстро собрался и можно сказать, сбежал из моей квартиры, будто уже не в силах отвечать на мои вопросы. ГЛАВА ВТОРАЯ Что сказать, я была оглушена и шокирована. Это когда смотришь сериал про апокалипсис, тебе интересно, что будет дальше, ты следишь за развитием сюжета, ругаешь или любишь главных героев. Но то, что происходит, не сериал, и мой мозг отказывался верить, что всему миру конец! Я послушалась Дэна, и Ева в школу не пошла, чему была несказанно рада, но и прогулки на улицу я ей запретила, она покушала и ушла к себе в комнату. Интернет и аниме отвлекли её внимание. У меня же и так была пара выходных, мне отпрашиваться не надо было, хотя с больницы пару раз были звонки на мой сотовый (думаю, с просьбой выйти на работу). Но я их проигнорировала. Мне пришлось выпить хорошую долю успокоительных, чтобы чувствовать себя хоть немного лучше.Но это всё равно мало помогло, я мерила свой дом шагами. Выходила на балкон, смотрела на людей, которые были заняты своими делами, спешили на работу, гуляли с детьми. Вспоминала слова Дэна, что все заражены! Мне становилось плохо, и я плакала. Шла в квартиру, опять ходила и думала, думала о происходящем. И так по кругу. Как врач, я понимала, что меня ждёт нервный срыв, но сделать ничего не могла или не хотела. Дочка, видя моё состояние, подходила, спрашивала: «Мама, в чем дело? Всё ли нормально?» Я попыталась даже шутить, но шутки не получались. В итоге в восемь вечера зашла в свою комнату, достала из шкафа запрятанный десятилетиями коньяк, укуталась в плед и ушла на балкон. Мне надо было выплакаться, не держать столько эмоций в себе. Я смотрела на светящийся город, ревела и пила коньяк прямо из горла, не чувствуя его вкус и не пьянея… вот чёрт! Выпив чуть ли не половину, я побрела в спальню и просто выключилась, упав на кровать.
Проснулась я, как будто кто-то ткнул меня в бок, мне снился кошмар. Во сне я бежала по тёмному лесу, и опасность, тягучая и жуткая, окружала меня со всех сторон, она давила и пугала меня, сжимая в своих объятиях, что становилось трудно дышать и двигаться… и я одна… и некому помочь. Посмотрела на светящийся в темноте циферблат. Три сорок пять. Кошмары во снах, кошмары в реальности! Поняв, что сна больше не будет, поднялась и заправила постель. Мне срочно нужен кофе! С этими мыслями я побрела на кухню. Удивительно, но я была более спокойной, более собранной. Мысли больше не скакали в разные стороны. Наверное, я просто приняла правду, какой бы она ни была. Дочка молодец, на кухне был порядок, сама приготовила, поела и убрала за собой. И меня не тревожила. Выпив обезболивающее, я зависла в мыслях, пытаясь вспомнить, у кого из моих знакомых симптомов кровавых глаз не было. Кофейный автомат гудел, наливая мне в чашку ароматную жидкость, а ведь потом… потом… кофе не станет… мелькнула у меня в голове. Что я буду без него делать…? Да уж, Наташа, я горько усмехнулась. Людей не станет! Электричества не станет! Много чего не станет!.А ты думаешь о кофе. С кружкой в руке я пошла в спальню дочки. Та сладко посапывала, завернувшись в одеяло, как гусеничка. Поправила одеяло, поцеловала тихонько в макушку, не нарушая ее мирный ровный сон. Я не сдамся! Какого фига раскисла!? – подумала я. Я буду сильной, дочка моя! Ради тебя. Потом приняла душ, оделась в спортивный костюм, взяла ноутбук и стала смотреть информацию про “странный грипп” по всему миру, где главным симптомом были кровоточащие глаза. Это не было странно, статей, репортажей было крайне мало. Гугл работать не хотел совсем или его просто подчистили. В основном говорилось, что странная особенность гриппа ничем не вредит и осложнений нет! Ну да, ну да! Конечно, нет осложнений, просто вся планета превратится в стадо кровожадных зверей и убьет остатки тех, кто этот вирус переварил. И друг друга! В итоге все города, дома и квартиры будут завалены не захоронёнными людьми. И что тогда начнётся? Правильно. Чума, например! В городах жить будет нельзя, да и невозможно. Итог. Нужно уезжать вглубь лесов. Чтобы выжить, разводить хозяйство и садить овощи и фрукты. Боже, мы скатимся в каменный век! Мой поток истерических мыслей прервал звонок мобильного. Дэн. – Открой дверь, мы поднимаемся. – Истерик больше не будет! Моя натура хирурга и ФСБшника уже требовала решительных действий. Подошла к зеркалу, поправила волосы, посмотрела в свои синие глаза в отражении, да, темные круги под глазами, но в глазах решимость, и открыла дверь. Дэн был и сегодня с молчаливым Андреем. Высокий и широкоплечий, как медведь, светловолосый, в отличие от брата, он походил на славянского богатыря; если нарядить в костюм, можно было бы и в кино снимать. Я знала, что он входил в состав секретной группы «Дельта», но когда погибла его жена и маленький сын, он ушёл оттуда. С тех пор жил затворником и одиночкой и больше не женился. Я была с ним знакома, он приезжал к нам на свадьбу, кроме «Поздравляю» и «Горько» я тогда от него ничего не услышала. Интересно, он говорит предложениями вообще? Да… нет… его любимые ответы. У Дэна в руках была огромная армейская сумка, чем-то прям-таки набитая. Все вместе мы молча прошли на кухню.
– Голодные? Есть будете? – Дэн, поставив сумку в угол, сказал, что им только покрепче кофе. Сделав кофе, мы также молча сели за стол. Переглядываясь, мы пили кофе. Хлопнув ладонями по коленям, Дэн нарушил молчание:
– Ну что? Начнем, пожалуй. Итак, Наташ, я был прав, ты вирус поборола. И ты, и наша дочь здоровы. Дэн от души и радостно улыбнулся. Я видела, он счастлив от этой новости.
– Это, конечно, первая новость и самая главная. Сейчас, Натали, расскажу, что мы делаем дальше, а ты внимательно и спокойно слушаешь. Поняла? – Я облегчённо вздохнула. Того вчерашнего Дэна, плачущего человека, которому до жути страшно, я боялась видеть. Человеческий ум слаб, не даром люди сходят с ума от горя. Я рада была видеть сейчас человека, который взял себя в руки, у которого есть миссия, которого сослуживцы за глаза зовут “скалой”. Слегка улыбнувшись своему бывшему супругу, сжала ему руку.